Многие ошибочно предполагают, что миссионерские общины в Китае возникли лишь в новейшее время, и связывают самое возникновение их с открытием китайских портов для иностранной торговли. Между тем христианство проповедовалось в Китае даже раньше, чем во многих европейских странах. По преданию, еще апостол Фома побывал в Китае, и исторически верно, что Китай избрали ареной для своей проповеди несториане, появившиеся там в самом начале шестого века, около 505 года по Р. X. Уильямс говорит в своем обширном труде о Китае, между прочим, следующее: «Один из интереснейших памятников старины в Китае и вместе с тем древнейшая христианская надпись в Азии дело рук несториан и относится к 781 г.». Надпись эта открыта в 1625 г. в г. Сианьфу в провинции Шаньси: в ней говорится о прибытии христианских миссионеров в Китай, а также о покровительстве, которое оказывали новому учению в течение полутораста лет китайские императоры. Священник Олопун был в 635 г. принят императором в своем дворце, и в том же году императором был издан указ, заканчивавшийся следующими словами: «Пусть новая вера свободно распространяется по всему царству». Следующие императоры тоже покровительствовали христианству, и скоро в сотнях городов возникли христианские монастыри. В конце восьмого и в первой половине IX века с христианскими проповедниками соперничали буддийские. В 841 г. даосистам удалось добиться от императора издания указа, направленного против буддизма, и вместе с буддистами пострадали и христиане. Церкви и монастыри были разрушены, и несторианство никогда уже не могло вполне оправиться от этого удара. Правда, Марко Поло говорит еще о существовании христианской церкви в Китае, но сомнительно, чтобы она восходила ко временам господства в Китае несториан. В 1307 году в Пекине, или по тогдашнему в Хан-балыке, удалось основаться патеру Иоанну де Монте Корвино. Папа Климент V назначил его архиепископом Пекинским, и деятельность его в Пекине продолжалась почти двадцать лет. Единственным его спутником-европейцем был немецкий монах, брат Арнольд из Кёльна. Вслед за падением монгольской династии окончила свое существование и вновь основанная христианская миссионерская община.
Триста лет спустя после Марко Поло, в 1579–1581 гг., прибыли в Китай первые римско-католические миссионеры – иезуиты Михаил Руджиеро и Матвей Риччи. Последний направился из Кантона к северу и добрался до Нанкина, где и умер в 1610 г. Император принял его ласково, и, пользуясь его покровительством, Риччи обратил в христианскую веру многих знатных китайцев. Дочь одного из таких прозелитов, известная в истории под именем Кандиды, построила 39 церквей, издала на свой счет 130 книг и посылала миссионеров из туземцев распространять новую веру по другим провинциям. За первыми отцами-иезуитами прибыли другие, между ними и знаменитые Адам Шаль, Фербист, Реджи, которые и достигли большого влияния, пользуясь покровительством последнего императора старой Минской династии и обоих первых императоров новой маньчжурской. Памятниками их деятельности остались астрономическая обсерватория в Пекине, литейно-пушечный арсенал и целый ряд крупных географических сочинений о Китае. Пользуясь могущественным покровительством двора и правительства, католицизм делал в Китае необыкновенно быстрые успехи, пока между императором и миссионерами, повиновавшимися папе, не возникло разногласий по поводу подчинение папе. Китайцы в толк не могли взять, как это они должны признавать чей-то иноземный авторитет выше авторитета императора, и в 1724 г. был издан указ, которым воспрещалось распространение в Китае католицизма. Все иезуиты, за исключением нескольких ученых, проживавших в Пекине, были изгнаны из страны. Многие повиновались приказу и удалились из страны, другие остались и тайно продолжали укреплять прозелитов в новой вере. В течение следующих лет до 1842 г. католицизм делал лишь слабые успехи. В том же году, благодаря влиянию великих держав, вновь было дозволено открыто исповедовать и проповедовать христианство. Вскоре в Китае опять появилась масса католических миссионеров, и теперь число китайцев-католиков превышает миллион. Согласно помещенным недавно в гонконгском католическом журнале «The Roman Catholic Register» статистическим сведениям, в Китае числятся: 41 католический епископ, 664 священника-европейца и 559 священников-туземцев, около 2000 низших католических школ и 34 высших, 34 монастыря, 3000 церквей и часовен и 1 092 813 католиков-китайцев. Таким образом, на каждых 400 китайцев приходится по одному католику. Кроме школ, католическими миссионерами основано множество госпиталей и сиротских домов, которые немало содействовали обращению китайцев в христианство. Наиболее же действительным средством пропаганды католицизма явилось издание католическими миссионерами на китайском языке газет, журналов, летучих листков и книг. Издания эти печатаются преимущественно в иезуитской типографии в Сикавее, пожалуй, самой крупной типографии во всем Китае.
