Своеобразие китайской культуры, столь богатой всякими противоречиями, сказывается, между прочим, и в прессе. В Европе найдется очень немного мелких городков, где бы не выходило собственной ежедневной газеты, а в китайском государстве, раскинувшемся от подошвы Гималаев до границ Сибири, живут сотни миллионов людей, которые знать не знают никаких газет в европейском смысле. А между тем все условия для существования в Китае газет налицо. Китайцы изобрели и бумагу, и типографскую краску, и книгопечатание, и даже самые газеты! Уже тринадцать веков тому назад они вырезывали свои знаки-слова на деревянной доске и отпечатывали целые сочинения. В 1040 г. они додумались до подвижных типографских типов, а газета у них появилась еще одиннадцать столетий тому назад, тогда как мы считаем газету одним из благодетельных изобретений новейшего времени. В китайских сочинениях времен Танской династии, т. е. между 713 и 741 гг., упоминается уже о «Столичной правительственной газете». Последняя является, таким образом, древнейшей газетой в свете, выходящей с редкой аккуратностью в течение многих веков.

До ежедневной газеты, выходящей в центре государства, сотни миллионов длиннокосых сынов Срединного царства, однако, не додумались до самого последнего времени, хотя в Китае не может быть недостатка ни в литературных талантах, ни в читателях, ни в материале. О степени любопытства китайцев можно судить по тому, что всякие сплетни, разносимые по городу в громадном количестве мелкими торговцами, цирюльниками и слугами, всегда находят множество усердных слушателей. Но, быть может, в отсутствии газет виновато правительство, которое задерживает железной рукой все попытки создать периодическую печать, преследует и сажает в тюрьмы редакторов, как это было в Германии, скажем, – до 1848 г. Ничего подобного. Застрявший в эпохе Средних веков Китай, в противоположность многим государствам с самою современною культурой, чистый рай в смысле свободы печати. Каждый может печатать и издавать в свет, что ему угодно. Никаких законов о печати, авторских и издательских прав, цензуры и т. п. в Китае не знают. Литература, особенно классическая, высоко ценится в Китае; литераторы принадлежат к самому почтенному сословию, а число грамотных, т. е. умеющих читать, в Китае, пожалуй, составляет такой же процент всего населения, как и число грамотных в Южной Европе. И все-таки Китай до самого последнего времени довольствовался одной единственной газетой, выходящей в Пекине.

Эта пекинская газета, по-китайски «Цзин бао», «Столичная газета», представляет в смысле редактирования, внешности и распространения настоящую унику. Содержание ее ограничивается придворными известиями и доводимыми до общего сведения императорскими рескриптами, назначениями, указами и приговорами. Все документы, отмечающие действие государственной машины этого огромнейшего государства, поступают в Государственный совет, который и определяет, какие из них предать гласности. Снятием копий с документов заведует Тайный совет, от которого ежедневно отряжается один мандарин на дежурство в императорский дворец. Тайный совет дает ход всем декретам, назначениям, приговорам и т. п., рассылка же всех подобных документов подлежащим ведомствам лежит на обязанности почт-дирекции, которая не что иное, как особое отделение военного министерства, содержащее для этой цели специальных курьеров, так как правильно организованной почты в Китае не существует. Одновременно с чиновниками почт-дирекции, в Тайном совете ежедневно заседают чиновники министерств и редакторы «Столичной газеты», занимающиеся изготовлением копий с различных документов. Типография пекинской газеты, полуказенное учреждение, состоит под надзором почт-дирекции. Последняя следит за тем, чтобы в официальных извещениях не было сделано никаких изменений или сокращений, а также распоряжается рассылкой оттисков вместе с разными казенными бумагами по различным столичным и провинциальным учреждениям.

