Бурное развитие отечественной угольной отрасли привело к тому, что Россия, достигнув в 1914 г. максимального объема добычи угля 36,1 млн т, заняла восьмое место в мире[39].

Из этих объемов 80% приходилось на каменный уголь, 16,4% – на антрацит и 3,6% – на бурый уголь (см. рис. 2.9).

Рис. 2.9

Доли видов ископаемого угля, добытого в России в 1913 г.

В то же время в энергопотреблении уголь существенно потеснил древесину. На его долю приходилось 63% всего используемого топлива (см. рис. 2.10). Иными словами, в российской экономике осуществился первый энергопереход.

Рис. 2.10

Изменение топливного баланса России (%)

Основными потребителями угля были, как мы отмечали ранее, железнодорожный транспорт и промышленность. На их долю в 1913 г. приходилось 52,4% от общего спроса на это сырье в Российской империи (см. рис. 2.11).

Рис. 2.11

Распределение промышленного потребления угля

Из промышленных предприятий по угольным закупкам лидировали металлургические заводы (40,1%), вторыми были производители продуктов питания и табачные фабрики (19,9%), третьими – мануфактуры (14,4%) (см. рис. 2.12).

Рис. 2.12

Основные отрасли – потребители угля

Крупнейшим угольным бассейном в Российской империи был Донбасс, доля которого в общероссийской добыче в период с 1887 по 1913 г. возросла с 45% до 70%. А после того как Германия во время Первой мировой войны захватила Царство Польское, где располагался Домбровский бассейн, на донецкие шахты приходилось уже 84% общенациональной выработки. При этом Донбасс был фактически эксклюзивным поставщиком антрацита.

В шахтах упомянутого выше Домбровского бассейна в 1913 г. было добыто почти 7 млн т, что составляло 19% общероссийского объема. Правда, польский уголь не подлежал коксованию, поэтому не использовался в металлургии. Основными его потребителями были промышленные предприятия Варшавы и Лодзи, а также железнодорожный транспорт.

В Подмосковном бассейне значительный прирост угледобычи наблюдался во втором десятилетии ХХ в. – с 1911 (177 тыс. т) по 1917 г. этот показатель увеличился почти вчетверо, со 177 до 706 тыс. т соответственно (см. рис. 2.13). Ключевую роль здесь сыграло Акционерное общество каменноугольных копей в Победенке Рязанской губернии.

Рис. 2.13

Добыча угля в Подмосковном бассейне (тыс. т)

На 1911–1917 гг. пришлась и заметная активизация уральских угольных производств – их выработка возросла более чем в 2,2 раза, с 695 до 1554 тыс. т. В этот период шахтеры Урала добывали, главным образом, бурый уголь и антрацит. А покупали это сырье, помимо железной дороги, металлургические и солеваренные заводы.

В свете строительства Транссиба и такой важной его составляющей, как Запсиб, все более значимую роль начал играть Кузнецкий бассейн, освоение которого позволяло железнодорожникам и металлургам минимизировать затраты, связанные с поставкой сырья из других угледобывающих регионов. В 1895–1917 гг. объемы добычи в Кузбассе выросли в 54,6 раза (рис. 2.14). В немалой степени этому способствовала и производительность труда, превышающая в 1,5 раза средний показатель по российской угольной отрасли[40].

Рис. 2.14

Добыча угля в Кузнецком бассейне (тыс. т)

Ведущим предприятием Кузнецкого бассейна являлось акционерное общество «Кузнецкие каменноугольные копи» («Копикуз»), учрежденное в ноябре 1912 г. Русско-Азиатским и Петербургским международным коммерческим банками, рядом французских инвесторов и при активном участии бывшего генерал-губернатора Туркестана В. Ф. Трепова.

В числе основных достижений «Копикуза»:

● геологические исследования центральных и южных районов Кузнецкого бассейна, благодаря которым угледобыча в этих районах в 1913–1917 гг. возросла в 15 раз;

● строительство Кемеровского коксохимического завода;

● восстановление Гурьевского металлургического завода;

● строительство Кольчугинской железной дороги;

● снижение тарифов на перевозку кузбасских углей на Урал и в европейскую часть России[41].

К 1917 г. в Кузбассе добывалось 1256,4 тыс. т. Впрочем, несмотря на столь впечатляющие успехи, доля кузбасских предприятий в общем объеме российской угледобычи оставалась весьма скромной – всего 3%. Бóльшая часть месторождений этого региона оставалась неосвоенной.