Из восьми действующих в Китае католических миссий самая крупная миссия Парижской семинарии, основавшая 10 викарных епархий: к ней принадлежат 250 миссионеров и 175 000 человек паствы. За нею следует основанный в Китае в 1660 году иезуитский орден, с двумя викариеми, 130 миссионерами и 140 000 чел. паствы. Затем идут лазаристы, францисканцы и доминиканцы, начавшие свою миссионерскую деятельность в Китае в конце XVII столетия; затем миссии Бельгийской семинарии и Миланской семинарии, действующие с середины нынешнего столетия, и, наконец, августинский орден, основавший здесь миссионерскую общину в 1879 г. Позже всех возникла в 1887 г. немецкая католическая миссия в Южном Саньдуне, приобретшая в короткое время очень много прозелитов. Достойно внимания, что оба кафедральных католических собора в Кантоне и Пекине являются самыми крупными сооружениями в этих городах и что многие католические миссионеры одеваются по-китайски и даже носят косы.
Успех католических миссионеров был бы, по мнению многочисленных католиков Восточной Азии, еще больше, если бы Франция не домогалась играть роль единственной законной покровительницы всех католиков в Азии и, главное, в Китае. Тут слишком ясно выступают на вид политические вожделения, и китайцы, на которых французы не раз шли войной, опасаются, что Франция, якобы покровительствуя католикам, преследует тайные политические цели. По крайней мере, мне неоднократно высказывались в этом смысле многие влиятельные китайцы. Подозрения китайцев еще усилились, когда они узнали, с каким усердием агитируют французы в самой Франции против всех католических учреждений. Китай охотнее признал бы покровителем китайских католиков папу, и, вероятно, с целью, по возможности, ослабить влияния Франции, китайцы и допустили в Пекин папского делегата. Одновременно китайское правительство издало так называемый указ о веротерпимости, в котором внушалось всем китайцам-христианам, что с переменой веры они отнюдь не перестают быть китайскими подданными и, в качестве таковых, находятся под защитой собственного правительства, которому одному только и обязаны повиновением. Большая часть католических епископов или викариев, как их здесь называют, французы; это или иезуиты, или лазаристы, или члены основанного в Париже в 1663 г. общества «des Missions étrangères»; девять викариев – итальянцы, остальные – испанцы и бельгийцы. С основанием в Саньдуне немецкой католической миссии, первой заботой ставшего во главе ее епископа Анцера было поставить миссию со всей ее паствой под протекторат Германии. Все же остальные католические миссии в Китае до сих пор находятся под протекторатом Франции.
Первый протестантский миссионер, доктор Роберт Моррисон, появился в Китае в 1807 г., и заслуги его останутся незабвенными. В то время ненависть китайцев к иностранцам была так велика, что нечего было и думать о пропаганде, поэтому Моррисон занялся изданием большого китайского словаря и переводом всей Библии на китайский язык; эти труды и создали ему бессмертное имя среди синологов. После Нанкинского договора в 1842 г., по которому Гонконг был уступлен Англии и открыты для европейцев пять портов, в Китай явилось уже значительное число протестантских миссионеров. Число китайцев-протестантов было в то время еще крайне ничтожно – не более нескольких десятков. Затем иностранцам было разрешено свободно путешествовать по всей Китайской империи, для европейской торговли открылись новые порты, а миссионерам дозволено было постоянное пребывание и основание церквей, школ и госпиталей в целом ряде внутренних городов. Согласно официальным статистическим данным, в настоящее время в Китае 40 различных протестантских миссионерских общин, деятельность которых распространяется почти на все провинции Китая; общее число протестантских миссионеров-европейцев 1300 (в том числе 700 женщин) и 1657 китайцев. В то время как большинство католических миссионеров-европейцев принадлежит к французской нации, миссионеры-протестанты по большей части англичане и американцы, затем есть также немцы и шведы. Число обращенных в протестанство китайцев достигает 50 000, принадлежащих к различным церквям и сектам, – есть и методисты, и баптисты, и лютеране, и пресвитериане, и проч. Принимая в расчет значительное число протестантских миссионеров и потраченное ими на пропаганду время, окажется, что каждый из них обратил в год не больше одного китайца-язычника.
Здесь не место разбирать причины столь скудных результатов. Желающих узнать об этом поподробнее отсылаю к трудам протестантов-путешественников: Кемпинга, Уильямса, Моули, Поллиса, Спенсера, Персиваля, Экснера и др. Приводимые в этих трудах подробности говорят за то, что нужно реорганизовать всю систему деятельности протестантских миссий, если желательно, чтобы огромные суммы, идущие на это дело, приносили мало-мальски существенную пользу.
Бывший германский посланник в Китае фон Бранд пишет по этому поводу следующее: «При более трезвом отношении миссионеров к делу, можно было бы избежать многих неурядиц и неудач, теперь же, как в XVII ст., фанатизм нищенствующих орденов разрушил разумно начатое дело иезуитов, фанатизм не в меру усердствующих протестантских миссионеров грозит испортить все дело. Остается только пожелать, чтобы в двадцатом столетии не произошло подобной же реакции, какая случилась в семнадцатом».
Похвальное исключение, по общим отзывам, представляют четыре немецкие протестантские общины: действующее с 1847 г. «Рейнское миссионерское общество», «Берлинское общество содействия евангелическим миссиям», Общий евангелический миссионерский союз и «Берлинский женский миссионерский союз для пропаганды в Китае». Паства первых трех названных обществ, из которых Берлинское самое крупное и наиболее деятельное, достигает в общем 1500–1800 чел.
