О своеобразном женском мирке императорского двора мало что можно узнать, кого ни спрашивай в Пекине – китайцев или маньчжур. Даже принцы императорского дома не имеют доступа во внутренние императорские покои. На немногих придворных празднествах, которые даются в особых, отдельно расположенных от собственного императорского дворца покоях, принцы тоже не могут встретиться с дамами императорского гарема по той простой причине, что они на этих празднествах не присутствуют. Иногда, впрочем, императрица, экс-регентша, устроит у себя какой-нибудь банкет или раут, на котором и восседает окруженная несколькими придворными дамами, принимая почтительные приветствия императора, принцев и высших придворных. Число поклонов, которые обязан отвешивать ей на таких приемах молодой император, доходит до тридцати шести. Но и приемы императрицы, экс-регентши, собирают лишь одних мужчин.

Немудрено, что при таких условиях трудно проникнуть в житье-бытье императорского двора в Пекине.

Во время моего пребывания в Пекине мне, однако, удалось, благодаря случаю, заглянуть в Уложение о церемониях – Гуй-дянь. В двухстах толстых томах этой книги подробно регламентирован весь быт императора, принцев и гарема императорского двора. Сорок восьмой том особенно богат описаниями церемоний. О том, что при пекинском дворе неукоснительно держатся предписаний Гуй-дяня, можно заключить из сообщений пекинской правительственной газеты. По этим двум источникам и можно, таким образом, составить себе верное представление о жизни на китайском Олимпе, скрывающемся от глаз простых смертных за пурпуровыми стенами и оранжевыми фарфоровыми крышами.

Императорский двор, насчитывающий тысячи чиновников, евнухов, гвардейцев, дам гарема и рабынь, составляет маленькое государство в государстве, с собственным управлением, законами, судом и финансами, и в общем механизм его управление, пожалуй, сложнее государственного механизма некоторых европейских стран. Дворцовое управление, или Нэй-ву-фу, штат которого состоит из множества министров и мандаринов, подразделяется на семь ведомств. Первое ведает необходимым даже и для китайских олимпийских жителей пищевым довольством. В книге церемоний точно обозначены все рационы, и небезынтересно узнать, что ежедневно поставляется ведомством к столу императора. Согласно предписаниям, для стола его величества ежедневно отпускается: 15 килограммов мяса на блюдах, 3¹/₃ килограмма мяса в супах, 1 килограмм свиного сала и столько же масла, два барана, две утки и две курицы (или другие птицы) и 75 пачек чая. Императрица получает 10¹/₂ килограмма мяса на тарелках, 6¹/₂ килограмма мяса, сваренного с овощами, утку, курицу (или другую птицу), 12 кружек воды и 10 пачек чаю. Рационы побочных жен, придворных дам, служанок, евнухов также определены очень точно, и самый маленький паек все-таки состоит из 500 грамм мяса и пачки чая.

Изваяние льва перед летним императорским дворцом в Пекине

На второе ведомство возложено второе по важности дело – охрана императора; этому ведомству подчинены императорские телохранители, дворцовая стража и гвардия, которая сопровождает императора при выездах. Число телохранителей достигает в обыкновенное время 700–800 человек, принадлежащих к Желтому знамени, которое набирается из одних маньчжур. В торжественных случаях они щеголяют в роскошных шелковых одеяниях и вызолоченных шлемах, с императорскими драконами о пяти когтях, но вооружение их состоит из алебард и мечей. Часть гвардии вооружена кроме того луками и стрелами. Даже при корейском дворе я видел скорострельные пушки, а Пурпурный город до самого последнего времени обходился без всякого огнестрельного оружия.

Третье ведомство церемониальное: чиновники, герольды и евнухи этого ведомства устанавливают порядок, в котором дамы гарема должны являться на поклон к императору, составляют свиты и почетные стражи для императорских выходов и поддерживают порядок при торжественных приемах и на празднествах. Функции четвертого ведомства интереснее: оно заведует выбором дам для гарема императора, и так как с этой статьей сопряжены наибольшие расходы по содержанию двора, то этому же ведомству поручено взыскание податей и собирание императорских доходов. Пятое ведомство имеет на своем попечении императорские дворцы и сады, заведует новыми постройками и ремонтом старых и заботится о приведении в приличный вид улиц столицы, по которым предстоит проехать императору или одному из его ближайших родственников. Ни император, ни принцы никогда ногой не ступают на землю, делая весь путь в паланкине или верхом, тем не менее все улицы на их пути посыпаются желтым песком. Для императора полагается высыпать столько-то песку, для принцев, согласно их рангам, во столько-то раз меньше. Шестое ведомство ведает императорские конюшни, фермы и табуны и седьмое чинит суд и расправу над обитателями императорского города.

