Многое изменилось за последнее время в Стране восходящего солнца; некоторые обычаи, к сожалению, окончательно принесены в жертву новейшей культуре, которой подчинились японцы, но все же многие национальные черты и особенности сохранились еще до сегодняшнего дня и, пожалуй, сохранятся еще на долгое время.

Путешественнику, попадающему в эту прекрасную страну островов Великого океана, нетрудно заметить эти черты и особенности, так как с ними сталкиваешься здесь на каждом шагу. Главная черта японцев: любовь к природе и ее украшениям – цветам. Нигде в мире цветы не пользуются такой любовью, пониманием, нигде не посвящают им столько времени и искусства, как здесь. Начиная с императора и его супруги и кончая последним нищим, – все обожают и почитают цветы: мужчины и женщины, старики и дети ухаживают за ними и холят их с большой нежностью.

Куда бы я ни приехал вовремя моих странствований по Японии, везде я видел дома, положительно усыпанные цветами.

В императорском дворце в Токио они красовались в ценных вазах, а в бедных деревянных и бумажных лачугах землепашцев они стояли в бамбуковых сосудах, как единственное украшение убогого помещения. Если я оставался в какой-нибудь японской гостинице на несколько дней, то в моей бумажной комнате обязательно появлялись каждое утро цветы, приносимые нежными девичьими ручками; полуголые кули, возившие меня по стране в своих легких рикшах, закладывали себе за ухо цветок; по улицам городов бродят продавцы цветов, которыми наполнены корзины, висящие на бамбуковом шесте, и ни один нищий не может отказаться от того, чтобы не приобрести за несколько рин какого-нибудь цветка.

Но это еще не все. Весь японский календарь состоит из цветочных праздников; вместо того чтобы называть месяцы и времена года, как у нас, японцы дают им названия цветов, расцветающих в соответствующие месяцы, Своих дочерей японцы называют именами цветов, и они, как все японские женщины, одеваются соответственно тому, какой цветок в данное время расцветает.

Когда цветет вишня, японки носят кимоно, на которых вышиты вишневые цветы; когда вишня отцветает, то и в природе и в туалетах японок появляются азалии: и т. д. до ноября, когда наступает время самого прекрасного цветка Японии, хризантемы.

Даже стенные украшения в комнатах соответствуют цветам. Японцы вешают на голые бумажные стены какемоно, т. е. длинные полосы бумаги, на которых нарисованы цветы и разные другие предметы; когда цветут глицинии, пионы или лотос, тогда и в домах вешаются какемоно с такими же нарисованными цветами, а перед ними – вазы со свежими букетами.

Мы, европейцы, также, конечно, любим цветы, и многие из нас выращивают их и ухаживают за ними с такою же любовью, как японцы; но что касается составления букетов, гирлянд и проч., то мы сильно отстали от японцев, и только немецкие садоводы до некоторой степени способны изощряться на манер японцев. Но какими неизящными и грубыми кажутся те букеты, которые продаются на еженедельном цветочном рынке возле церкви Св. Мадлены в Париже! Несколько десятков роз одного цвета связывают вместе, и весь этот букет втискивается в бумажную воронку. Если бы японцы видели это, то они пришли бы в ужас. Здесь каждый цветок, когда он даже срезан, охорашивают так, как будто он находится еще в саду. Японец придает не столько значения аромату или окраске цветов, как его форме и искусному расположению цветка, стебля и листьев. Если листья сами по себе некрасивы, то они во всяком случае своим ансамблем подчеркивают красоту самых цветов. Уменье распределять цветы, как срезанные, так и сидящие на стеблях, считается в Японии одним из изящных искусств и входит в программу воспитания японской женщины; без таких знаний оно считается незаконченным.

При такой любви и даже страсти японцев к своей родной флоре нечего, конечно, удивляться, что цветы составляют главный сюжет для туземной живописи и скульптуры при выделке бронзовых изделий и фарфора и что японская аристократия избрала их для своих фамильных гербов.