Фон Бранд говорит о миссиях еще следующее: «Если попытаться охарактеризовать католические и протестантские миссии по их воспитательной деятельности, то оказывается, что первые преследуют главным образом практические цели, а вторые – духовные. Само собою разумеется, что и те, и другие имеют школы и воспитательные заведения для подготовки китайцев-миссионеров и священников, но сиротские дома и большие школы католических миссий больше подготовляют мальчиков и девочек к практической жизни, путем обучения первых ремеслам, а вторых – всем обязанностям будущей хозяйки; протестантские же, по-видимому, придают больше значение научной подготовке. Словом, одна система подходит под определение “Labora et ora”, а другая – “Ora et labora”»[14].
Более значительных успехов достигли английские и американские миссии в провинции Фуцзян, и тоже, как и в других провинциях, среди сельского населения, а не в городах. Говорить о более значительных успехах можно здесь, впрочем, лишь относительно, так как в сущности-то они крайне незначительны. Например, самое значительное и выдающееся из протестантских миссионерских обществ в Китае «Christian society» (в Шанхае) в течение своей сорокалетней пропаганды обратило всего-навсего 33 китайца-язычника. Артур Моуль, один из самых уважаемых протестантских миссионеров в Китае, говорит в своей книге «New China et old», что в главной резиденции церковных миссионерских обществ, т. е. в Фучжоу, число обращенных в христианство китайцев за последние 11 лет почти не увеличивается.
Ноллис в своей книге «English life in China» рассказывает, что встретил миссионера, который проповедовал в Китае в течение 12 лет, и на вопрос Ноллиса, сколько же человек обратил он в христианство в течение этого срока, ответил: «Трех».
Сам я слышал в Тайаньфу, в центре Саньдуна, от одного из старейших миссионеров, баптиста доктора Крауфорда, что он, несмотря на то, что сорок шесть лет ведет пропаганду, не может указать ни одного случая истинного обращения китайца в христианство. А вот и еще несколько характерных фактов.
Один протестантский миссионер, действовавший в Пекине, уезжая на время, передал все свои обязанности одному китайцу-христианину, в полном обращении которого он был вполне убежден, зная и испытывая его в течение семи лет. И что же? Вернувшись, миссионер узнал, что заместителем его был открыт в церкви игорный дом! Затем один миссионер рассказывал мне, что застал однажды нескольких человек из своей паствы усердно молящимися буддийским божкам; оказалось, что была засуха, и они просили дождя. Миссионер стал их стыдить, но они ответили: «Твой Бог не помог нам, надо попытаться найти помощь у наших богов». Не раз также слыхал я от миссионеров, что китайцы обращаются в христианство лишь по расчету и выражают свои религиозные воззрения так: «И Будда хорош, и христианский Бог хорош, а два бога еще лучше». Затем, многие китайцы не выказывают открытого нерасположения христианству только потому, что пользуются миссионерскими школами, где даром учатся английскому языку, чтению, письму и приобретают разные практические знания. Но как только они кончают школу, так прощаются и с христианством.
Из приведенных примеров, которые могли бы быть дополнены еще бесчисленным множеством подобных, видно, что китайцы вообще до сих пор не обнаруживают особой склонности к христианству. Мало того, в настоящее время они даже стали относиться к миссионерам, как и вообще к иностранцам, враждебнее чем когда-либо. Это доказывают постоянные нападения на миссии, разрушение церквей, жилых домов и школ миссионеров, преследование и избиение последних почти во всех провинциях обширного государства. Из этого, впрочем, не следует выводить заключение, что миссионеры ненавистнее китайцам, чем остальные иностранцы. Миссионерам приходится страдать первым, главным образом, потому, что они живут по большей части во внутренних частях Китая, далеко от открытых портов, и, следовательно, почти беззащитны, между тем как большинство других иностранцев живут в портовых городах, где всегда стоят готовые взять их под защиту военные корабли и другие суда иностранных держав.
Обеспечение безопасности иностранцев – одна из труднейших задач, которые предстоит разрешить державам в Китае, тем более что центральное пекинское правительство неоднократно доказало свою полную несостоятельность в этом отношении. Прежде же всего следует обеспечить именно безопасность миссионеров – не только по религиозным соображениям, но и по другим. Каковы бы там ни были приемы и поступки отдельных представителей миссионерских общин, нельзя упускать из виду, что миссионеры в Китае, как и в других странах, не только пионеры христианства, но также пионеры европейской культуры и торговли. Где удалось утвердиться миссионерским общинам, там китайцы быстрее осваиваются с европейцами и там легче завязать с ними торговые сношения. Словом, нравственный успех ведет за собой и материальный; с успехами миссионерских общин связано и осуществление надежд на мирное завоевание Китайского царства для европейской культуры, и уже в силу одного этого все миссионеры, без различия вероисповедания и национальности, заслуживают самого широкого покровительства со стороны всех держав.