Реализации амбиций Китая на мировом атомно-энергетическом рынке способствуют не только его значительный экономический потенциал и технологические достижения. Прекрасно понимая роль «мирного атома» как инструмента усиления геополитического влияния, китайское руководство максимально содействует международной экспансии национальных энергетических чемпионов.

При этом, конечно же, важным стимулирующим фактором является масштабное атомно-энергетическое строительство внутри страны. По итогам 2024 г. Китай занимал второе место в мире по количеству действующих реакторов (55 энергоблоков) с суммарной установленной мощностью 57,3 ГВт. К 2035 г. планируется ввести в эксплуатацию в общей сложности 150 новых реакторов, в том числе и за рубежом. А к 2030 г. Китай намерен обойти США по установленной мощности атомной генерации.

Осуществление таких планов не может не способствовать повышению компетенций китайских атомщиков и совершенствованию разрабатываемых ими технологий. Яркое тому подтверждение – Hualong One, водо-водяной реактор третьего поколения, получивший европейские сертификаты безопасности.

На очереди реакторы четвертого поколения (Shidaowan, HTGR), малые модульные реакторы (Linglong One) и плавучие атомные электростанции (ACPR50S)[155].

Все эти инновации – в значительной степени результат собственных успешных научных исследований. Китай лидирует в рейтинге научной продуктивности (индекс Хирша), прежде всего за счет публикаций по теме атомной энергетики. А с 2008 по 2023 г. китайская доля в патентах на соответствующие разработки, включая патенты в области термоядерного синтеза, выросла с 1,3% до 13,4%.

Рис. 42

Китайский реактор Hualong One

Фото: © Wengen Ling / istockphoto.com

Излишне говорить, что Китай не смог бы максимально использовать свой интеллектуальный потенциал без задействования финансовых ресурсов. Около 70% стоимости китайских реакторов покрывается за счет кредитов госбанков по ставкам намного ниже тех, под которые привлекают финансирование западные энергетические гиганты. В результате 1 кВт·ч, вырабатываемый китайскими АЭС, стоит $2500–3000, что существенно дешевле аналогичных новых американских или французских атомных генераций.

Рассчитывая к 2030 г. построить 30 ядерных реакторов за рубежом, Китай выделяет на эту программу $145,5 млрд[156]. Но, помимо доступа к сравнительно недорогому финансированию, китайские атомщики предоставляют иностранным контрагентам комплексную отраслевую цепочку[157]. Благо сформировавшая собственный ядерный бренд CNNC (кстати, как и «Росатом») владеет технологиями строительства, эксплуатации и обслуживания АЭС.

В этом плане вполне логично и ожидаемо, что, предлагая свои услуги по строительству АЭС в Саудовской Аравии, Китай запросил примерно на 30% меньше, чем его конкуренты из Франции и Южной Кореи. В числе потенциальных китайских клиентов находятся и ЮАР, Кения, Судан, Египет, Турция, Казахстан.

Несложно обнаружить, что китайские атомщики всё активнее конкурируют как с американскими, французскими и южнокорейскими специалистами, так и с «Росатомом».

При этом наряду с безусловными преимуществами у Китая как поставщика ядерных технологий есть и довольно серьезные минусы. Это прежде всего отсутствие системы возврата отработавшего топлива. Большинство других лидеров мирового атомного рынка предлагают такую опцию. Кроме того, КНР не подписывала Венскую конвенцию о гражданской ответственности за ядерный ущерб.

Правда, во-первых, у Китая есть собственная нормативно-правовая база, регламентирующая действия в случае ядерного инцидента. А во-вторых, например, США и Франции тоже нет в числе подписантов упомянутой конвенции.