Роль угля в мировой экономике в немалой степени обусловлена его доступностью. В отличие от месторождений нефти и газа, угольные расположены более чем в 75 странах мира. Хотя две трети мировых угольных запасов сконцентрированы на территории США, России, Китая, Индии и Австралии[230].

В 2024 г. совокупный объем угледобычи превысил 9 млрд т[231], из которых 82% пришлось на Азию[232]. Крупнейшими производителями сырья в последние годы стали Китай, Индия и Индонезия. При этом КНР и Индия также входят в число крупнейших угольных импортеров, а Индонезия, наоборот, лидирует по поставкам угля на мировой рынок.

В Китае добывается главным образом энергетический уголь, на этот вид сырья приходится более 80% угледобычи Поднебесной. Среди китайских провинций и регионов самыми угольными можно назвать Внутреннюю Монголию (34% добычи), Шэньси (23%), Шаньси (20%) и Синьцзян (6%). При этом только во Внутренней Монголии объемы добычи выросли на 5% в 2023 г.

В том же 2023 г. в Китае суммарно были добыты рекордные 4,61 млрд т. Такое увеличение объемов угледобычи стало результатом мер, принятых властями КНР во избежание повторения ситуации 2021 г., когда страна столкнулась с угольным дефицитом. По данным МЭА, в период с 2017 по 2023 г. инвестиции в добычу угля в КНР выросли на 65% (до $100 млрд)[233].

Побочным эффектом наращивания добычи стало повышение аварийности угольных предприятий. Из-за серии таких инцидентов в сентябре 2023 г. был введен запрет на строительство новых шахт с небольшой мощностью (менее 0,9 млн т в год), на которых, как правило, риск аварий выше.

Кроме того, наибольший вклад в увеличение добычи в 2023 г. внесли шахты среднего размера (до 91 млн т) и крупные рудники (до 63 млн т), в то время как небольшие рудники (до 13 млн т) показали незначительный рост выработки по сравнению с 2022 г.

В рамках решения задачи по обеспечению энергетической безопасности и минимизации рисков, обусловленных колебаниями цен на сырье, вызванных как рыночными, так и климатическими или геополитическими факторами, в Китае формируются стратегические резервы угля. Создание таких запасов стало возможно в том числе благодаря тому, что в 2022 и 2023 гг. предложение значительно превысило спрос. И откажись государство скупать излишки в угольный резервный фонд, шахтерам пришлось бы работать себе в убыток.

Согласно действующим нормам, объем коммерческих запасов должен быть не менее 15% от спроса. Но поскольку качество угольной продукции существенно ухудшается при длительном хранении, создаются также резервные производственные мощности, которые к 2030 г. составят 300 млн т в год.

Традиционно пиковых показателей потребление угля в Китае достигает два раза в год – зимой, в разгар отопительного сезона, и летом, на фоне повышенных нагрузок на энергосистему в условиях повсеместного использования систем кондиционирования воздуха.

С учетом того, что добыча в стране локализована в четырех регионах, оперативное снабжение сырьем всех потребителей в значительной степени зависит от развитости транспортной инфраструктуры. Ежегодно в Китае перерабатывается более 4 млрд т угля, при этом более 2 млрд т перевозится по железной дороге и свыше 800 млн т – морским транспортом. При этом на железнодорожных терминалах может храниться до сотен миллионов тонн. А запасы энергетического угля в 55 крупных китайских портах, согласно данным консалтинговой компании Mysteel, по состоянию на 21 февраля 2025 г. составили 72,92 млн т, приблизившись к рекордному показателю августа 2019 г. в 77,46 млн т[234].

Однако нередко из-за логистических издержек прямые импортные поставки в регионы, где расположены крупнейшие потребители, оказываются выгоднее, чем перевозка собственного сырья из регионов добычи.