Как у каждого японца в отдельности, так и у всего народа любовь к цветам выражается многочисленными празднествами, в которых принимают участие решительно все. Подобно тому как у нас есть праздники Рождества, Пасхи и Троицы, в Японии есть праздник вишневого цвета, праздники азалий и хризантем. Даже на Новый год дома украшаются, за неимением цветов, плющом, соснами и бамбуком. Но уже с наступлением весны, при согревающих лучах солнца, распускаются бутоны вишневого цвета, и тогда вся страна окутана розовато-красным цветом, точно с неба спустились маленькие облака, чтобы пробыть несколько недель среди деревьев в садах. Кто хоть раз имел счастье видеть необычайно пышный цвет вишневых деревьев в Японии, тому станет понятна любовь японцев именно к этим цветам, и тот найдет вполне естественным, что японцы культивируют вишневые деревья только ради цветов, так как японские вишни не годятся для еды. Их розоватый снег, окутывающий деревья, действует особенно сильно после холодного времени года. Поэтому любимый цветок японцев – не хризантема, как думают у нас в Европе, а вишневый цветок.

Незадолго до наступления времени полного расцвета вишневых цветов во всех ежедневных газетах появляются своеобразные бюллетени, отмечающие малейшее событие в этой области. Со всех мест страны шлют радостные телеграммы, что в том или другом месте вишня почти уже расцвела, а в отделе городских новостей можно прочесть, что принц Сандзё или министр-президент граф Ито уехали на три дня в Пару или Киото, чтобы полюбоваться на цветущую вишню. Наконец, вишневые деревья пышно расцветают и в столице.

Кто пойдет в первой половине апреля в вишневые рощи парка Уэно или Мукодзимы на берегу Сумидагавы, тот увидит огромные деревья, достигающие высоты старых сосен, сплошь покрытые цветами величиной в центифолию. На каждой ветке, на каждом сучке их по несколько штук, тесно прижатых друг к другу, так что одни ветви заслоняют другие; а позади них возвышаются могучие темно-зеленые криптомерии, эти самые красивые хвойные деревья на Востоке. От цветов идет нежный аромат: странные птицы поют и щебечут в густых розовато-красных венках цветов, отражающихся в тихих прудах, поросших лотосами.

Наконец, наступает день расцвета вишневых деревьев, национальный праздник японцев.

В течение всей ночи в больших аллеях и по боковым дорожкам, точно так же и вдоль узких, тенистых лесных дорожек, появляются сотни балаганов, в которых нарядные японцы и японки продают разного рода мишурные безделушки. Через каждые три дома находится чайный дом, в котором продается саке, и сотни семейств с чадами и домочадцами, разодетые в шелк, разгуливают по розовато-красному лесу, останавливаются перед каким-нибудь особенно красивым деревом, чтобы с видом знатоков полюбоваться им или же чтобы прикрепить к стволу стихи, восхваляющие его великолепие. Каждый владелец сада справляет в этот день праздник вишневых цветов и рассылает всем своим знакомым большие пригласительные картонки с нарисованными на них цветами вишен; даже при дворе устраивается гулянье в саду (garden party), на которое приглашается вся аристократия и дипломатический корпус: это гулянье устраивается обыкновенно в прекрасных садах Хамарикю.

Но если кто хочет ближе изучить народный быт, тот должен отправиться в Мукодзиму (в юго-восточной части Токио). Там во времена могущества сёгунов рода Токугава были посажены вишневые деревья, достигшие в настоящее время огромных таких размеров, что их ветви на верхушке сплелись и образуют розовато-красный свод. Это – главное место для ганами, т. е. для семейных пикников, которых дети ждут целый год.

Еще задолго до наступления праздника несколько семейств сговариваются соединиться вместе. Они являются сюда пешком, в лодках и в рикшах, каждая группа – с какой-нибудь особой приметой; у одних головы повязаны пестрыми платками, у других – одинаковые шейные платки, у третьих – общий пестрый знак на кимоно. Мужчины, женщины, девушки, дети – все одеты в самые пестрые кимоно, с пестрыми же ширмами над глазами и с пестрыми веерами в руках. В каждой лодке раздается веселье, смех, пение, удары бубна и игра на сямисэне; это настоящий весенний карнавал!

Девушки играют в разные игры, мужчины пляшут, как сатиры, поэты декламируют оды и сонеты, посвященные деревьям; канатные плясуны, акробаты, рассказчики, сказочники, борцы забавляют публику. Все это, в соединении с длинными костюмами и своеобразными ландшафтами, переносит вас за две тысячи лет назад, точно вы очутились среди сатурналий Петрония.

С наступлением сумерек появляются тысячи пестрых бумажных фонарей на деревьях, на лодках, в реке, вокруг лавок с саке и чайных домов.

Но вот наступает время ужина. Отдельные семьи и целые общества усаживаются в кружок, смеясь и шутя, едят при помощи палочек, попивая в то же время из маленьких фарфоровых чашечек саке и слушая пение и игру на сямисэне.

