Во второй половине XIX в. назрела объективная потребность в повышении концентрации производства, чтобы значительно увеличить конкурентный потенциал стран-участниц новой промышленной и колониальной гонки.

В 1893 г. британский шахтовладелец Джордж Эллиот опубликовал в газете The Times проект создания треста, под контролем которого должно было оказаться 80% национальной угледобычи. Таким образом, британская экономика могла бы получить дополнительно ₤11 млн ежегодной прибыли[27]. Однако коллеги-конкуренты Эллиота добились отклонения властями его предложений, впрочем, как и ряда аналогичных.

В этом смысле злую шутку сыграла благоприятная внешняя конъюнктура, обусловленная безоговорочным лидерством Британии на мировом угольном рынке и позволявшая даже сравнительно небольшим шахтам сохранять высокую рентабельность. Выгоды от объединения с конкурентами были для таких предприятий не столь очевидны, в отличие от издержек от потери независимости.

Между тем отказ от консолидации в большинстве случаев подразумевал также неспособность реализовать программы технического перевооружения. Хотя необходимость модернизации становилась тем острее, чем больше истощались угольные пласты.

В этом смысле страны, занявшиеся добычей угля позже Британии, оказывались более восприимчивыми к организационным и технологическим новациям, чем мировой отраслевой лидер.

Яркий пример – Германия, где уже в 1887 г. был создан Вестфальский союз по вывозу угля. А в 1893 г. появился Рейнско-Вестфальский каменноугольный синдикат, устанавливавший общие цены на уголь, обязательные для входящих в его состав предприятий, а также регулировавший продажу сырья.

Его ключевым зарубежным партнером стал Голландский профсоюз шахтеров, получивший эксклюзивные права на экспортные поставки вестфальского угля. Это открыло немецким угольщикам выход к морю через порт Роттердам[28].

Рис. 1.2

Гуго Стиннес (1870–1924)

Источник: Wikimedia Commons

Ключевую роль в развитии Рейнско-Вестфальского каменноугольного синдиката сыграл Гуго Стиннес (1870–1924), которого называли Королем Рура. Правда, изначально Стиннес, будучи управляющим нескольких шахт, пытался как раз обойти наложенные синдикатом ограничения в продаже угля.

С этой целью Стиннес начал продавать электростанции, построенной на границе каменноугольного бассейна шахты «Виктория Маттиас», не уголь, а дешевый пар из котельной шахты. Поскольку возможность продажи угля в виде пара никак не была учтена в учредительных документах синдиката, судебный иск против Стиннеса был проигран. Зато потом именно с помощью Стиннеса Рейнско-Вестфальский синдикат сумел стать главным поставщиком энергоносителей в Германии и главным поставщиком кокса в континентальной Европе.

Кроме Рейнско-Вестфальского каменноугольного синдиката Стиннес сотрудничал с Рейнским банком, Южно-Германской железной дорогой, производителем взрывчатых веществ WASAG и другими крупными немецкими компаниями. А на предприятиях Стиннеса работали более 600 тыс. человек.

В свою очередь, Рейнско-Вестфальский угольный синдикат к 2013 г. обеспечивал 93% добычи угля в Рурской области и 54% добычи угля в Германии в целом.

Помимо талантливых бизнесменов немецкому угольному рывку способствовала политика властей. Германское законодательство, в отличие от законодательства многих других стран, не предусматривало никаких, даже формальных, препятствий к организации картелей, синдикатов и их деятельности. Более того, в ряде случаев государство напрямую помогало монополиям, вступая в картели в качестве пайщика и субсидируя их[29].