В 2024 г. китайские закупки энергетического угля за рубежом выросли на 14,4% по сравнению с 2023 г.,[235] достигнув нового исторического максимума в 542,8 млн т[236]. Результат тем более примечательный для Китая, что в стоимостном выражении он составил $52,09 млрд[237], что на 1,8% меньше аналогичного показателя 2023-го.

При этом импорт каменного угля в Китае в 2024 г. увеличился на 13%, до 352,4 млн т, а бурого – на 17%, до 190,4 млн т[238].

В ближайшие годы из-за масштабного ввода ВИЭ-генераций, строительства новых АЭС и ГЭС отраслевые аналитики ожидают падения объемов китайского угольного импорта. По оценкам Китайской ассоциации транспортировки и распределения угля, в 2025 г. импорт может сократиться до 525 млн т[239].

Несколько иная ситуация с коксующимся углем. Только в 2024 г. его импорт увеличился на 20% до 122,1 млн т. При этом на долю Монголии пришлась почти половина – 56,8 млн т. Решающую роль и здесь сыграла доступность транспортной инфраструктуры – в 2022 г. Монголия завершила строительство железнодорожной ветки от месторождения Таван-Толгой на юге страны до границы с КНР.

Индия занимает второе после Китая место по приросту угледобычи. С 2023 г. в этой стране ежегодно добывается около 1 млрд т. Хотя темпы наращивания угольного производства не всегда одинаковы. Если в 2023 г. они составили 10% в полном соответствии с индийской национальной стратегией обеспечения энергобезопасности, то в 2024 г. этот показатель снизился до 7%, что во многом было обусловлено неблагоприятными погодными условиями. Из-за сильных проливных дождей пришлось прервать открытые горные работы. Правда, уже в августе 2024 г. Индия установила новый рекорд, доведя месячную добычу до 116 млн т. В целом же за первые три квартала 2024 г. запасы угля на электростанциях и рудниках увеличились на 30 млн т по сравнению с аналогичным периодом 2023 г.

По прогнозам МЭА, рост спроса на уголь в Индии, а также политика по снижению зависимости от импорта[240] и усилению энергетической безопасности приведут к увеличению добычи угля в ближайшие годы. Ожидается, что в 2027 г. данный показатель достигнет 1269 млн т, что на 170 млн т превышает результат 2024 г. Впрочем, Министерство угольной промышленности Индии более оптимистично, ожидая доведения объемов добычи до 1,4 млрд т к 2027 г.

Неизбежное следствие столь значительного наращивания угольного производства – повышение нагрузки на транспортную инфраструктуру, прежде всего – на железные дороги. А это чревато обострением конкуренции между грузовыми и пассажирскими перевозчиками.

Министерство угольной промышленности Индии намерено к 2030 г. довести до 75% долю угля в железнодорожных перевозках. Для этого определено 38 приоритетных инфраструктурных проектов, которые будут осуществляться в тесном сотрудничестве с Министерством путей сообщения. В стране также предпринимаются меры по оптимизации и ускорению с помощью специальных онлайн-модулей процедуры лицензирования добычи угля и получения разрешений на открытие новых шахт. Кроме того, планируется создание национальной угольной биржи для повышения ликвидности и прозрачности ценообразования.

По данным Министерства энергетики и минеральных ресурсов Индонезии, объем добычи угля в этой стране в 2024 г. составил 831 млн т, что на 7% превысило показатель 2023 г.[241] При этом свыше 85% индонезийского угля добывается в Южном Калимантане, Восточном Калимантане, а также Южной Суматре[242]. В свою очередь, от 30% до 44% ВРП этих регионов приходится на угледобычу. Когда в 2022 г. цены на уголь резко пошли вверх, в среднем до $345 за тонну, налоговые отчисления горнодобывающей промышленности Восточного Калимантана составили 4,6 трлн индонезийских рупий (эквивалентно $285 млн), обеспечив почти 40% доходов провинции. Однако при сокращении производства на ведущих сырьевых предприятиях Восточного Калимантана его добыча может сократиться на 65%. При этом не менее 17 тыс. горняков останутся без работы.

