Три дня в Балтиморе казались сном — роскошью, от которой Джо не ожидала получить столько удовольствия. Дорогие рестораны, шопинг в бутиках, вечерние прогулки, встречи с партнерами Хатори.

Конечно, приходилось держать язык за зубами и мило улыбаться, но это лучшая плата за возможность получить все, что она желает. Ночами они с Хатори не спали. Он был достойным любовником, и Джо это нравилось.

До этого момента она понятия не имела, что значит быть содержанкой, но, попробовав на вкус сладость богатства, не хотела его потерять. Джо позволяла себе все: коктейли в лаунж-зонах, спа-процедуры, новые платья, которые она вряд ли когда-нибудь наденет снова. Хатори выполнял все ее капризы.

Этот краткий миг свободы вскружил ей голову. Она вырвалась из привычной жизни и оказалась в параллельном мире.

Но реальность напомнила о себе: пришло время возвращаться на ранчо. Джо собрала вещи, бросила последний взгляд из окна отеля и грустно вздохнула.

Роскошь осталась позади. Впереди — снова рутина, обязанности, семья, которая достала ее.

Через неделю ее ждала следующая встреча с Хатори. Эта мысль одновременно будоражила и пугала. Хатори был другим — серьезным, целеустремленным, не похожим на тех, с кем она обычно имела дело.

Все три дня Джо не выходила на связь. Она не хотела думать о тех, кто ее ждет, грызться муками совести, страдать.

Джо не думала ни о бабушке, которая, наверное, плачет, ни о деде, который рвет и мечет, ни тем более об Алекс — вечно правильной старшей сестре.

Поначалу телефон трезвонил без остановки, разрывался от смс. Пришлось отключить его.

Ей нужно продержаться неделю, а потом снова красивая жизнь.

И снова — Хатори будет принадлежать ей.

Обратный путь казался вдвое длиннее. Вместо панорам Балтимора — однообразные поля, вместо асфальта — проселочная дорога.

Вместо большого города — маленький захолустный Рочестер.

Хатори высадил ее в городе и поцеловал на прощание.

К дому Джо шла с тяжестью в ногах, как на суд. В душе поселился липкий страх, что ее осудят за этот поступок.

Она прошла на ранчо. Дверь дома распахнулась, и к ней бросилась бабушка.

— Джо! — бабушка Гвен обняла ее, чуть не сбив с ног. — Где ты была? Мы с ума сходили!

Дед Питер стоял в дверях, сжимая кулаки, и фыркал. Лицо его было красным от злости. Ева растерялась и словно не знала, к кому из них подойти. А позади всех стояла Алекс.

Взгляд ее был ледяным.

Джо сдержала злобный взгляд сестры и усмехнулась. «Больше я не дам тебе помыкать мной» — пронеслось в ее голове.

— Все в порядке, — Джо улыбнулась. — Я уезжала отдохнуть.

— Отдохнуть? — голос Евы сорвался на крик. — Мы полицию хотели вызвать. Мы искали тебя все эти дни.

— Не нужно было. Все же хорошо! — Джо пожала плечами.

— Ты даже не позвонила! — проговорила бабушка, в ее глазах стояли слезы. — Мы думали, тебя похитили или хуже!

Джо старалась не закатить глаза и не послать их. Ну что за лицемерие? У всех вдруг проснулась любовь к ней, хотя до этого о ней и Алекс они знать ничего не хотели.

Вспомнить только, как приняли их в первый день приезда.

— Успокойтесь, — Джо поправила сумку на плече. — Я просто захотела сменить обстановку.

Алекс вдруг направилась к ней. Джо напряглась, чувствуя неладное, и не зря.

Алекс подошла к ней, а затем ударила по щеке.

Джо оторопела, недоуменно уставившись на сестру. Она не верила. Алекс никогда не позволяла себе поднимать на нее руку, даже когда она была не права.

Джо увидела, как изменился взгляд сестры. Что-то в Алекс стало иным.

Она не узнавала этого человека.

Джо сжала кулаки, трясясь от злости. Ей хотелось замахнуться в ответ, но она не могла.

С трудом Джо обратила прямой взгляд на Алекс.

Никто не смел вмешиваться.

— Опять ты начала. Очередного хахаля подцепила? Откуда деньги? Эти дорогие шмотки, что на тебе он тебе купил? — Алекс схватила Джо за футболку, дернув на себя.

— Не твоего ума дело, Алекс! — Джо оттолкнула руку сестры. — А чего это ты разнервничалась так? Неуж то критические дни?

