В темноте снова раздался голос Уолтера:

— Рэнди, зачем ты нас сюда притащил?

Немного поближе ему ответил голос Лиз:

— Видимо, у него были на это свои причины.

Рэндал ничего не сказал ни той, ни другому. Они еще успеют выбраться из заточения: замки и тюремные сте­ны не могут стать серьезным препятствием для мало-мальски опытного волшебника, даже для начинающего, еще не сдавшего экзамен на звание мастера.

Прежде всего надо было подумать над другим вопро­сом: как они здесь очутились? Рэндал был уверен: его заклинания не имеют к этому никакого отношения. А голос человека, заговорившего с ними из темноты, пробудил в глубине его памяти какие-то смутные воспоминания, причем воспоминания неприятные, связанные с мраком и болью. Сейчас Рэндалу больше всего хотелось взгля­нуть на говорившего.

Он вызвал холодное пламя, чтобы разглядеть лицо сво­его товарища по заключению — но в ответ на его призыв не мелькнуло ни искры голубоватого света. Он ощутил лишь чувство болезненной пустоты, как будто что-то до­рогое и хорошо знакомое ускользнуло от него, оставив вместо себя лишь непроницаемую стену.

Рэндал снова попытался сотворить холодное пламя, и опять безуспешно. Его магические умения отдалились от него, оказались заперты по другую сторону глухой стены и недосягаемы. «Они так близки, — подумал он, подавив горестный стон, — и так недоступны».

— Рэнди! — послышался шепот совсем близко. Он по­чувствовал на плече легкое прикосновение руки Лиз. — Ты цел? Не ранен?

Юноша покачал головой.

— Нет, не ранен, — ответил он, стараясь не выдать го­лосом смятения и тоски.

— Тогда что случилось? Почему ты молчишь?

«Она слишком хорошо меня знает, — подумал Рэндал и глубоко вздохнул. — От нее ничего не скроешь».

— Моя магия... — ответил он. — Что-то преграждает ей путь.

При этих словах до него донесся далекий протяжный гул — звон огромного колокола, приглушенный толсты­ми каменными стенами темницы.

— Вот что в этом виновато, — произнес незнакомый голос. — Колокол. Пока на башне ежечасно звонит коло­кол, только здешний волшебник может заниматься маги­ей в стенах замка.

Рэндал обернулся к говорившему. Теперь, когда яркие круги, плававшие перед глазами после ослепительного золотистого сияния магических врат, исчезли, темнота вокруг казалась уже не такой непроницаемой. Его глаза различили решетку на двери камеры, сквозь которую лился тусклый сероватый свет. Он не был таким ярким, как бело-голубой свет холодного пламени, однако в по­лумраке Рэндал различил силуэт человека, сидевшего на полу, привалившись к стене темницы.

Хотя лицо узника было обращено к новоприбывшим, Рэндал сумел разглядеть лишь бледные щеки да породистый нос с горбинкой. Остальные черты скрывались за копной светлых волос, ниспадавших на лоб и глаза уз­ника. Но все равно юноше казалось, что он где-то уже видел это лицо. Волшебник сбросил с плеча успокаива­ющую руку Лиз и склонился над узником.

Вблизи Рэндалу удалось разглядеть, что несчастный был жестоко избит. Его светлую кожу покрывали бесчис­ленные синяки, на щеке и подбородке запеклась кровь из разбитой губы. Какие увечья скрываются под белой полотняной рубахой, запачканной кровью и грязью, Рэндал мог лишь догадываться.

— Кто ты такой? — спросил он.

— Три дня назад, — ответил узник, — я был кастеля­ном этого замка. Но теперь здесь правит захвативший власть волшебник. Завтра утром он повесит меня на крепостной стене.

Уолтер подошел и встал рядом с Рэндалом. Двою­родные братья всмотрелись в лицо товарища по заклю­чению.

— Твой голос мне знаком, — произнес наконец Уол­тер. — Поскольку мы оба здесь узники и хотя бы на вре­мя находимся в одинаковом положении, думаю, нам следует доверять друг другу и открыть наши имена. — Он замолчал. Человек на полу не ответил, и Уолтер про­должил: — Я сэр Уолтер из Дуна.

