«Сей минерал если не нам, то потомкам нашим зело полезен будет», – так Петр I отреагировал на образцы каменного угля, добытого на берегах реки Донец в 1668 г., которые были представлены самодержцу во время Азовского похода.
Петровский прогноз оправдался очень скоро, когда на фоне строительства металлургических заводов на Урале сформировалась потребность в новом виде топлива. Его важность для Государства Российского подтверждалась и созданием специальных административных учреждений, управляющих развитием угольной отрасли. В 1700 г. появился Приказ рудокопных дел, в 1719 г. преобразованный в Берг-коллегию.
В 1721 г. опытный рудознатец Григорий Капустин открыл месторождение каменного угля близ притока Северского Донца – реки Кундрючьей. По результатам рассмотрения в Берг-коллегии доклада об этом открытии 7 декабря 1722 г. вышел петровский указ «О приискании на Дону и в Воронежской губернии каменного угля и руд». С этого момента начинается официальная история отечественного угольного промысла.
Стремление России создавать и разрабатывать собственную базу стратегически важного сырья не могло пройти незамеченным на Западе. На заседании Берг-коллегии 4 июня 1723 г. голландский кузнечный мастер Марко Peep сообщил о непригодности угля Юга России для использования в качестве топлива. Тульские кузнецы, которых Григорий Капустин привлек в качестве, как сейчас сказали бы, «независимых экспертов», подтвердили высокое качество полученных образцов и заявили о ненадлежащей оценке, данной Марко Peepом.
Тем не менее в 1724 г. для обследования южнорусских угольных месторождений была снаряжена повторная экспедиция, с участием иностранцев, включая британца Грегори Никсона. Тот пошел по пути Реера, представив в Берг-коллегию доклад о низком качестве образцов, полученных в Бахмутском уезде. Однако Капустин и здесь уличил оппонентов в недобросовестности, выразившейся, в частности, в пьянстве и саботировании разведывательных работ.
По итогам разбирательств, проведенных специально созданной комиссией, которую возглавил влиятельный царедворец Иван Телепаев, скомпрометированные иностранцы были выдворены за пределы Российской империи. Хотя в ряде исследований, главным образом украинских, именно Грегори Никсону отводится ключевая роль в становлении донецкой угледобычи в 1724 г. При этом умалчивается тот факт, что уже в 1723-м в тех же краях уже добывали уголь, а в соответствующих промыслах было занято до 200 человек.
Освоение каменноугольных богатств Сибири началось в 1721 г. с обнаружения рудознатцем Михайлом Волковым месторождения в Томском уезде (на территории современного города Кемерово).
В 1722 г. с открытия рудознатцами И. Палицыным и М. Титовым месторождения в Рязанской губернии был дан старт освоению Подмосковного бассейна.
Новый мощный импульс нарождающаяся российская угольная промышленность получила в сентябре 1723 г., когда Петр I издал указ «Об учинении поиска серной руды и каменного уголья в окрестностях Днепра».
В конце XVIII – первой половине XIX вв. российские ученые формируют научные основы развития отечественной угольной отрасли.
Архитектор и знаток горного дела Н. А. Львов (1753–1803) в 1786 г. активно занимался изучением природных богатств Валдайской возвышенности (район г. Боровичи), и в 1799 г. вышла его книга «О пользе и употреблении русского земляного угля»[34]. Львов не только описал преимущества российского угля по сравнению с британским, но и представил экономическое обоснование использования этого топлива на кирпичных и известковых заводах, сахарных фабриках, а также при отоплении в быту.
Рис. 2.5
Николай Александрович Львов (1751–1803)
Источник: Wikimedia Commons
Геолог и географ П. А. Чихачев (1808–1890) на основе изучения алтайских месторождений, начатого в 1842 г., сделал вывод о существовании сплошного массива, который назвал Кузнецким каменноугольным бассейном. Признавая научные заслуги Чихачева, Французская академия наук даже назвала его именем медаль, присуждаемую за лучшие географические исследования.
Рис. 2.6
Петр Александрович Чихачев (1808–1890)
Источник: Wikimedia Commons
Всего на рубеже XVIII–XIX вв. в России было открыто 25 крупных угольных месторождений. Но безусловное первенство принадлежало Донецкому бассейну, располагающемуся на территории Харьковской, Екатеринославской и Таврической губерний.