Транссиб – а точнее, входящие в эту транспортную мегасистему Забайкальская и Кругобайкальская железные дороги – простимулировал и освоение восточно-сибирских угольных месторождений. Прежде всего – Черемховского бассейна Иркутской губернии. Первая шахта здесь была заложена купцом I гильдии П. К. Щелкуновым в сентябре 1901 г. вблизи железнодорожной станции Черемхово. В 1906 г. на 11 черемховских предприятиях был добыт 1 млн т угля. В 1917 г. объем угледобычи достиг 2,6 млн т. В первые два десятилетия ХХ в. Черемховский бассейн был лидером по темпам роста добычи.

Интенсивное развитие угольной отрасли и повышение ее роли в национальной экономике не могло не привести к усилению влияния владельцев шахт. Прежде всего это выразилось в довольно успешных попытках вытеснить с внутреннего рынка зарубежных конкурентов, главным образом – британских.

С 1908 по 1913 г. угольный импорт в России вырос почти вдвое – с 4 до 7,8 млн т. Поставки из-за рубежа удовлетворяли около 18% внутреннего спроса в 1913 г. и 15% – в 1914-м[42].

Внешнеторговую фору британцам обеспечивал контроль над мировой угольной логистикой. Достаточно сказать, что такой крупный потребитель угля, как Санкт-Петербург, через Балтику получал импортное сырье по более низким ценам, чем то, которое поставлялось из Донбасса. За пуд британского угля в столице империи платили от 16 до 18 копеек, а за южнорусский – не меньше 22 копеек. Хотя, например, в Лондоне цены были на 40% выше российских. Но у британцев была возможность демпинговать на привлекательных для них рынках.

Тем не менее с подачи Съезда горнопромышленников Юга России правительство установило льготные тарифы для перевозки отечественной продукции, а с 1884 г. также стали применяться таможенные пошлины на импортируемый уголь.

Ключевую роль в таком «протекционистском развороте» сыграл Н. С. Авдаков (1847–1915), выпускник Петербургского горного института, начинавший свою профессиональную деятельность с должности рудничного инженера в Рутченковском горнопромышленном обществе, впоследствии ставший управляющим предприятия, а затем – совладельцем.

По инициативе Н. С. Авдакова в 1874 г. в Таганроге состоялся первый Съезд горнопромышленников Юга России. В 1892 г. появился постоянно действующий орган Съезда – Совет, который Авдаков возглавлял с 1900 по 1905 г.

Рис. 2.15

Николай Степанович Авдаков (1847–1915)

Источник: Wikimedia Commons

Следующим этапом стало создание под эгидой Съезда горнопромышленников Общества для торговли минеральным топливом Донецкого бассейна («Продуголь») – фактически первого российского угольного синдиката, правление которого в 1906 г. возглавил Авдаков.

На первых порах «Продуголь» объединял 13 предприятий, на долю которых приходилось 45% донецкой выработки. К 1910 г. их численность возросла до 24. «Продуголь» распределял квоты на добычу, тем самым управляя ценообразованием в интересах своих участников. В 1906–1912 гг. их доля в суммарном объеме добычи Донбасса выросла на 33,5%. Тогда как предприятия, не входившие в состав «Продугля», нарастили добычу всего на 3,3%.

Неудивительно, что, будучи главой столь влиятельного промышленного альянса, Николай Авдаков вскоре вошел в Государственный совет – высший законосовещательный орган Российской империи. А с 1907 г. возглавил Совет Съезда представителей промышленности и торговли.

Также вполне объяснимо назначение Авдакова на должность председателя Центрального военно-промышленного комитета на следующий год после начала Первой мировой войны. Одной из основных задач этого комитета была организация приоритетного снабжения топливом железнодорожных перевозок, связанных со снабжением армии.

Масштабы потребления угля для военных нужд наглядно иллюстрирует тот факт, что к 1917 г. доля железных дорог в общем объеме угольных закупок выросла вдвое по сравнению с предвоенным 1913-м – до 35%.

Правда, необходимость удовлетворять оборонные нужды и обусловленный этим фактором перекос в энергопотреблении Российской империи в годы Первой мировой войны привели к дороговизне и дефициту угля для отраслей, напрямую не связанных с обеспечением армии. А это, в свою очередь, – к ускорению инфляции и росту социально-политической напряженности. Последнее же не могло не стать причиной для распространения радикальных настроений.

Уголь, ставший фактически основным топливом первой отечественной индустриализации, в итоге послужил одним из катализаторов краха Российской империи.