Узник еле слышно усмехнулся.

— Тогда нас не нужно представлять друг другу, — от­ветил он. — Мы уже знакомы. Я сэр Реджинальд из Вы­соких Пустынь.

Рэндал невольно отшатнулся.

«Теперь я понял, откуда тебя знаю, — подумал он. — Я хорошо помню синяки, которые поставили мне ты и твои друзья, когда я дал клятву не пускать в ход магиче­ское искусство, а ты посчитал меня всего лишь мальчишкой-конюхом... И хорошо помню все, что случи­лось потом».

После этого был рыцарский турнир в Таттинхеме, и окончился он бедой. Кто-то, вероломно подкравшись сзади, нанес Уолтеру страшный удар булавой в плечо, после которого поверженный рыцарь рухнул ничком в лужу собственной крови. Удар был нанесен исподтиш­ка; Уолтер не видел того, кто сразил его, но молва при­писывала бесчестный поступок сэру Реджинальду.

Если об этом помнил Рэндал, значит, помнили и ос­тальные. Даже во мраке подземной темницы Рэндал разглядел, как сжались кулаки его кузена.

— Я тебя хорошо знаю, — произнес Уолтер. — Если нам обоим удастся выбраться из этой темницы, нам бу­дет, о чем поговорить.

Узник приподнял голову, и в его движении Рэндал уловил следы былой гордости, хорошо знакомой ему с прошлых встреч.

— Даю слово чести: не я нанес тебе тот удар в Таттин­хеме.

— А почему мы должны тебе верить? — ледяным тоном спросила Лиз.

Сэр Реджинальд протянул руку в ее сторону, но, не дождавшись, чтобы девушка приблизилась хоть на шаг, снова уронил ее на солому.

— Молю вас, мадемуазель, сжальтесь. Завтра я умру — разве перед смертью я стану лгать?

Но Уолтер, стоявший рядом с Рэндалом, так и не раз­жал кулаков.

— Тот, у кого поднялась рука нанести человеку под­лый удар из-за спины, будет лгать даже перед лицом смерти... Но если это был не ты, скажи тогда, кто совер­шил эту гнусность?

Сэр Реджинальд рассмеялся — еле слышно, превоз­могая боль. «Он ранен гораздо сильнее, чем кажется на первый взгляд, — догадался Рэндал. — Синяки по всему телу, наверно, сломано ребро или два... По сравнению с этим та бездумная драка в темноте на гостиничном дво­ре покажется детской игрой».

— Спросите лучше об этом у своих союзников в лаге­ре барона, — ответил сэр Реджинальд. — У сэра Гийома из Гернфельда денег куры не клюют. И он хорошо знает, что я не виноват в том ударе, потому что нанес его он.

— И расхаживал по всему Таттинхему, возводя на­праслину на тебя? — Рэндал наконец овладел собой и сумел заговорить. — Это серьезное обвинение.

— Но справедливое, — возразил сэр Реджинальд. — Если когда-нибудь снова попадете в свой лагерь, спро­сите у вашего друга Гийома, какой монетой он уплатил выкуп герцогу Тибальду за своего коня и доспехи, если в день турнира у него не было ни гроша.

— Тибальд... — прошептал Уолтер. — Герцог сам был должен мне выкуп — в тот день я взял его в плен в тур­нирной битве.

— Должен-то должен, — отозвался сэр Реджинальд, — но так и не уплатил. Когда пришло время требовать вы­купа, ты лежал тяжело раненный; многие даже говорили, что ты умираешь.

Лиз вышла из темного угла и опустилась возле Рэнда­ла на грязную солому Она взглянула на сэра Реджиналь­да с недоверием, к которому примешивалось желание докопаться до правды.

— Ты хочешь сказать, что герцог Тибальд освободил сэра Гийома от выкупа в обмен на то, что тот пообещал убить Уолтера?

-Да.

Сомнение во взгляде Лиз не ослабло.

— У герцога золота столько, сколько ни один из нас в жизни не видел. Что означает цена лошади и доспехов для такого богача?

