Уголовная политика государства выступает важным фактором защиты общества от преступных посягательств и обеспечивает общественную безопасность. Содержание такой политики сводится не только к разработке целей и задач, но и к выработке средств и методов борьбы с преступностью. Уголовная политика, как и иные направления политики государства, является способом консолидации общества, заключающимся в его сплочении за счет решения назревших общезначимых проблем. Таким образом, новые направления в развитии уголовного права являются следствием уголовной политики государства в современных реалиях. Как справедливо отмечал по данному поводу профессор А.В. Наумов, уголовное право не формируется заново, уголовное право лишь развивается, заново приспосабливаясь к новым реалиям развития общества[64]. С указанным мнением нельзя не согласиться.
В современных условиях, характеризующихся глобальным развитием цифровых технологий, уголовно-правовая политика должна отражать те проблемы, которые могут быть вызваны развитием таких технологий – это и есть то, что в уголовно-правовой науке называют новыми реалиями развития общества. Сегодня проблемы борьбы с преступлениями в цифровой среде стоят достаточно остро.
Развитие информационных технологий достигло такого уровня, что это проявляется во всех сферах общественной жизни. В контексте уголовной политики государства это означает, что необходимо не только определить перечень преступлений, совершаемых с использованием информационных технологий, но и выработать эффективные меры наказания и борьбы с соответствующими преступными деяниями. Особое место среди таких преступлений занимают финансовые преступления.
К категориям преступлений, совершенных с использованием информационных технологий, в том числе совершенных в киберпространстве, относят мошенничество (ст. 159, 1593, 1596 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее – УК РФ) и кражи (ст. 158 УК РФ). Вместе с тем проблема уголовно-правовых рисков с использованием информационных технологий в киберпространстве является более масштабной.
Важно также отметить и тот факт, что преступления в киберпространстве сопряжены с финансированием терроризма и экстремизма, что в рамках уголовной политики государства приводит к необходимости поиска комплексных решений для обеспечения консолидации и стабилизации общества.
Корнем современных проблем формирования уголовной политики противодействия финансовым преступлениям в киберпространстве, как показывает анализ научных источников, является то, что уголовно-правовой аспект соответствующей тематики преимущественно рассматривается фрагментарно, основное же содержание соответствующих научных работ посвящено криминологической характеристике и предупреждению преступлений в указанной сфере[65].
В современной уголовно-правовой науке отмечается, что вопросы предупреждения финансовых киберпреступлений остаются дискуссионными. Так, особенности киберпреступлений очень редко учитываются в рамках их квалификации, что осложняет деятельность по предупреждению финансовых преступлений в киберпространстве. Отсюда видится необходимым выработка таких мер уголовной политики, которые будут направлены на повышение эффективности предупреждающей деятельности соответствующих государственных органов на систематической основе.
Исходя из вышесказанного, нельзя не акцентировать внимание на том факте, что киберпреступность – это вызов современному обществу, и поэтому он должен быть учтен при формировании государственной уголовной политики в качестве первостепенного фактора обеспечения безопасности граждан, общества и государства. При этом вопросы информационной безопасности должны найти свое место во всех процессах, связанных с формированием уголовной политики, с учетом приспособления к новым реалиям развития общества.
Объективным отражением сути и содержания текущей уголовной политики государства является уголовный закон. Исходя из этого, понимание эффективности уголовной политики с учетом консолидации и стабилизации общества можно сформировать, анализируя нормативные предписания УК РФ.
Так, при обращении к разделу VIII УК РФ, в котором систематизированы нормы об ответственности за преступления в сфере экономики (которые охватывают и финансовые преступления), можно заметить, что использование информационных технологий при совершении общественно опасных деяний частично учитывается на законодательном уровне в качестве квалифицирующего признака отдельных составов преступлений.