Хорошенькие майко и гейши, одетые в прелестные наряды, с раскрашенными лицами и с целым лесом булавок в виде бабочек в черных как смоль волосах, танцуют и изображают разные сцены. Всем становится особенно весело тогда, когда внезапный порыв ветра охватит деревья, оборвет листья с цветов и осыпает ими все общество.

Внутренность гробницы сёгуна Иемитсу в Никко

Но, к сожалению, вишня очень быстро отцветает. Вслед за нею, даже когда ее цветы еще не успели опасть, следуют азалии, а за ними пионы, но не такие, какими мы привыкли их видеть у себя, а необычайной величины, красоты и в таком изобилии, какое бывает только в Восточной Азии.

Мне случалось видеть в Японии азалии и пионы в человеческий рост с несколькими тысячами цветов, а в монастырском саду Хиа-хунгтиен, на восточной границе немецкого Китая, я видел дерево – азалию, толщина ствола которого равняется половине метра в диаметре и на верхушке которого, вышиной в дом, красовалось, наверное, не меньше двадцати тысяч цветов. Пионы, известные в Японии под названием ботан, расцветают в начале мая роскошным цветом. За ними следуют в июне чудные цветы ириса, покрывающие лиловым ковром пруды и наполненные водою рвы: как тюльпаны в Голландии, так здесь ирисы красуются на широких полях на пространстве нескольких моргенов; когда, спустя несколько дней, расцветают глицинии (по-японски – фудзи), то во многих местах весь ландшафт окрашен в лиловый цвет. В невероятном изобилии вьются они вдоль дачных построек, на дворцах и лачугах, на чайных домах и искусственных беседках; при этом еще бедняки часто насаживают ирис на верхушку крыши своего дома, так что он в июле бывает весь покрыт лиловыми цветами ириса. Самая знаменитая достопримечательность – это трехсотлетняя глициния (Wistoria chinensis) в саду монастыря Камэйдо, куда весною стекается масса народа, чтобы полюбоваться ее ветвями в несколько метров длиною, усеянными множеством цветов. Глицинии образуют здесь тенистые крытые аллеи, покрывают своей цветочной крышей чайные дома и тянутся далеко над маленьким озером, в неподвижной воде которого отражаются их чудные цветы. Множество народа сходится и к другой глицинии, которой от роду пятьсот лет и которая находится в Кацукабе, к северо-востоку от Токио; это удивительное растение, усики которого, в виде гроздей, образуют беседку площадью в 400 квадратных метров!

Следующий цветочный праздник в году – празднество в честь красивых, белых лотосов, которые, после вишен и хризантем, являются самыми любимыми цветами японцев и считаются символом чистоты, добродетели и полезности. Чистоты – потому что их нежные белые лепестки возвышаются над тиной болот и луж, добродетели – из-за их чуть заметного аромата, полезности – потому что их семена съедобны. В течение всего августа можно видеть эти огромные цветы во всей Японии: во рвах, окружающих старинные дворцы даймё, в прудах и озерах, вдоль каналов и рек. В Токио, в парке Уэно, все озеро Синобазу буквально запружено ими, и в это время все население города отправляется смотреть на эту роскошь на маленькие островки и в чайные дома, находящиеся там. По мне больше понравился маленький пруд позади пагоды в парке Сиба; окруженный могучими криптомериями, он дремлет в их густой тени; посреди него находится островок с маленьким храмом, и поверхность воды так густо усеяна цветами лотоса, что можно принять их за белый ковер.

Но самым большим культом пользуется в Японии последний летний цветок, хризантема, красующаяся в гербе императорского дома. В течение многих столетий все профессиональные садовники только и изощряются в том, чтобы возможно больше облагородить этот цветок и всякими, им одним известными способами, разнообразить его цвет и форму. Целые состояния уходят на хризантемы, но такие же состояния и выигрываются благодаря этому цветку. Йокогамские садоводы владеют пятьюстами садами, занимающими площадь в двести моргенов, и в них разводятся от шестисот до восьмисот разных сортов хризантемы! В Токио садоводы владеют еще большим количеством садов в предместье Дангоцака, и лучшие их цветы выставляются в императорских садах в Акасаке во время праздника хризантемы. Одни эти сады с их огромными кедрами и криптомериями, с тенистыми аллеями, зеленым дерном, с холмами, увенчанными киосками и храмами, с озерами, островами и горбатыми мостиками – все это достопримечательности Японии, которые, к сожалению, доступны взору немногих избранных. Я с удивлением оглядывал это убежище императрицы, носящей подходящее для нее имя – Императрицы Весны. Всему большому парку искусные садовники придают в ноябре совершенно весенний вид, и если кто будет удостоен приглашения императрицы на этот праздник, то поймет восторг и увлечение японцев царскими цветком кику (хризантема).