И снова до Рэндала донесся горестный смех сэра Ре­джинальда.

— Герцоги платят не такой же выкуп, как простые ры­цари. Иногда от властителей такого ранга требуют зам­ков или городов, и им приходится отдавать их. Ты, сэр Уолтер, за счет герцога мог стать очень богатым челове­ком — но гордости в нем не меньше, чем богатства.

— Занятная история, — проговорил Рэндал. — Если она правдива. — Он в упор взглянул на сэра Реджиналь­да. — Ты говорил, что здешний волшебник изгнал тебя с должности кастеляна. Почему?

Сэр Реджинальд вздернул подбородок.

— Он заявил, что я нарушил клятву верности моему господину — но я пообещал уберечь Колокольный за­мок от осады и разграбления и сдержал слово.

— Тогда в чем же твоя вина? — спросила Лиз, и одно­временно с ней Рэндал поинтересовался: — Почему вол­шебник счел себя вправе арестовать кастеляна, назна­ченного самим лордом Фессом?

— Я не совершил ни одного поступка, которого мог бы стыдиться, — ответил сэр Реджинальд. — Но у вол­шебника иные взгляды, а он родной племянник лорда Фесса.

— Ага, — воскликнула Лиз, — теперь дело проясняется.

— Но не до конца, — возразил Уолтер. — Ты сам так и не уплатил мне выкуп за тот турнир — теперь я требую его с тебя. По моему мнению, правдивое объяснение станет хорошей уплатой долга.

Но сэр Реджинальд покачал головой.

— Прости. Это объяснение затрагивает не только меня...

— Неважно, — тихо перебил его Рэндал. — Потом по­говорим. Кто-то идет.

В коридоре замаячил тусклый огонек. Он приближал­ся, и Рэндал разглядел, что свет исходит от лампы, чуть покачивающейся в руках у молодой женщины, одетой в изящное платье. После почти полной темноты тюрем­ной камеры слабый язычок пламени показался Рэндалу ослепительно ярким.

Увидев эту женщину, сэр Реджинальд с трудом попы­тался подняться на ноги.

Дама кинулась к нему.

— Нет, не надо! Не вставай! — воскликнула она и опустилась на колени у двери тюремной камеры. Она постави­ла бронзовую лампу на пол возле себя — по стенам запля­сали причудливые багровые отблески и угольно-черные тени. Дама протянула руки и сквозь дверную решетку кос­нулась пальцев сэра Реджинальда.

— Волшебник сторожит меня, не спускает глаз, — то­ропливо прошептала она. — Я не могла прийти раньше.

— Моя госпожа, тебе вообще не стоило приходить сюда, — проговорил сэр Реджинальд. — Если он заста­нет нас вместе, то рассердится еще сильнее.

Дама покачала головой.

— Он и без того не пускает меня к тебе. Что может быть страшнее, чем не видеться с тобой? Я не могу до­пустить, чтобы ты оставался здесь один.

Сэр Реджинальд одарил ее печальной улыбкой.

— Ты сама доброта, — прошептал он с напускной веж­ливостью, за которой, как догадался Рэндал, скрывается жестокая внутренняя борьба — сэр Реджинальд пытался овладеть собой. — Но я здесь уже не один.

Юная леди бросила взгляд на Рэндала и остальных, однако при этом не выпустила руки сэра Реджинальда. В желтоватом свете лампы Рэндал разглядел светлые во­лосы и голубые глаза незнакомки. Однако девушку нельзя было назвать красивой — по правде говоря, она была довольно бесцветна, с узким бледным лицом. Кон­чик длинного носа покраснел — видно, бедняжка долго плакала в одиночестве. Но глаза ее, хоть и опухшие от слез, были полны доброты и ума.

— Кто вы такие? — спросила девушка. — И как попа­ли сюда? Я не видела вас раньше, а ворота ни на миг не открывались... Я следила.

Уолтер поклонился так любезно, как будто их не раз­деляла дверь тюремной камеры.

— Мы воины барона Эктора, из лагеря, что стоит за стенами, — представился он. — Я Уолтер из Дуна, это мой кузен Рэндал и мадемуазель Лиз. По-видимому, ваш волшебник расставил западню, и мы в нее попались.