В целом же по стране в угледобыче занято более 150 000 человек. При этом массовые увольнения им грозят не только из-за окончания срока эксплуатации большинства шахт, который придется примерно на 2030-е гг.[243]. По оценкам Министерства энергетики и минеральных ресурсов Индонезии, из-за участия страны в четвертом энергопереходе к 2060 г. объемы ежегодной добычи угля могут снизиться до 250 млн т.

Индонезия в последние годы постоянно наращивала экспорт угля: с 356 млн т в 2018 г. до 518 млн т в 2023 г., правда, параллельно на 26% снизилась его стоимость. А в 2024 г. цены упали еще на 11,8%[244]. Но индонезийская экономика продемонстрировала способность неплохо адаптироваться к ценовым колебаниям одного из основных экспортных товаров. Не в последнюю очередь это произошло благодаря оперативному решению инфраструктурных проблем.

Так, по заказу индонезийской угольной компании Geo Energy китайские транспортники реализуют масштабный проект по строительству дороги и портового терминала. Введение в строй этих объектов позволит создать необходимые экономические условия для увеличения с 8 до 25 млн т ежегодной добычи на одной из шахт, приобретенной Geo Energy в 2024 г. В свою очередь, компания Bayan Resources инвестирует в увеличение до 60 млн т в год пропускной способности одной из ключевых магистралей. А госкомпания Bukit Asam в партнерстве с KAI Logistics разрабатывает систему погрузки и разгрузки на угольном терминале Kramasan в Южной Суматре, являющемся частью новой железнодорожной линии «Танджунг – Эним-Крамасан», которая будет введена в эксплуатацию к середине 2025 г.

В отличие от Индонезии, другой крупный угольный экспортер – Австралия – сравнительно небольшую часть (не более 20%) добываемого сырья поставляет на внутренний рынок, где потребление угля неуклонно сокращается на протяжении как минимум десятилетия. При этом объемы добычи с 1990 по 2022 г. выросли на 170%[245], приближаясь к полумиллиарду тонн. В числе основных австралийских угледобывающих регионов – Новый Южный Уэльс и Квинсленд.

Тем не менее, согласно прогнозам МЭА, к 2027 г. добыча угля в Австралии может снизиться до 423 млн т[246]. Главным образом из-за потери позиций на китайском рынке, где все больше растет доля Монголии. Этому способствует и геополитика, а именно – ухудшение взаимоотношений между Пекином и Канберрой. Кроме того, зарубежные потребители, готовые довольствоваться низкокачественным, а потому более дешевым углем, скорее предпочтут поставки сырья из Индонезии[247].

В целом МЭА ожидает в 2025–2027 гг. незначительного снижения мировой добычи угля, до 8984 млрд т[248], что согласуется с прогнозом очень слабого роста мирового спроса и формированием значительных запасов сырья. В частности, из-за снижения соответствующих потребностей Китая и дальнейшего наращивания собственной добычи в Индии мировой импорт энергетического угля сократится примерно на 10%, до 1,025 млрд т. Единственные страны, которые в ближайшие три года будут увеличивать угольный импорт, – Филиппины, Вьетнам и Бангладеш, при этом общий объем закупок этих стран вырастет на 5–16 млн т[249].

Впрочем, ситуация может кардинально измениться из-за изменения отношения к углю со стороны США (на фоне общего неприятия «зеленой повестки» нынешней администрацией Белого дома), а также из-за опосредованного, но весьма существенного влияния на угольный рынок тарифной политики Дональда Трампа. Как полагают отраслевые аналитики, установленные США таможенные барьеры вынудят развивающиеся азиатские экономики более активно минимизировать издержки. А это заставит их прибегать к более дешевым генерациям и энергоносителям. Уголь в этом смысле оказывается вне конкуренции.