Мировой опыт противодействия преступности, современные уголовно-правовые и криминологические реалии свидетельствуют о недостаточности одних лишь карательных мер для эффективного противодействия преступности. Последняя, будучи порождением и неотъемлемой частью социума, выступает своеобразной антитезой в диалектическом механизме общественного развития. Языком преступности общество говорит о наличии глубинных проблем и противоречий в общественной жизни, следовательно, уровень преступности является индикатором степени деструктивных процессов, основанием для комплексной социально-экономической политики государства, направленной на нейтрализацию причин и условий, продуцирующих преступность.

Вместе с тем приоритетом современной антикриминальной (уголовной) политики государства должна стать ресоциализация лиц, совершивших преступления, создание необходимых условий и возможностей для возмещения нанесенного ущерба и последующей интеграции в общество. Наказание как наиболее строгое карательное средство в арсенале государства не обладает необходимым потенциалом для реализации указанных функций[66].

Наказание, очевидно, представляет собой реакцию на событие прошлого – преступление, и, следовательно, является ретроактивной мерой. Таким образом, наказание имеет дело с последствиями преступления. Чтобы воздействовать на его причины, необходимо руководствоваться теорией социального детерминизма, согласно которой они вплетены в сложную систему, включающей и социальные, и личностные составляющие, с мощными факторами, остающимися вне досягаемости закона.

В связи с этим представляется, что возложение на наказание функций ресоциализации, приспособления осужденного к жизни в обществе неоправданно. По нашему мнению, они должны осуществляться в постпенальный период[67]. Их вполне могут взять на себя различные формы ресоциализации, например институт пробации[68].

На наш взгляд, наказание лишь фиксирует общественную и государственную оценку содеянного, а оценка, как известно, должна быть справедливой, иначе в ней просто не будет смысла. В этом проявляются функции оценки и официального порицания преступления.

Полагаем, что наказание представляет собой форму реагирования на преступность и может быть эффективно только в сочетании с мерами профилактики.

Кроме того, представляется, что наказание выполняет функцию коммуникации государства и общества, с помощью которого первое выражает свою позицию относительно того, что является преступным и, соответственно – опасным. Таким образом, реальные функции наказания – это социальное управление, а также утверждение воли государства, репрессия (подавление), официальная оценка преступления, выраженная в фиксации нанесенного ущерба, эквивалируемая в качественных и количественных характеристиках наказания (порицание содеянного).

Наказание происходит от древнерусского слова «наказ» – наставление, поучение, распоряжение. Наказ как таковой – это официальное порицание и осуждение преступления. Вероятно, это связано с древним патриархальным укладом общества, когда правитель государства – отец, а народ – его дети. Ребенка наказывают не столько из мести, сколько для того, чтобы научить, наставить на путь истинный. Видимо, изначально и наказание сочетало в себе кару с неким посылом на будущее.

Наказание как ответ на зло, коим является преступление, в инструментальном отношении обладает свойством деструкции (нейтрализации) тех личностных качеств, которые тесно связаны с криминальной детерминацией. Это, в свою очередь, является имманентным побочным эффектом, но не целью наказания.

Косвенным образом такое свойство подтверждается законодательно постулируемой потребностью в постпенальной ресоциализации. Лишение субъектности само по себе десоциализирует личность, отучает ее вести самостоятельный образ жизни, развиваться, что ведет к диссонансу (противоречию) с целью исправления осужденного в процессе исполнения наказания. Отсюда, кстати, признание этого эффекта на уровне федерального законодательства. Так, в ст. 19 Федерального закона от 06.02.2023 г. № 10-ФЗ «О пробации в Российской Федерации»[69] основными направлениями деятельности в сфере постпенитенциарной пробации являются ресоциализация, социальная адаптация и социальная реабилитация. Из этого следует, что в процессе наказания с осужденным произошли процессы, повлекшие его десоциализацию и социальную дезадаптацию, причем в такой степени, которая требует социальной реабилитации.

Кара всегда (применительно к любому наказанию) проявляется в лишении осужденного его субъектности. Он должен претерпевать, отбывать и т. д. Наказание – это обезличивание как в прямом (психологическом), так и в переносном смысле (ограничение или лишение личных прав и возможностей). Доказательством этого выступает цель исправления. Отглагольные формы этого термина всегда употребляются в страдательном залоге («исправить осужденного», «осужденный был исправлен» и т. д.). Как известно, страдательный залог как в русском языке, так и в других языках (passive voice – англ.) используется для обозначения действия в отношении объекта, не имеющего собственной активности. Следовательно, исправление в его существующем виде не предполагает включенности осужденного в процесс в качестве субъекта. Если же мы обратимся к самой формулировке наказания (ч. 1 ст. 43 УК РФ), то увидим еще одно подтверждение своих слов: «Наказание есть мера государственного принуждения, назначаемая по приговору суда. Наказание применяется к лицу, признанному виновным в совершении преступления, и заключается в предусмотренных настоящим Кодексом лишении или ограничении прав и свобод этого лица». Таким образом, наказание, исходя из данного определения, назначается «за», но не для.

В нынешнем виде цели наказания имеют декларативный характер. Это означает, что при благородности посыла они не отвечают условию достижимости в силу ряда причин: понятийной неточности (восстановление социальной справедливости), избыточности и практической неверифицируемости (исправление и специальная превенция), архаичности (общая превенция). В связи с этим требуется реформа модели целей наказания.

Исходя из сказанного, можно сформулировать теоретическую модель целей наказания, включающую: 1) возмездие за содеянное (включающее как соотношение карательного воздействия и причиненного преступлением вреда в широком смысле слова, так и возмещение этого вреда потерпевшему); 2) правовую защиту общества от преступлений; 3) государственное порицание преступления.

В целом же сказанное обусловливает два вывода: 1) наказание в силу своего механизма воздействия на реальность не может иметь целей, связанных с конструкцией будущего (исправление, предупреждение и пр.), но должно быть направлено на оценку и пресечение преступления как явления, которое произошло в прошлом; 2) конструктивные цели должны создавать основу для последующих за наказанием (постпенальных) мер (профилактики, ресоциализации, социальной адаптации и пр.).