Энергетический кризис 2021–2023 гг., обусловленный как геополитическими, так и климатическими факторами, не только доказал недальновидность бескомпромиссного следования «зеленой повестке», но и наглядно обозначил по-прежнему заметное место угля в мировой генерации.
Очевидно, что масштабного закрытия промышленных предприятий и неподъемного для домохозяйств взлета энерготарифов в Европе, равно как и социально-политических взрывов в Азии на фоне невозможности местных энергосистем справиться с последствиями аномальной жары, в значительной степени удалось избежать за счет резервной угольной генерации местных энергокомпаний.
В этом смысле страны, считающиеся развитыми, и те, которые называют развивающимися, оказываются, образно говоря, в одной лодке. И те и другие сильно зависят от такого сравнительно дешевого, широкодоступного, но при этом всячески стигматизированного экологическими активистами энергоносителя, как уголь. Это если не принимать во внимание тот факт, что использование данного вида топлива, наряду с обеспечением энергетической безопасности, позволяет сохранять гарантированную занятость в горнодобывающей промышленности, избегая шахтерских волнений и протестов, негативные последствия которых ощутили на себе многие страны.
Указанную ситуацию можно было бы рассматривать как предпосылку для формирования широкого международного альянса, призванного решать проблемы угольной отрасли, включая, конечно же, и фактор выбросов. Ведь, к сожалению, загрязнение атмосферы, связанное с деятельностью угольных генераций или промышленным использованием этого сырья, – никоим образом не вымысел. Другой вопрос – в спекуляциях и геополитических играх, которые прикрываются лозунгами о необходимости борьбы с изменением климата, декарбонизации и т. п.
Кстати, это одно из главных препятствий для создания угольного альянса, объединяющего развитые и развивающиеся страны, условно, ОЭСР и Глобальный Юг. Поскольку «зеленая повестка» для многих западных элит стала как раз инструментом сдерживания (и не только экономического) новых «центров силы».
Но даже если исходить из того, что с подачи Дональда Трампа и его администрации Запад перейдет от геополитики к геоэкономике и начнет руководствоваться скорее прагматическими соображениями, нежели отвлеченными доктринами, угольной тематике вряд ли суждено объединить человечество. Просто на смену «зеленой повестке» придут торговые войны, вынуждающие разные национальные экономики для преодоления новых и повсеместных торговых барьеров минимизировать собственные, в первую очередь энергетические, издержки. А это лишь обострит конкуренцию за уголь как наиболее доступный энергоноситель.
Тем не менее у стран Азии, Африки и Южной Америки есть шанс и мотивация все-таки выработать механизм координации усилий по балансированию угольного спроса и предложения. Одна из основных причин – густонаселенность этих новых «центров силы». Бурный рост численности населения в сочетании с высокими темпами урбанизации существенно увеличивает риск негативных социально-политических последствий в случае любых энергетических сбоев. С другой стороны, обеспечение стабильным рынком сбыта угледобывающих предприятий позволяет таким странам снизить напряжение на рынке труда, также чреватое серьезными социально-политическими последствиями.
Наконец, уже не первое десятилетие в мире функционируют межгосударственные объединения, неплохо зарекомендовавшие себя как площадки, на которых страны с развивающейся экономикой получают возможность совместно решать наиболее актуальные проблемы, купировать возникающие противоречия и отстаивать интересы своих участников на международной арене.
В этом плане нельзя не упомянуть Шанхайскую организацию сотрудничества (ШОС), а точнее – ее энергетический клуб, созданный в декабре 2013 г. Существенное его отличие от таких форматов, как ОПЕК или МЭА, в том, что здесь двери открыты и для поставщиков, и для потребителей энергоносителей. Неслучайно помимо участников ШОС в работе этого клуба принимают активное участие Монголия, крупный угольный экспортер, имеющий статус наблюдателя в ШОС, и Турция, не менее заметный угольный импортер, партнер по диалогу ШОС.
Другой потенциальной основой международного угольного альянса может стать платформа энергетических исследований БРИКС[253]. Использование этой площадки позволяет вовлечь в глобальную угольную координацию и кооперацию таких крупных экспортеров сырья, как Индонезия и ЮАР. Статусом партнера в БРИКС обладает и Казахстан, замыкающий десятку основных мировых производителей угля[254].
Задачами платформы энергетических исследований БРИКС являются:
● развитие кооперации в области энергетических исследований;
● поддержка реализации совместных проектов в энергетической сфере;
● поощрение обмена передовыми технологиями в области энергетики;
● формулирование и разработка предложений по расширению энергетического взаимодействия между странами БРИКС;
● содействие развитию образовательных и профессиональных контактов между научными кругами, бизнес-сообществом и другими заинтересованными сторонами в сфере энергетики;
● углубление сотрудничества с другими структурами БРИКС и международными форумами по актуальным вопросам глобальной энергетической политики;
● обеспечение обмена информацией, знаниями и передовым опытом в энергетической сфере.
В числе приоритетных направлений деятельности платформы, наряду с такими, как «Нефть и газ» и «Электроэнергетика», фигурирует также «Разработка месторождений угля». В рамках этого направления разрабатываются следующие темы:
● поисково-разведочные работы с нанесением на карты месторождений;
● геохимический метод исследования;
● новые методы анализа горных пород в скважинных условиях в режиме реального времени;
● разработка методов геофизических исследований скважин с глубиной зондирования несколько метров;
● разработка геофизического оборудования для исследования межскважинного пространства;
● разработка новых принципов телеметрии для передачи больших объемов данных в режиме реального времени от скважинного оборудования;
● беспилотные образцы для геологоразведочных работ;
● технологии дополненной реальности для контроля бурения и мониторинга коллектора;
● технологии моделирования свойств горных пород (Digital core);
● бассейновое моделирование на основе анализа больших данных и машинного обучения: точное выделение фациальных зон, определение основных этапов геотектонического развития, тектоническое районирование[255].
Объединение усилий ключевых игроков угольного рынка целесообразно не только для предотвращения отраслевых кризисов, чреватых падениями объемов добычи или обвалами цен на сырье. Взаимодействие в рамках таких организаций, как БРИКС и ШОС, позволяет оптимизировать затраты на исследования и инновационные разработки, связанные с модернизацией угольной отрасли, прежде всего – с повышением ее экологичности.
Яркий пример – генерация электроэнергии на ультрасверхкритических параметрах пара. Давление в 29,3 МПа достигается при температуре нагрева 605 °C, а повторного нагрева – 623 °C. Эта технология, которую активно развивает Китай, характеризуется более низким уровнем вредных выбросов и наибольшим для угольной генерации КПД. Так, инновационная разработка сжигания топлива в циркулирующем кипящем слое позволила корпорации Harbin Electric Corporation сконструировать энергоблок электростанции «Бинчанг» с рекордной на сегодняшний день мощностью 660 МВт[256].
Новые перспективы для угольной отрасли открывает совершенствование технологий газификации угля, совместного сжигания угля и биомассы, высокоэффективного производства с низким уровнем выбросов (HELE). Возрастает значение таких инноваций, как переработка угольных отходов и золы в графен и углеродное волокно, а также материалы для изготовления аккумуляторов электромобилей и оборонных систем[257].
Рис. 6.1
Энергоблок угольной электростанции «Бинчанг»
Источник: Harbin Electric Corporation
Очевидно, что с точки зрения дальнейшего повышения инновационности и экологичности угольной отрасли участники и партнеры ШОС и БРИКС будут обладать несомненными конкурентными преимуществами в случае дальнейшей институционализации формируемых под эгидой этих организаций межгосударственных угольных альянсов.