Быть может, читателей удивит выражение «типография газеты», так как, по общему мнению, пекинская газета ежедневно переписывается в нужном количестве экземпляров? Это недоразумение. Настоящая официальная «Столичная газета» печатается, как и наши правительственные газеты, и для печатания ее в Пекине существует особая типография с наборщиками, печатниками и ручными прессами, но, конечно, самое печатание идет не так просто и быстро, как у нас. На изготовление одного номера газеты требуется несколько дней. Не надо забывать, что наш наборщик имеет дело с двумя-тремя дюжинами разнородных литер, которые рассортированы по ящикам, а при употреблении новейших американских и немецких наборных машин даже не имеет нужды и в этих наборных ящиках, но работают просто, как писец на пишущей машине. Но китайский письменный язык, вместо немногих отдельных букв, из которых можно составлять тысячи различных слов, имеет чуть ли не столько же тысяч отдельных знаков, сколько в нем самых слов. Каждое слово, или, по крайней мере, каждый слог, изображается особым знаком, и поэтому китайские типографии наполнены тысячами ящиков, с различными литерами в каждом. Самую большую китайскую типографию я видел при католической миссии в селении Сикавей близ Шанхая. Я проходил там длинными коридорами, по обеим сторонам которых тянулись ряды ящиков с литерами, да не с крошечными металлическими, как у нас, с которыми так удобно обходиться, но с деревяшками в квадратный сантиметр в разрезе. Вдобавок наши буквы имеют простые очертания, и их легко различать, китайские же знаки состоят из множества черточек и значков – от двадцати до тридцати, – расположенных вкривь и вкось, представляющих завитки, квадратики, точки и кружочки. У европейского наборщика волосы встали бы дыбом, доведись ему иметь дело с двумя-тремя дюжинами подобных знаков. А китайским наборщикам приходится возиться с тысячами подобных, многие из которых к тому же различаются друг от друга только какой-нибудь крохотной черточкой или точкой. Есть от чего прийти в отчаяние наборщику, и особенно корректору. Если бы китайскому наборщику самому приходилось разыскивать литеры, ему пришлось бы бегать не хуже почтальона; поэтому у каждого наборщика есть несколько подручных мальчиков, на обязанности которых лежит разыскивание нужных литер.

Итак, не станешь удивляться, что набор каждой китайской рукописи отнимает массу времени. Да и самое печатание идет так же медленно. «Столичная газета» печатается на листах в 19 сантиметров длиной и двадцать шириной. Печатник берет набор, заключенный в деревянную рамку, обмакивает особого рода широкий веник в круглый сосуд с черной краской и покрывает ею набор. Затем он осторожно накладывает на набор лист бумаги и водит по нему небольшой жесткой ручной подушечкой. Вот лист и отпечатан – ни китайцы, ни японцы не печатают на оборотной стороне листа. Складываются листы, не как у нас вчетверо, в восемь раз, а только пополам, в ширину, причем страницы с печатным текстом приходятся снаружи; брошюруются же сложенные таким образом листы краями внутрь. Для этого листы попросту прокалываются в расстоянии одного сантиметра от краев и скрепляются жгутиками из писчей бумаги. Если разрезать листы сброшюрованной китайской газеты или книжки, между каждыми двумя страницами с текстом и окажутся две пустые.

Каждый номер «Столичной газеты» представляет брошюрку из десяти-двадцати листов, глядя по обилию печатного материала. Сброшюрованы они, как сказано, посредством жгутиков из бумаги, чему не надо удивляться, так как китайская писчая бумага куда прочнее нашей. В Корее я видел настоящие бечевки и веревки из крученой бумаги.

Каждый экземпляр «Столичной газеты» снабжают бумажной обложкой, желтого «императорского» цвета, на задней стороне которой красной краской отпечатывается название «Цзин бао», и газета готова для выпуска ся в свет. Собственные курьеры почт-дирекции разносят номера по Пекину некоторым мандаринам, посланникам и другим подписчикам и развозят по провинциям. Подписная плата крайне ничтожна, равняясь немецкой марке в месяц.