— Закрой свой рот и не распускай язык! — рыкнула Алекс. — Ты хоть представляешь, что мы пережили? Я бросила все и примчалась сюда.

— Следи за собой! Ты сама сбежала, не попрощавшись, и перестала выходить на связь, так что это тебе следует закрыть рот! Хватит воспитывать меня!

— Если надо, я за тебя возьмусь, Джо! Нельзя быть такой эгоисткой и плевать на всех! — глаза Алекс сверкнули.

— А может, мне правда плевать, — бросила Джо, чувствуя, как злость закипает внутри. — Хватит играть в хорошую сестру, Алекс. Мамы и папы больше нет. Не надо притворяться!

Слова Джо явно ударили Алекс сильнее пощечины. Она отшатнулась, а в глазах блеснули слезы.

Джо отвернулась.

Алекс хотела было раскрыть рот, как резкий выстрел из ружья заставил всех замолкнуть и обратить взгляд на хмурого деда Питера.

— Раскудахтались, курицы! — бросил он небрежно, а затем стал серьезным, убирая ружье. — Хватит ругаться. Вы обе хороши. Главное, что Джо вернулась.

— Да, вернулась, — Алекс отступила. — И, как всегда, выкрутилась!

Алекс развернулась и пошла к выходу. Бабушка побежала за Алекс, пытаясь успокоить ее. Джо стояла, глядя ей вслед.

Нос защекотало, а в глазах выступили слезы. Она хотела окликнуть ее: толи извиниться, толи крикнуть колкость, но слова застряли в горле.

— Джо, послушай, мне… — попыталась начать Ева.

— Да оставьте вы меня все в покое! — закричала Джо.

Ева отшатнулась. Джо смерила ее и деда злым взглядом. Она бросила сумку на крыльцо и направилась к саду.

Начался ливень. Капли стекали по лицу, смешиваясь со слезами злости, а щека продолжала пылать.

Алекс. Как же Джо ненавидела ее и также безумно любила. Ее ненавистная, правильная старшая сестра.

Боль отозвалась в сердце. Джо не хотела ее потерять.

Нужно срочно выкинуть эти мысли из головы.

Она увидела Ганса, что стоял у конюшен. Его глаза удивленно расширились, когда он увидел ее.

— Джо? — Ганс шагнул к ней. — Слава богу, ты вернулась. Я… я так волновался.

Его голос дрожал. Он переживал, но Джо было плевать.

Ей должно стать плевать на всех. Если она хочет завоевать Хатори, то должна порвать с прошлым, а значит, забыть о ранчо, сестре, родственниках, чувствах.

Стать стервой, которую в ней все видят.

Джо подошла вплотную к Гансу и провела пальцами по его щеке.

Ганс замер.

— Ты волновался? — Джо насмешливо улыбнулась. — Как это мило.

— Джо, я же тебя…

Она не дала ему договорить. Резко притянула его к себе и поцеловала — грубо, жадно, без нежности. Ганс ответил, крепко обняв ее, словно боялся, что Джо исчезнет.

— Пойдем, — шепнула она, отступая и беря его за руку. — Хочу тебя!

Ганс не сопротивлялся. Они последовали в амбар.

На улице бушевала гроза. Джо закрыла дверь и снова поцеловала его.

Она не искала любви. Ее не существует. Ее никто не полюбит такой.

Джо хотела заглушить совесть и тоску. Ей хотелось к Хатори в роскошь, но не хотелось делать больно близким.

Она ненавидела ранить словами, перед ней будто снова возник образ Алекс.

Ганс целовал в ответ, предпринимал попытки ласкать, гладил по волосам, шептал что-то нежное. Но Джо не слушала. Ей не нужно его тепло, не нужна его любовь — все это не то.

Ей нужен Хатори. С ним — роскошь. С ним — свобода. С ним — мечта.

В один момент Джо почувствовала отвращение и оттолкнула Ганса.

Она не могла спать с ним, даже чтобы забыть.

Ганс растерянно смотрел на Джо, лежа на стоге сена со спущенными штанами.

— Извини, это моя слабость. Я не должна была. Этого больше не повторится.

Джо вышла из амбара, оставив его. Дождь все еще шел.

Она побежала на полигон и спряталась там. Одежда промокла до нитки, а боль не отпускала.

Джо чувствовала себя мерзкой, грязной, недостойной.

Она зарыдала.

Джо больше не хотела так жить. Она хотела уехать — навсегда.