Интереснее всего, как уже сказано, функции четвертого ведомства, которое заведует придворным гаремом. Чиновники этого ведомства, само собой разумеется, по преимуществу евнухи.

Они всю жизнь не женятся и не пускаются ни в какие любовные похождения; платья носят мужское, но ни бороды, ни усов у них нет. Общее число их не меньше трех тысяч. Набираются они из мальчиков, купленных у родителей или родственников, а также из сыновей преступников, казненных по установлению закона от 1829 г. за убийство кровных родственников.

По имени полновластной госпожой всего женского царства при императорском дворе является императрица-мать, в действительности же и она подчиняется распоряжениям четвертого ведомства. Сколько жен у молодого императора, он и сам, наверное, не знает. По закону же ему полагается, кроме одной законной жены-императрицы, еще девять побочных жен второго класса, двадцать семь третьего, и восемьдесят одна разных низших классов. Состав побочных императорских жен время от времени обновляется. Каждые три года в императорском дворце происходят своего рода «смотрины», на которые офицеры маньчжурских знамен обязаны доставлять всех своих дочерей в возрасте от 12 до 16 лет. Император в сопровождении императрицы-матери «смотрит» девиц и выбирает из них для своего гарема тех, которые ему приглянутся. В гареме они остаются до двадцатипятилетнего возраста, после чего всемилостиво увольняются, если у них нет детей. Матери же императорских детей остаются пожизненными женами императора и могут последовательно пройти все ступени повышения из класса в класс до звания императрицы-супруги. Происхождение в расчет не принимается; даже дочь простого капрала может достигнуть сана императрицы. Мать императора Сяньфына, царствовавшего с 1861 г., была бедной девушкой самого низкого происхождения, торговавшей на грязных улицах Пекина фруктами; ее необыкновенная красота привлекла внимание одного министра, и девушка без дальнейших проволочек была взята в гарем императора.

Аллея, ведущая к могиле Конфуция

Ныне царствующий император Гуансюй вступил на трон Дракона 4 марта 1889 г. в возрасте пятнадцати лет. По старым законам император, вступая на престол, должен уже состоять в браке, и свадьба императора была сыграна еще 26 февраля того же года, причем, конечно, были соблюдены все в высшей степени оригинальные китайские обычаи и церемонии. Еще в 1888 г. во дворце были назначены смотрины, на которые собралась тысяча красивейших маньчжурских девушек в возрасте от 12 до 16 лет. Императрица-регентша произвела им смотр и сделала первый выбор. Несколько дней спустя отобранные кандидатки были подвергнуты второму, более строгому разбору. Признанных достойнейшими занесли в список и отпустили по домам с тем, чтобы отцы вновь явились с ними во дворец по первому требованию.

28 октября 1888 г. состоялся третий выбор. Тридцати кандидаткам было предложено во дворце угощение, император беседовал с ними и затем сообщил императрице-регентше свои желания. 8 ноября 1888 г. в пекинской правительственной газете появилось приведенное уже в предыдущем извещение об избрании в супруги девицы Е хэ на ла, дочери маньчжурского генерала, родственника императрицы-регентши. Самая свадьба состоялась, однако, лишь три месяца спустя, так как требовала весьма сложных и дорогостоящих приготовлений. Народ обложили свадебным налогом в два миллиона таэлей, т. е. около 8 миллионов марок; самые же расходы по свадьбе были исчислены не менее как в семь с половиной миллионов таэлей. Провинции, кроме того, были обложены еще натуральными податями в виде съестных припасов, тканей для платьев и других материалов; в число последних входил и корень женьшень, которому приписываются чудодейственные свойства, и дерево для гробов императорской четы.

Могила Конфуция

Сговор был отпразднован 4 декабря 1888 г. торжественным пиршеством, в котором участвовали, однако, лишь женщины; мужчин же, среди которых находился один из принцев, в качестве заместителя императора, угощали в другом помещении. Невесте, по случаю сговора, а также отцу ее, были поднесены драгоценные подарки, которые, впрочем, далеко уступали свадебным подаркам. 4 января 1889 г. невесте были доставлены императорским послом, явившимся во главе торжественной процессии, следующие свадебные дары: 200 унций золота, 10 000 таэлей серебром, массивный золотой чайный сервиз, два серебряных умывальника, 1000 кусков драгоценнейших шелковых материй, 20 монгольских верховых лошадей в полной сбруе и под седлом, и 40 вьючных лошадей без упряжи. Родители невесты получили соответствующие подарки; остальные члены семьи и даже слуги были также богато одарены.