Здесь, в этом роскошном саду, цветут различными цветами, наверное, десятки тысяч прекрасных хризантем; вдоль всех дорожек устроены навесы из бамбука с лиловыми газовыми занавесками, на которых вышиты белые цветы хризантемы. Под каждым навесом устроена выставка хризантем, различных по цвету, величине, форме и даже по виду самого растения. Некоторые цветы больше наших тарелок, и каждый из них сидит на отдельном стебле; другие, со свернутыми внутрь лепестками, похожи на большие снежные шары; еще другие, с сотнями лепестков, висящих в виде длинных нитей, или же с такими, которые твердо стоят, как у подсолнечника. Особенно хороши целые кусты хризантем, покрытые разноцветными цветами. Но самый лучший образец садоводческого искусства представляют собою отдельные кусты, где на одном стебле растет дюжина цветов разной величины и разного цвета.

Дальше, внутри парка, видны большие пространства, покрытые буквально коврами из хризантем: в одном месте – белый ковер, в другом – красный или лиловый: все цветы каждого ковра совершенно одинаковы по форме и находятся в одинаковом периоде расцвета, так что все они одновременно увядают и отцветают.

Среди этих цветников поднимаются гигантские растения, на длинных стеблях которых (в два метра и больше) находится до шестисот цветков. На каждом экземпляре имеется ярлычок, на котором написано по-японски название данного сорта: так, например, есть такие названия, как «белый дракон», «золотой канат», «фонарь рыбака», «одежда из перьев» или «десять тысяч усыпанных золотом» и т. п.

Одновременно с празднеством, устраиваемым в честь хризантемы в императорском саду и в других частях империи, а больше всего в Токио, также устраиваются торжества в честь этого цветка.

Все население, от мала до велика, отправляется в Дангоцаку – в квартал садоводов, где устраиваются веселые пикники (ханами). Каждый садовод сооружает отдельный бамбуковый навес, в который он впускает за небольшую плату (в несколько пфеннигов) всякого, желающего полюбоваться лучшими образцами своего искусства. Но сюда привлекают празднично-настроенную толпу не столько сами хризантемы, сколько те причудливые фигуры и ландшафты, которые составляются из них. Поэтому внутри балаганов устроены зрительная зала и сцена, на которой красуются все эти фигуры и целые картины из хризантем. Сюжетами для них служат исторические эпизоды, сцены из мифологии и на современные темы, народные герои, знаменитые актеры в своих лучших ролях, сцены из популярных театральных пьес – все это изображается здесь и представляет собою такой же паноптикум, как у мадам Тюссо в Лондоне или у Кастана в Берлине, с тою только разницей, что платье и все принадлежности костюма сделаны исключительно из хризантем.

Лица, руки и ноги очень тщательно и натурально сделаны из воска, но костюмы и виды со скалами, горами, водопадами, храмами сделаны исключительно из цветов хризантемы и листьев, так искусно связанных, что они даже напоминают гладкую поверхность материи; причем эти цветы даже не сорваны со своих стеблей; они все тут с стеблями и корнями; кто рассматривает украшенные вышивками кимоно или вооружение старояпонского воина, тому это кажется невероятным; но если вы зайдете в Дангоцаку рано утром, то можете иногда случайно увидеть в каком-нибудь балагане, как меняют увядшие цветы на свежие. Для этого небольшие пучки цветов развязывают, и тогда видно, что эти фигуры состоят из бамбукового остова, за которым прячут растения с корнями, вкопанными в сырую землю, с нужными для фигуры или картины цветами, сплетенными друг с другом и притянутыми к наружной стороне.

Утром и вечером эти растения поливаются водой, и благодаря протянутой над ними циновке, образующей крышу балагана и оберегающую их от солнечных лучей, они сохраняются в течение целого месяца, как если бы находились в саду.

Для жизнерадостных японцев праздник хризантемы служит прощаньем с прекрасным теплыми временем года; это последний цветочный праздник, и уже по одному этому всякая семья и каждый отдельный японец, до последнего нищего, принимает в нем участие. Когда хризантемы отцветают, то ландшафт разнообразится только покрасневшими и пожелтевшими осенними листьями клена, и, любуясь ими, японцы все же считают недели, отделяющие их от следующего весеннего праздника – праздника вишневых цветов.