За 35 лет, с 1820 по 1855 г., шахты Донбасса увеличили добычу угля в 18 раз – с 0,25 млн до 4,5 млн пудов (см. рис. 2.7). Чему в немалой степени способствовал спрос со стороны учрежденного в 1833 г. Черноморского пароходства.
Рис. 2.7
Добыча угля в России, включая Донбасс (тыс. пудов)
В 1851 г. с создания Бачатской копи на Бачатском угольном месторождении, поставлявшего коксующийся уголь для нужд Гурьевского сереброплавильного завода, началось промышленное освоение Кузбасса. Правда, по вкладу в общенациональную угледобычу этот регион значительно отставал от Донбасса. Его доля на протяжении второй половины XIX в. не превышала 0,3%.
В 1858 г. русскими моряками на Посьетских копях был добыт первый уголь на Дальнем Востоке Российской империи. В дальнейшем угольные месторождения Уссурийского края разрабатывались в том числе для обеспечения нужд тихоокеанской эскадры.
В целом же до отмены крепостного права и по сравнению с другими угледобывающими державами российские успехи на этом поприще были весьма скромными. Так, в 1860 г. по объему добычи Россия (с ее 310 тыс. т) угля уступала Британии (62 436 тыс. т) в 400 раз, Германии (12 753 тыс. т) – в 81 раз, США (11 726 тыс. т) – в 75 раз и Франции (7453 тыс. т) – в 48 раз[35] (рис. 2.8).
Рис. 2.8
Объем добычи угля в Британии, Германии, США, Франции и России в 1860 г. (тыс. т)
«Великие реформы» Александра II дали импульс масштабному железнодорожному строительству. Почти за полвека – с 1861 по 1901 г. – протяженность российских железных дорог увеличилась в 39 раз.
В буквальном и переносном смысле основной кузницей этой национальной модернизации, потребовавшей значительных поставок угля и стали, стал Юг России.
В отличие от Урала, предприятия Донбасса не были обременены устаревшей техникой и не в таких масштабах использовали труд крепостных (которые в свете Крестьянской реформы избавились от соответствующего статуса).
Неудивительно, что в 1860–1900-е гг. добыча угля на донбасских шахтах возросла более чем в 50 раз[36]. Это в равной степени и стимулировало и было обусловлено притоком иностранного капитала, главным образом французского, бельгийского и британского.
В 1873 г. была основана Азовская угольная компания – детище английских промышленников Брадле и Стурма. По масштабам деятельности отличалось созданное в начале 1897 г. французскими банками «Генеральное общество горной и металлургической промышленности в России» с основным капиталом в 25 млн франков. Всего же в распоряжении банкиров находилось около 65,2% суммарного капитала российской угольной промышленности.
Но, пожалуй, самым успешным иностранцем, участвовавшим в промышленном освоении Юга России, стал Джона Джеймс Юза. При значительной поддержке российского правительства[37] этот британский предприниматель организовал крупное рельсопрокатное производство. Он построил металлургический завод, ставший градообразующим предприятием поселка Юзовка (в 1917 г. получившего статус города и с 1961 г. носящего имя Донецк), а также основал Новороссийское общество каменноугольного, железного и рельсового производств.
В 1870 г. Джон Юз доставил из Великобритании все необходимое для Юзовского завода оборудование, а также около сотни высококвалифицированных металлургов и горняков, в основном из Южного Уэльса. Продукция завода Юза с использованием местной руды и угля не только не уступала по качеству рельсам, изготавливаемым на британских заводах, но и превосходила их.
К 1912 г. свыше 70% всей добычи угля в Донбассе контролировали акционерные общества с иностранным капиталом. Расширился ареал использования иностранных активов в российской угольной отрасли. Например, в том же году несколько парижских банков создали «Алтайско-Сибирский консорциум» с капиталом 200 тыс. франков для организации «Акционерного общества Кузнецких каменноугольных копей»[38].
Наличие крупных иностранных акционеров, заинтересованных прежде всего в повышении рентабельности своих инвестиций, а также растущий объем заказов со стороны потребителей (прежде всего – строителей новых железных дорог) не могли не привести к укрупнению и консолидации угледобывающих производств. Если в 1878 г. свыше 58% угля добывалось на предприятиях с объемом добычи, превышающим 16 тыс. т, то в 1912 г. около 81% донецкого угля добывали шахты с объемом добычи свыше 160 тыс. т.