В каждом главном провинциальном городе имеется также собственная полуофициальная типография, и как только в ямэнь губернатора или генерал-губернатора прибывает курьер из Пекина с правительственными депешами и номерами газеты, один экземпляр каждого номера газеты немедленно поступает в типографию для отпечатывания копий соответственно числу провинциальных подписчиков.

Как уже говорилось, отпечатывание каждого номера правительственной газеты занимает несколько дней. Между тем в интересах властей и посольств как можно скорее воспользоваться правительственными сообщениями, и поэтому, с молчаливого согласия почт-дирекции, в Пекине выходят еще два неофициальных издания газеты. Для одного, чжан-боун, т. е. «длинной газеты» (так названа она за свой формат), текст правительственных сообщений быстро гравируется на восковой доске, с которой и печатается; для другой, се-боун, т. е. «писаной газеты», содержание документов быстро переписывается писцами в нужном количестве экземпляров. Эта газета представляет простой лист бумаги, без обложки, и обыкновенно выходит несколькими днями раньше обоих печатных изданий. В зависимости от более дорогого способа выполнения, писаная газета и обходится подписчикам гораздо дороже – около 24 марок в месяц.

Возьмем в руки официальное издание газеты в желтой обложке. Конечно, мы знаем, что читать ее, как и арабские и европейские (так в оригинале, но это, скорее, опечатка и надо читать: еврейские. – Ред.) книги, надо с последней страницы. Каждая страница разделена лиловыми продольными чертами на семь вертикальных столбцов в сантиметр шириною; в каждом столбце четырнадцать знаков, начинающихся, однако, не прямо от верхнего края, а в расстоянии пяти сантиметров от него.

Первый столбец первой страницы с конца содержит даты: день, месяц и год царствование нынешнего императора; второй – перечень содержания газеты. Остальные столбцы первой, а иногда и второй страницы содержат придворные известия. Каждый выезд императора, каждое посещение им храма для молитвы или жертвоприношения описываются во всех подробностях, начиная с одеяний императора и его свиты. Третья страница содержит приказы по гвардии, стоящей в Пекине. На следующих страницах найдем указы императора, назначения и распоряжения, касающиеся цензоров и губернаторов, провинции, и официальные донесения из различных провинций, хронику Пекина, взыскания по службе, налагаемые по повелению императора, приговоры военного суда, полиции и т. п. Одна из особенностей «Столичной газеты» – резолюции императора публикуются в ней несколькими днями раньше самих донесений губернаторов, вызвавших эти резолюции; китайский этикет требует, чтобы первое место отводилось изречениям императора.

В общем «Столичная газета» соответствует нашим официальным правительственным газетам, но было бы большой ошибкой предполагать, что она так же скучна. Напротив, чтение ее или, вернее, перевод ее, является для европейца, желающего познакомиться с государственным строем, придворной жизнью и бытом народа, неисчерпаемым источником знаний. И я, например, открыто сознаюсь, что обязан этой газете бóльшим запасом сведений, указаний и разъяснений, нежели всем многотомным трудам путешественников по Китаю. Еще в Сиаме обратили мое внимание на эти официальные печатные данные, и во время моих последующих путешествий по Китаю, Корее и Японии моей первой заботой было изучить возможно большее число номеров правительственных газет. Последние – единственные путеводители по этим странам. Весь Китай, от Пекина до отдаленнейших от него границ государства, от жизни при дворе императора до житья-бытья пиратов и разбойников на больших дорогах, развертывался передо мной на столбцах этих наполненных иероглифами листков. Военное и морское дело, судопроизводство, богослужение, культ предков, бюрократическое устройство страны, земледелие, промышленность, суеверия, народные обычаи – все мало-помалу вырисовывается перед вами при чтении пекинской газеты, и в самом деле лучшей книги о Китае и не написать, как взять да перевести номера «Столичной газеты» за целый год, снабдив перевод надлежащими пояснениями.