Свадьбу назначили на 26 февраля 1889 г. За два дня до нее император послал одного из принцев в храмы Неба и Земли принести жертвы богам, а также в храм, посвященный предшественникам императора, для оповещения духов усопших о предстоящем вступлении императора в супружество. Само оповещение было написано на свитке атласа и сожжено перед алтарем предков. В день свадьбы в тронном зале собрался весь двор, все высшие сановники и генералы – тысячи людей, в парадных шелковых платьях со всеми знаками отличия, вроде золотых фениксов, шариков, павлиньих перьев и пр. На двух покрытых желтым шелком столиках лежали предназначенные для вручения будущей императрице золотая доска с выгравированной на ней брачной грамотой и золотая печать, а перед троном императора лежал еще золотой императорский скипетр. Тем временем придворные астрономы гадали насчет счастливого, т. е. угодного богам момента для начала брачных церемоний. Как только наступление такового было возвещено, императора в одежде, расшитой золотыми драконами, в паланкине из желтого шелка, внесли в залу, и все пали лбами наземь. Император с разными церемониями, до мелочей предусмотренными этикетом, прикоснулся к знакам достоинства императрицы, и затем присутствующие, так же уткнувшись лбами в землю, выслушали брачную грамоту, громко прочитанную главным церемониймейстером. «Указом императрицы-регентши в супруги императору избрана Е хэ на ла, дочь Гуйсяна, генерала знамени. Согласно указу и должно состояться возведение ее в сан императрицы вручением ей скипетра».

Скипетр был передан в руки одному из принцев, и император покинул залу под звуки музыки. Золотую печать и брачную грамоту возложили на драгоценные, богато украшенные драконами носилки, которые и двинулись в торжественной процессии. Во главе процессии несли в паланкине принца со скипетром, затем носилки с знаками достоинства императрицы, желтый шелковый императорский зонтик и паланкины министров и мандаринов; за ними тянулся бесконечный хвост зонтико-, флаго- и знаменосцев, и, наконец, шли евнухи с одеяниями для императрицы, возложенными на особые роскошно вызолоченные носилки. У дворца невесты процессию встретили отец невесты и другие ее родственники мужского пола. Евнухи понесли скипетр, грамоту и печать в покои невесты, которая приветствовала эти знаки своего достоинства установленным числом «гао-дао». Но еще прежде, чем принять евнухов, невеста с помощью целого штата приставленных к ней гофмейстерин и прислужниц должна была облечься в принесенный парадный свадебный наряд. Читательницам, наверно, интересно узнать, что это за наряд, тем более, что, насколько мне известно, в Европе еще не появлялось его описание. Он состоял из тяжелого, синего шелкового платья, затканного золотыми драконами, с широкой золотой каймой на рукавах и на подоле. Переднее полотнище было кроме того украшено вышитыми золотом китайскими иероглифами, означавшими в переводе «постоянное счастье и долгая жизнь». Нижнее платье и башмаки были также из желтого шелка. На шее невесты красовалось ожерелье из жемчугов, бриллиантов, бирюзы и кораллов, стоившее, по словам шанхайских газет, баснословных денег. Носовой платок был из зеленого шелка, украшен богатейшей вышивкой, кисточками с бриллиантами и желтыми ленточками. Самой же драгоценной и важной частью наряда являлся головной убор невесты из красного бархата с ниспадающими на плечи лопастями из собольего меха, подбитыми желтым шелком и скрепляющимися бархатными завязками с драгоценными камнями. На самой макушке убора красовался золотой феникс, окруженный драгоценными жемчужинами; подобные же фениксы были разбросаны по всему убору, и каждый прикреплен двадцатью восемью большими жемчужинами, а на затылочной части убора укреплен был золотой фазан, с длинным, усыпанным драгоценными камнями хвостом, который спускался на соболью отделку.

Императорские триумфальные ворота между городом Цюйфу и могилой Конфуция

В этом наряде невеста предстала перед евнухами, которые прочли ей императорский указ и объявили, что в тот же день после обеда доставят ее в императорский дворец. Брачная грамота и печать остались у невесты, а скипетр с разными церемониями был снова возвращен принцу-послу для вручения императору. После обеда император в сопровождении всей своей свиты посетил императрицу-регентшу, затем отправился в тронную залу, где отдал при звуках труб и барабанном бое торжественный приказ доставить юную императрицу во дворец. Тотчас же за последней отправилась торжественная процессия, опять с принцем во главе, но вместо носилок с драконами фигурировали уже носилки с фениксами, обитые желтым дамá и несомые шестнадцатью носильщиками, за которыми шла королевская гвардия в своих блестящих одеяниях и в золотых шлемах с хвостами леопардов.