Вместе с тем в целом подход государства к формированию полноценного, наполненного нормативным содержанием уголовного закона в части квалификации финансовых преступлений, совершенных в киберпространстве, видится ограниченным. В первую очередь такая ситуация связана с отсутствием требований системности и правовой определенности при регламентации уголовно-правовой охраны общественных отношений в сфере экономики.
Существующая ситуация приводит к тому, что на практике возникают проблемы отграничения финансовых преступлений, совершенных в киберпространстве, от смежных составов преступлений. В качестве примера можно привести хищение денежных средств в киберпространстве. Так, возникает вопрос о том, как квалифицировать данное преступление. Необходимо руководствоваться только ст. 158 и 159 УК РФ, или необходима еще дополнительная квалификация по статьям из главы 28 УК РФ, предусматривающей ответственность за преступления в сфере компьютерной информации? Ответ на данный вопрос в настоящий момент не находит отражения ни в теории, ни в практике. Традиционно финансовые преступления в киберпространстве квалифицируются исключительно в рамках составов преступлений в сфере экономики. Такая позиция видится не совсем правильной, поскольку существующие нормативные предписания уголовного закона в сфере ответственности за финансовые преступления в полной мере не отражают сущность совершаемых преступных деяний. В указанной ситуации возникает объективный вопрос об эффективности уголовной политики государства и о том, насколько она удовлетворяет потребности общества в справедливой защите от преступных посягательств.
В рамках процесса консолидации и стабилизации у общества существует объективная потребность в формировании единого комплекса согласованных государственных мер противодействия финансовым преступлениям в сфере киберпространства, где важной составляющей будет наличие уголовно-правовых запретов на совершение определенных общественно опасных деяний, отвечающих требованиям правовой определенности и системности регламентации уголовно-правовой охраны соответствующих общественных отношений, а также возможность применить дифференцированные, справедливые меры уголовной ответственности за соответствующие деяния.
В текущих условиях, с одной стороны, наблюдается наличие проблемы, которая должна быть решена уголовной политикой государства, а с другой – такая проблема только разрастается, поскольку существующих мер уголовного принуждения явно недостаточно. При этом адаптация уголовно-правовых норм к современным реалиям не осуществляется с учетом комплексного подхода, учитывающего все проблемы, которые могут возникнуть при совершении финансовых преступлений в киберпространстве.
Рассмотрим это на примере конкретных уголовно-правовых норм. В 2012 г. гл. 21 УК РФ о преступлениях против собственности была дополнена ст. 1596 об ответственности за мошенничество в сфере компьютерной информации. В законодательном определении данного деяния не учтен тот факт, что согласно ч. 1 ст. 159 УК РФ мошенничество отличается от других форм хищения чужого имущества наличием обмана или злоупотребления доверием. Анализ определения мошенничества в сфере компьютерной информации (ч. 1 ст. 1596 УК РФ) позволяет сделать вывод о том, что речь идет о самостоятельной форме хищения или приобретения права на чужое имущество, отличающейся специфическим способом совершения деяния, заключающимся в воздействии на компьютерную информацию (ввод, удаление, блокирование, модификация) или на средства ее хранения, обработки или передачи, а равно на информационно-телекоммуникационные сети (вмешательство в функционирование). Иначе говоря, в данном случае нет воздействия на человека путем обмана или злоупотребления доверием, а значит, и нет мошенничества, поэтому использование данного понятия для обозначения иного преступления – явное отступление от указанных требований правовой определенности и системности. В такой ситуации адаптация уголовного закона к новым реалиям в рамках уголовной политики видится весьма сомнительной.
Подводя итог, отметим, что в современных условиях имеется потребность в формировании уголовной политики, которая позволит обеспечить согласованность мер противодействия финансовым преступлениям в киберпространстве с учетом особенности способа совершения преступления. При этом такая уголовная политика одновременно должна отвечать требованиям правовой определенности уголовно-правовой охраны общественных отношений в части применения справедливых мер уголовной ответственности за совершенные деяния.