Главный алтарь в храме Мен-цзы в Цюсяне

Китайцы не знают обычной в других странах системы «официального замалчивания». Я был крайне изумлен, прочитав в «Столичной газете» откровеннейшие сообщения правительства о злоупотреблениях высших мандаринов и маньчжурских генералов. Даже претензии и обвинения, с которыми выступают государственные прокуроры или цензоры нравов против самой императрицы, экс-регентши, против жен императора и принцев, и те печатаются в «Цзин бао»; сообщается в ней и о налагаемых на этих лиц императором взысканиях. Укажите-ка подобный пример в Европе!

Объяснение этого замечательного социального явления в том, что в Китае нет никакой внутренней политической жизни, никаких политических партий, ни социалистов, ни анархистов; нет и абсолютной или деспотической монархической власти, Китай в истинном смысле слова патриархат. Все китайцы как бы составляют одну семью, патриархом которой является император, а перед патриархом все члены его семьи равны, нет ни высших, ни низших; для всех одни права и законы. В открытых для европейской торговли портах также стали за последние годы издаваться кое-какие китайские газеты, но все они обязаны своим возникновением не китайцам, а англичанам. В этих открытых коммерческих портах газеты вообще играют значительную роль. Так, в одном Шанхае с шеститысячным европейским населением издается пять ежедневных газет – четыре на английском и одна на французском языке; затем несколько еженедельных журналов, между ними один немецкий: «Der ostasiatische Lloyd» – единственный немецкий орган во всей Азии. В Гонконге, насчитывающем среди своих жителей 10 000 европейцев, выходят три английские ежедневные газеты и две еженедельные; в Тяньцзине, Амое и Фучжоу тоже выходит по одной ежедневной газете, хотя европейские колонии этих портов едва ли насчитывают и несколько сот жителей. В португальской колонии Макао издается еще несколько португальских газет. Когда издатели некоторых из этих европейских газет увидели, какой живой интерес возбуждают публикуемые в газетах сведения среди знающих английский язык китайцев, они попытались издавать также китайские газеты, выходившие в свет одновременно с английскими. Успех этих попыток был таков, что в последние годы возник целый ряд китайских газет. Так, редакцией «China Mail» в Гонконге издается китайская газета «Ва-цзя бао», а редакцией «Daily Press» – «Чуной сань бао». Самая же крупная китайская газета издается в Шанхае редакцией North China Daily News; это «Чжень бао» – Шанхайские новости. Предприимчивые издатели этих двух газет несколько времени тому назад стали издавать на китайском языке даже иллюстрированный еженедельный журнал «Ху бао» – «Литературные новости», который и пользуется большим успехом. В Тяньцзине вместе с местным английским «Times» издается и китайский «Чжэ бао» (это словосочетание означает почти то же, что Times), а в самом крупном из городов Китая, в Кантоне, двенадцать лет тому назад тогдашний вице-король Чжан Чжидун сам основал китайскую ежедневную газету, назначив редактором ее одного из своих секретарей. Эта газета «Гуан бао» – новости провинции Гуаньдун – была на некоторое время закрыта следующим вице-королем, но затем опять стала выходить под названием «Чжунси чжэ бао» – «Ежедневные новости Китаи и Запада». Разве это не знаменательный факт, освещающий условия Срединного царства, что вице-король одной из крупнейших провинции сам основывает газету? Эта вице-королевская газета мирно уживается со своею единственною китайской соперницей в Кантоне – газетой «Линнам чжэ бао», т. е. «Ежедневные новости Линнама». Кантон в прежние времена назывался Линнамом. В открытой после Симоносекского мира гавани Сучжоу стала с 1897 г. выходить три раза в месяц новая газета «Шиву бао», т. е. «Времена». Типография этой газеты также печатает и издает переводы разных полезных европейских книг.