Во дворце невесты, тем временем, собрались все принцессы императорского дома, придворные дамы, жены министров и высших мандаринов. Когда процессия достигла дверей покоев невесты, принцессы вручили плотно окутанной покрывалом невесте яблоко и окурили носилки с фениксами благовонными тибетскими куреньями. Затем невеста взошла на эти носилки, грамоту и зеркало возложили на носилки с драконами, и процессия двинулась обратно, причем над носилками императрицы уже несли высокий императорский зонтик с семью вышитыми на нем фениксами. У наружных дворцовых ворот все участвующие в процессии, согласно предписаниям, вышли из носилок, и только носилки с императрицей были пронесены дальше до самого крыльца внутреннего императорского дворца. Здесь носильщики и евнухи отступили от носилок и отвернули лица, а дворцовая гвардия прикрылась зонтиками, чтобы не увидеть невзначай своей императрицы. Последняя с помощью принцесс вышла из носилок и вошла в переднюю залу дворца, где ей было поднесено еще яблоко, а также чаша, наполненная золотыми монетами и жемчугом. Затем невеста медленно направилась по коридору к брачному покою, у которого ожидал ее император. У ног его лежали седло, лук и стрелы. Завидев невесту, император пустил стрелу в седло, затем подошел и откинул с лица невесты покрывало. Две принцессы ввели ее в брачный покой и посадили на брачное ложе. Император сел рядом с нею, и молодая пара, обнявшись, осушила поднесенную ей принцессами «сочетальную» чашу с вином. После того высокие новобрачные изволили кушать «похлебку долголетия» и «тюрю сыновей и внуков», изготовленную из разных чудодейственных трав и кореньев. Эта торжественная трапеза совершалась в полном безмолвии; прислуживали при ней те же принцессы. По окончании ее принцессы приготовили ложе, положили по всем четырем углам его по скипетру из нефрита и удалились. К сожалению, в официальной «Столичной газете», где описаны все эти церемонии, не сказано, сохраняла ли юная императрица все это время свой головной убор с фениксами и фазаном.

В три часа утра принцессы явились будить молодую чету, и через полчаса новобрачные отправились в храм Гуанхуа, а затем во дворец Сянсин, где трижды три раза поверглись на землю перед памятными досками императорских предков и после краткого официального визита императрице-регентше вернулись к себе во дворец. Здесь молодой императрице пришлось девять раз преклонить колена перед своим супругом, подавая ему в то же время свой нефритовый скипетр.

Император в свою очередь подавал ей свой собственный. Затем начался прием побочных жен и всего гарема со служанками и рабынями включительно. При этом все, даже побочные жены, должны были приветствовать новую госпожу униженными «гао-дао».

К счастью, так торжественно справляется лишь свадьба императора с первой законной супругой, не то ему всю жизнь не развязаться бы с брачными церемониями. В остальных случаях дело обходится гораздо проще. В пекинской правительственной газете появляется сообщение, что такие-то и такие-то девицы, назначенные императору в побочные жены, возводятся в такой-то класс, и дело с концом. Каждая получает особое помещение, штат прислужниц и евнухов, и император навещает их, когда ему заблагорассудится, не стесняемый уже никакими предписаниями церемониального ведомства. Последнее, однако, зорко наблюдает за общим порядком в гареме, и виновные в нарушении правила подвергаются строгим взысканиям. Так, например, в 1895 г. в пекинской правительственной газете появилось следующее сообщение.

«Мне, императору, благоугодно было сообщить всемилостивейшей императрице экс-регентше следующее мое распоряжение. Двор наш строго блюдет исконные семейные традиции. Придворному гарему запрещено вмешиваться в государственные дела. Жены второго класса Цфынь и Чжэшань отступили от правил скромности. Они предались роскоши и постоянно докучали императору просьбами и желаниями. Это не должно продолжаться. Если не предостеречь их, то можно опасаться, что жен императора будут со всех сторон осаждать просьбами и интригами, которые будут служить только лестницами для всяких обманов. Поэтому жен Цфынь и Чжэшань надлежит разжаловать, о чем и доводится до всеобщего сведения. Отныне во дворце воцарятся мир и спокойствие. Да будет так».

Еще строже расправляются с евнухами, которых в дворцовом штате не меньше трех тысяч. Находясь в непосредственном общении с императором, они, конечно, пользуются значительным влиянием, которым часто и злоупотребляют. Поэтому чуть не каждый месяц в правительственной газете появляется сообщение о присуждении евнухов к обезглавливанию или к ссылке.

Наследник престола выбирается из сыновей императора – от законной супруги или от побочных, как заблагорассудится царствующему императору. Дочери императора выдаются замуж за маньчжурских генералов или монгольских князей, но мужья не имеют над ними никаких прав, и виновных в нарушении установленных правил обхождения с высокорожденными супругами ожидает строгое наказание. Так император Даогуан приказал дать одному такому слишком смелому супругу восемьдесят ударов палками.