— Больше всего на свете он любит всяческие ловуш­ки и хитрости, — горестно вздохнула леди и огляде­лась — со всех сторон ее окружали темные каменные стены и железные решетки. — Он играет с нами, как кошка с мышью, наблюдает и выжидает. Вот до чего мы дошли из-за этого мальчишки-колдуна и его бесконеч­ных интриг.

Рэндал вгляделся в лицо юной леди.

— Кажется, я начинаю кое-что понимать. Вы та самая леди Бланш, которую лорд Фесс хочет выдать замуж за герцога Тибальда?

— Верно, — с горечью ответила дама. — А раньше он обещал меня барону Эктору из Биррелла, и пообещает еще кому угодно, если решит, что новая помолвка при­несет ему больше выгоды, чем предыдущая.

— Но до завтрашнего утра, пока я жив, — воскликнул сэр Реджинальд, — высокородная леди Бланш останет­ся моей женой.

Уолтер изумленно ахнул.

— Твоей женой? Но как?..

— Неподалеку отсюда, в лесах, живет колдунья, — по­яснила леди Бланш. — Испокон веков, никто не помнит, сколько лет, она венчает здешний деревенский люд. Мы втайне, через задние ворота, вышли из замка и сходили к ней.

«Наверно, это была Данна», — подумал Рэндал, но вслух ничего не сказал.

Леди Бланш содрогнулась от страшного воспоминания. — Когда мы вернулись, волшебник уже поджидал нас.

— И за это он бросил тебя в тюрьму? — спросил Уол­тер у сэра Реджинальда.

Кастелян кивнул, поморщившись: видимо, даже та­кое простое движение причиняло ему боль.

— Он был... недоволен.

В испещренной тенями темноте Лиз сочувственно покачала головой.

— Если этот волшебник — племянник лорда Фесса, — проговорила она, — и разделяет честолюбивые замыслы дяди, то я прекрасно понимаю, почему он хочет пове­сить тебя на крепостной стене. Чью-то жену не так-то просто выдать замуж во второй раз, но вдова — совсем другое дело.

— Перестань, ты огорчаешь мою супругу, — резко пе­ребил ее сэр Реджинальд.

Но леди Бланш не обратила внимания на слова девушки-лютнистки. Она, не сводя глаз, смотрела сквозь железную решетку на Рэндала, и на ее лице засветилась надежда.

— На тебе мантия с капюшоном, — сказала она юно­ше. — Неужели ты тоже волшебник?

— Всего лишь вольный подмастерье, — ответил Рэн­дал. — Но никому от этого нет никакой пользы. Пока ежечасно звонит на башне замка бронзовый колокол, внутри этих стен моя магия бессильна. Если бы вы суме­ли заставить колокол замолчать...

— Много сильных людей пытались уничтожить коло­кол, — возразил сэр Реджинальд. — Но никому не уда­лось оставить на металле даже царапинки. Неужели юной женщине окажется по силам то, в чем потерпели неудачу мужчины? — Сэр Реджинальд сквозь решетку пылко стиснул тонкие пальцы леди Бланш. — Моя гос­пожа, не стоит докучать волшебнику просьбами за меня, иначе он может позабыть свой страх перед дядей и как-нибудь навредит тебе.

Бланш улыбнулась сэру Реджинальду, потом снова перевела взгляд на Рэндала.

— Он прав, — произнесла она. — В одиночку мне не уничтожить колокол — но что, если я помешаю ему за­звонить в урочное время? Поможет ли это?

В душе у Рэндала снова затеплилась надежда.

— Я точно не знаю, — ответил он. — Но попробовать стоит.

— Тогда я постараюсь сделать так, чтобы колокол не зазвонил, — пообещала леди Бланш. — После этого по­пробуй найти способ убежать, только захвати с собой моего мужа.

— Но что же будет с тобой? — вскричал сэр Реджи­нальд.