Вот почти и все газеты, выходящие в Поднебесной империи, населенной 400 000 000 жителей. Печатаются они в количестве трех – шести тысяч экземпляров, за исключением шанхайской «Чжень бао», которая ежедневно расходится в двенадцати тысячах экземплярах. Но рядом с этими газетами существует в течение нескольких лет еще одна, выходящая два раза в неделю, куда более распространенная, проникающая в самые отдаленные углы Срединного царства, даже в Тибет и в Монголию, и пользующаяся втихомолку куда бóльшим влиянием, чем все остальные. Это газета «И-вэньлу», издаваемая патерами католической миссионерской общины в Сикавее (селение близ Шанхая). Редактирующие се братья-миссионеры превосходно ведут свое дело; печатью и внешним видом газета затмевает все остальные китайские газеты, не исключая и столичной, и отличается крайне разнообразным и интересным содержанием. Она дает и нравоучительные статьи для народа, и выдержки из «Столичной газеты» и из европейских газет, и серьезные статьи, знакомящие читателей с Европой и европейским прогрессом, и статьи, преследующие цели католической пропаганды. В общем, этой газете католическая церковь в немалой степени обязана тем, что приобрела в Китае свыше миллиона последователей.

Китайские ежедневные газеты по внешнему виду и распределению материала почти не носят специфически китайского отпечатка, в том смысле, какой мы, европейцы, соединяем с этим словом; да они ведь и являются отпрысками не китайской культуры, а европейской, и только приноровлены к китайской. Большая часть их печатается в формате немецкого «Gartenlaube» и состоит из четырех листов; текст печатается на обеих сторонах листа, как и у нас. Распределение печатного материала по рубрикам соответствует европейскому, но только располагаются эти рубрики в обратном порядке, т. е. на последней странице, где у нас помещаются объявления, помещается название газеты, перечень содержание и передовая статья, а первая страница вся заполнена рекламами. А говорят еще, что китайская культура остановилась несколько тысяч лет тому назад! Тут вы встретите рекламы разных тайных средств, пилюль и порошков, рекламы портных и сапожных мастерских, рекламы театров и всяких увеселений, объявления о потерянных вещах, о продаже земель и домов и проч., и проч. Многие объявления снабжены даже маленькими иллюстрациями для привлечения внимания читателей. Объявления занимают не одну первую (по-китайски последнюю) страницу газеты, но в большинстве изданий целых четыре, т. е. половину издания. Чтение этих объявлений дает отличный материал для изучения народного характера и народной жизни. «Столичная газета» знакомит читателя с императорским двором и официальным Китаем, а также с явлениями народной жизни, имеющими государственное значение, объявления же, помещающиеся в частных газетах, вводят иностранца в повседневный быт народа, в мелочи городской жизни. И оказывается, что китайский народ живет в населенных иностранцами городах такою же жизнью, как и европейцы, только с китайской окраской.

Проследим теперь содержание последней (по-нашему) страницы китайских» газет. Заголовок совершенно в европейском вкусе: набранное крупными буквами название газеты, рядом проставленные более мелким шрифтом названия городов, где принимается подписка на газету, и, наконец, китайские даты. Цена каждого отдельного номера обыкновенно не превышает 5–6 сапеков, т. е. приблизительно полутора пфеннигов. Затем идет прекрасно написанная передовица, в которой затрагиваются разные внутренние и внешние вопросы, причем редактора нисколько не стесняются давать правительству всякие добрые советы. Вторая страница содержит извлечения из «Столичной газеты», касающиеся назначений и императорских указов; сообщение данного рода получаются газетами по телеграфу от собственных столичных корреспондентов. И в Китае завелись таковые! Заканчивается этот отдел телеграммами (в переводе) агентства «Рейтер», которое и здесь имеет своих абонентов. Самый же интересный отдел в китайских газетах составляют помещающиеся на следующих страницах местная хроника, фельетон, провинциальные известия и судебная хроника. Итак, китайские рыцари пера, вернее, кисточки, так как в Китае пишут кисточками, в точности копируют европейские издание.

