Уголь, ставший главным топливом промышленной революции в XIX в., несмотря на различные перипетии, обусловленные как объективными (переход к более активному использованию нефти, газа, а также гражданских ядерных технологий), так и субъективными (политизация «зеленой повестки» и декарбонизации) факторами, до сих пор не утратил своего значения для любой страны, заботящейся о своем экономическом суверенитете и энергетической безопасности. Доступность, сравнительная дешевизна, фактическая безальтернативность при производстве стали и цемента[258] делает невозможным полный отказ от данного вида топлива. Это касается даже так называемых чистых энергетических технологий – в производстве каждой ветряной турбины требуется 260 т стали, а следовательно – не менее 170 т коксующегося угля[259]. Неудивительно, что за последние два с лишним столетия потребление угля выросло с 0,02 млрд т в 1800 г. до 8,77 млрд т в 2024 г.
Сложно переоценить вклад угля и в развитие России на протяжении практически всех периодов отечественной истории – и дореволюционного, имперского, и советского, и постсоветского. При этом, как отмечает вице-премьер А. В. Новак, «наша страна обеспечена запасами [угля] более чем на 500 лет».
В статье «ТЭК России – 2050: надежность, технологичность, лидерство», опубликованной в мае 2025 г. в журнале «Энергетическая политика», г-н Новак также отмечает: «Одним из ключевых драйверов развития угольной промышленности останется экспорт. Определяющими факторами успеха российского угля на мировом рынке всегда были высокое качество, низкая себестоимость, близость к крупнейшим рынкам, обширные запасы и стабильные инвестиции в добычу на фоне других поставщиков. Для наращивания экспорта угля на растущие рынки Азиатско-Тихоокеанского региона будем продолжать развитие инфраструктуры. Для этого предусмотрено создание новых центров угледобычи вблизи рынков сбыта, расширение провозной способности ж/д Восточного полигона, строительство Тихоокеанской ж/д, подходов к портам Юга и Северо-Запада, увеличение пропускной способности СМП в части транспортировки угля, развитие портовой инфраструктуры и оптимизация транспортной логистики с использованием механизмов долгосрочного тарифообразования. Конкурентоспособность также будет обеспечена за счет дальнейшего повышения качественных характеристик российских углей»[260]. Уже к 2030 г. угольный экспорт в страны АТР планируется довести до 75 млн т.
Очевидно, масштабы страны, национальной экономики и стоящие перед ней задачи предполагают, что как минимум соразмерной с экспортом опорой для отечественной угольной промышленности является внутренний рынок. Об этом, в частности, говорил Президент России В. В. Путин на X Восточном экономическом форуме, когда, отвечая на вопрос о «непростых временах» у угольщиков, подчеркнул: «Мы в значительной степени должны ориентировать себя на внутренние потребности и на внутренний рынок. Если внутренний рынок будет потреблять нужные для нас объемы, мы сможем это использовать эффективно, то тогда никаких сложностей с конъюнктурой внешнего рынка, которые оказывали бы на отрасль такое влияние, просто не будет»[261].
А. В. Новак прогнозирует, что «уровень потребления угля на внутреннем рынке составит до 230 млн т/год к 2050 г.». При этом только мощность угольных генераций Сибири и Дальнего Востока достигнет 38 ГВт.
В рамках реализации этих планов «Русгидро» наращивает закупки угля для своих ТЭС. А руководство Кузбасса рассматривает проекты, позволяющие перейти от традиционного обогащения угля к созданию продукции с высокой добавленной стоимостью. По словам губернатора Кемеровской области И. В. Середюка, уже поступили предложения по выпуску таких продуктов, как углеволокно, полукокс, электроды для алюминиевой и титановой промышленности, жидкое и газообразное топливо, метанол, аммиак, водород, сорбенты и катализаторы.
Обсуждается также возможность более активного использования сибирских угольных генераций для майнинга криптовалют, хотя у этой идеи есть как сторонники, так и противники.
Как бы то ни было, но наличие гарантированно растущего внутреннего спроса обеспечит российских угольщиков большей свободой маневра во взаимоотношениях с зарубежными контрагентами. А это залог обретения весомости голоса России на мировом угольном рынке, в том числе и при решении вопроса о целесообразности и формате международного угольного альянса, опирающегося на институциональные структуры ШОС и БРИКС и объединяющего основных производителей и потребителей сырья.
Представляется, что появление подобного объединения не только было бы в интересах отечественной угольной отрасли, но и отвечало бы реализации основных геополитических задач. Прежде всего из-за той роли, которую уголь играет для большинства экономик Глобального Юга. Соответственно, укреплению связей России с этими странами только поспособствуют участие и активная роль нашей страны в координации производства и сбыта стратегически важного для них топлива.