На сегодняшний день «Росатом» доминирует в таких секторах, как строительство реакторов (70% мирового рынка), обогащение урана (46% мировых мощностей) и поставки ядерного топлива (17% рынка)[150].

Шансы на сохранение или улучшение этих позиций в значительной степени зависят от мировой политической ситуации, остроты конкуренции с другими глобальными атомно-энергетическими лидерами и общих тенденций развития энергетики.

Все эти факторы в конечном счете будут определять развитие сотрудничества «Росатома» с растущими экономиками Глобального Юга – самыми перспективными потребителями гражданских ядерных технологий. Соответственно, в приоритете Азиатско-Тихоокеанский регион (АТР), Южная Америка, Африка.

В АТР, помимо Индии, Китая и Бангладеш, «Росатом» предлагает свои услуги Индонезии, Малайзии, Вьетнаму. С Мьянмой в марте 2025 г. заключено межправительственное соглашение о строительстве АСММ.

Из южноамериканских стран соответствующие переговоры ведутся с Чили, Сальвадором и Аргентиной. А с Бразилией «Росатом» обсуждает совместную добычу урана и лития.

Наибольшее число заказчиков у «Росатома» в Африке. Помимо Египта (о строительстве АЭС в котором мы уже писали), это Алжир, Гана, Эфиопия, Республика Конго, Нигерия, Руанда, ЮАР, Судан, Тунис, Уганда и Замбия. Меморандумы о взаимопонимании подписаны с Кенией и Марокко. Наконец, в июле 2023 г. Россия заключила соглашения о сотрудничестве в ядерной сфере с Буркина-Фасо, Мали и Нигером. На Западе тогда заподозрили Москву в стремлении распространить свое влияние на страны, прежде находившиеся в сфере интересов Франции[151]. С учетом ранее уже поднятой нами темы превращения атомной энергетики в один из ключевых элементов мягкой силы подобные предположения нельзя назвать абсолютно безосновательными. Но если брать, например, Нигер – это случай, когда атомно-энергетическая экспансия и решение геополитических задач взаимосвязаны. Ведь эта африканская страна входит в глобальную десятку по запасам урановой руды.

Необходимо, конечно же, упомянуть уже строящуюся АЭС «Аккую» в Турции, а также заинтересованность российских атомщиков в строительстве первой ядерной генерации в Казахстане.

При этом было бы крайне поспешно говорить об окончательной потере «Росатомом» западного рынка. По состоянию на конец 2023 г. российская госкорпорация продолжала поставлять ядерное топливо для 18 европейских реакторов в Чехии, Словакии и Венгрии. А руководство Болгарии, попытавшись было прекратить поставки российского топлива для АЭС «Козлодуй», обнаружило, что только переходный период в этом случае займет около четырех лет, с весьма негативными последствиями для национальной энергосистемы.

С другой стороны, Будапешт сохраняет заинтересованность в сотрудничестве с «Росатомом» по реализации €12,5-миллиардного проекта по строительству АЭС «Пакш–2». Благо 30-летний кредит на финансирование этой стройки предоставила Россия. Поэтому Венгрия – последовательный противник любых рестрикций ЕС в отношении российского атомно-энергетического сектора. Сербии «Росатом» готов предложить как малые АЭС, так и строительство энергоблоков большой мощности. «С сегодняшнего дня фактически в официальную повестку российско-сербских отношений внесена атомная энергетика», – глава «Росатома» Алексей Лихачев подытожил итоги визита президента Сербии Александра Вучича в Москву на празднование 80-летия Победы[152].

К сильным сторонам российского атомно-энергетического экспорта следует отнести не только возможность строительства под ключ и на предельно гибких финансовых условиях современных АЭС, оснащенных последними и хорошо зарекомендовавшими себя моделями реактора типа ВВЭР, с гарантией полного техобслуживания на протяжении всего срока работы станции и обеспечением последующей консервации по его окончании.

Предприятия «Росатома» берут на себя и поставку зарубежным клиентам топлива, и предоставление услуг по переработке и хранению ОЯТ.

Наконец, российская госкорпорация – один из мировых лидеров по экспорту высокопробного низкообогащенного уранового топлива (High-Assay Low-Enriched Uranium, HALEU), обогащенного от 5 до 20%.

США в 2024 г. объявили о постепенном (до 2028 г.) отказе от поставок российского урана. Но пока сколько-нибудь масштабное собственное производство HALEU американцы так и не наладили. «Мы до сих пор поставляем ядерное топливо США», – заявил в мае 2025 г. Владимир Путин на встрече с членами «Деловой России»[153].

Решение вопроса о ядерном топливе (хотя и несколько иного типа) может, с одной стороны, стать элементом урегулирования конфликта на Украине, а с другой – способствовать нормализации отношений между Москвой и Вашингтоном. Также в мае 2025 г. Алексей Лихачев сообщил о готовности «Росатома» «при наличии политического решения» вернуть США американское топливо, находящееся на Запорожской АЭС[154]. «Мы возвращаем отработавшее топливо в ядерный оборот, перерабатываем. Но что делать с американским, пока технологически до конца непонятно», – добавил Лихачев.

Принимая во внимание тот интерес, который администрация Трампа проявляет к ЗАЭС, пытаясь даже включить обсуждение принадлежности станции в собственные предложения по украинскому урегулированию, предложения «Росатома» можно расценивать как проявление уже не сугубо отраслевой, атомной, но «большой» дипломатии.

Таким образом, можно констатировать, что весьма успешная деятельность в условиях растущей геополитической напряженности и масштабного санкционного давления на Россию обогатила отечественную атомную госкорпорацию неоценимым опытом.

У «Росатома» достаточный запас прочности (включая компетенции и связи), который позволяет выдержать ужесточение рестрикций, если таковое произойдет. И выйти на траекторию более интенсивного роста в случае нормализации отношений России с Западом или по крайней мере с США.

Пожалуй, единственное, что может помешать такому развитию событий, – недоучет глобальных энергетических трендов и/или недооценка новых технологий и разработок, касающихся непосредственно атомной энергетики.

Тем важнее для «Росатома» укреплять связи с научным сообществом, причем не замыкаясь на наборе профильных дисциплин, но практикуя широкий междисциплинарный обмен с привлечением как представителей естественных наук, так и гуманитариев.