В европейских газетах, откуда китайские черпают большую часть материала, однако, встречается масса таких слов, для обозначения которых на китайском языке нет соответствующих слов, вроде, например: телефон, телеграф. И вот, вместо того чтобы прибегать к длинным описательным названием, китайские журналисты попросту пользуются китайскими словами, сходными с данными европейскими по звуку, но имеющими сами по себе совершенно иное значение. Вначале, конечно, такие самодельные слова должны казаться читателю настоящей тарабарщиной, но потом мало-помалу привыкают соединять с ними настоящие понятия. Так, например, слово «ультиматум» изображается китайскими журналистами знаками-словами: «у-ли-та-тун»: телефон – «то-ли-фынь»; status quo – «цзе-та-ту-кэ». Очень трудно также для китайцев печатать в газетных объявлениях имена и фамилии европейских купцов. Поэтому каждая европейская торговая фирма обзавелась собственным китайским прозвищем; например, Ehlers зовется Цзы-ли-си; Golding – Гудин: Morrison – Ма-ли-сун; Wolf – Ва-фу; Wilkinson – Уй-цин-суи; Meyer – Мэй-эль.

Несмотря на все подлаживание китайских журналистов под английские образцы, статьи их отличаются некоторою наивностью и часто говорят о таком суеверии и легковерии, что невольно вызывают улыбку читателя-европейца. Читая несложную местную хронику и провинциальные известия, я поражался удивительным сходством их с подобными же сообщениями, попадавшимися в старину в европейских газетах и принимавшимися у нас на веру еще не далее, как в прошлом столетии. История повторяется, и отдельные миновавшие уже фазы нашего собственного культурного развития можно в настоящее время проследить в некоторых отдаленных странах у других народов. В отношении некоторых отраслей культуры последние переживают еще нашу древнюю историю, в отношении других – наши Средние века, в отношении третьих догоняют нас. Во время моих скитаний по всему свету я имел возможность наблюдать это явление в тысячах случаев, и китайская пресса дала мне еще одно подтверждение этого. Приведу здесь несколько выдержек из кантонских газет.

8 мая 1894 г. было, например, напечатано следующее: «Одна молодая девушка по неосторожности оставила в своей одежде воткнутую иголку, которая при одеванье и вошла в тело девушки. Созванные китайские врачи не могли помочь беде и утолить боли. Тогда брат девушки призвал одного друга, который был сведущ в таких делах. Он положил девушке на грудь бумажку с таинственной надписью, и на следующий день иголка показалась, так что ее легко было вынуть».

9 мая: «В Шуньдаке во время сильного ливня упали с неба две рыбки. Они были такие маленькие, что население не решилось их съесть, но осторожно пустило в реку, где они весело и заплавали».

10 мая: «В улице Бучжи-чжао некто выстроил дом и объявил, что он волею святых назначен освободителем страждущего человечества от скорбей и недугов. К нему стало стекаться множество народу, особенно женщин. Тогда соседи собрались и выгнали его».

11 мая: «В жилище Пан-юя всадника вырос на днях бамбук, который в одно утро достиг семи футов высоты, проломил крышу и в три дня достиг семидесяти футов. Есть люди, которые считают это чудом, между тем как нет ничего естественнее. Почва там пропитана серой, а сера известна своей производительной силой».

Подобные сообщение я читал в каждом номере, иногда на одной странице с депешами «Рейтер». Старый и современный Китай мирно уживаются рядом в этих газетах, но, конечно, недалеко то время, когда обитатели главных китайских городов перестанут интересоваться подобными наивными сообщениями, и последние сменятся сведениями о банковских и торговых операциях, биржевыми бюллетенями и пр., которые из года в год занимают все более и более места на столбцах существующих пока немногочисленных газет. Зерно нового курса уже заложено в Китае, и через какие-нибудь два десятка лет в каждом более крупном китайском городе, наверное, будет своя газета.