— Не волнуйся, — успокоила его леди Бланш. — По­ка лорду Фессу хочется мнить себя всемогущим власти­телем, возводящим королей на трон Брисландии, он будет беречь меня, как самое драгоценное сокровище. А по­ка ты жив, он не сможет выдать меня замуж ни за гер­цога Тибальда, ни за кого-либо другого. Поэтому твое спасение станет залогом свободы для нас обоих. Давай наберемся терпения и дождемся того дня, когда мы снова будем вместе.

Она осторожно выпустила руку сэра Реджинальда и подхватила бронзовую лампу.

— Будьте наготове, — предупредила она узников и поднялась на ноги. — Не знаю, сколько времени мне по­требуется.

Вскоре ее шаги затихли в конце коридора, исчез за поворотом тусклый блеск лампы. Сэр Реджинальд встал на колени возле решетки, до которой только что дотрагивались ее пальцы, и долго стоял, ничего не говоря. Все остальные ждали в напряженном молчании.

Первым заговорил Уолтер.

— Кто-то идет. Но не леди.

Рэндал опустился на колени рядом с сэром Реджинальдом и прислушался. Вскоре до него тоже донесся приглушенный звук шагов. Они приблизились к двери тюремной камеры, и возле решетки выросла сум­рачная фигура в капюшоне. В отличие от леди Бланш, новоприбывший не удосужился захватить с собой лампу: он остановился напротив двери в камеру и под­нял руку.

Из его ладони взметнулся беловато-голубой вихрь хо­лодного пламени. По стенам заплясали черные тени с резкими краями. От внезапной вспышки света Рэндал зажмурился и поднял глаза.

Перед ним стоял юноша ненамного старше его само­го, одетый в черную мантию с капюшоном — знак воль­ного подмастерья-волшебника. Но, в отличие от Рэндала, чья накидка была сшита из простой ткани и изрядно потрепалась и запачкалась за долгие месяцы странст­вий, мантия новоприбывшего волшебника была скрое­на из роскошного черного бархата, капюшон и длинные рукава подбиты мягким собольим мехом. На шее висел бронзовый медальон на кожаном шнурке.

«Значит, вот он каков, здешний волшебник, которого так боятся сэр Реджинальд и леди Бланш, — подумал Рэндал. — Может быть, он не так опасен, как они пола­гают. Определенно не мастер».

Но тут волшебник откинул капюшон, и все только что зародившиеся надежды Рэндала развеялись в прах. Он хорошо знал это лицо — видел изо дня в день все го­ды учебы в Школе, и за прошедшее время эти черты ма­ло изменились. Болезненно-желтоватые щеки стали не­много пухлее, черные волосы — не такими вихрастыми, но темно-карие глаза под тяжелыми веками глядели с прежним выражением — странной смесью крайнего са­модовольства и недовольства другими.

Волшебником Колокольного замка, племянником лорда Фесса был Гаймар, давний знакомый Рэндала по Школе волшебников, много месяцев деливший с ним комнату в спальном корпусе. Тот самый Гаймар, кото­рый едко насмехался над первыми неуклюжими попыт­ками Рэндала освоить непростое искусство волшебства, тот самый Гаймар, чьи злобные выходки заставили Рэн­дала покинуть их общую комнату и искать жилье в горо­де. Гаймар всегда, даже в годы ученичества, превосходил Рэндала в волшебном искусстве.

«Вряд ли стоит удивляться тому, что сейчас он захва­тил власть в Колокольном замке, — подумал Рэндал. — В Школе каждый знал, что он приходится родственни­ком какому-то могущественному лорду».

В голубоватом свете холодного пламени Гаймар оглядел Рэндала с ног до головы и снисходительно усмехнулся.

— Вот уж кого я меньше всего ожидал заполучить в свои сети... да еще и в мантии вольного подмастерья. Интересно, знают ли Регенты в Школе, что ты напялил на себя этот наряд? Слыхал я, что тебя вышвырнули из Школы.

— Это было очень давно, — ответил Рэндал. — С тех пор случилось много разных событий. — «Если Гаймар не знает, каким образом окончилось мое ученичество, то не стоит ему рассказывать, — подумал он. — Его неосве­домленность может пойти мне на пользу».

Гаймар улыбнулся.

— Но ты, я вижу, почти не изменился. Все такой же недотепа — даже не хватило ума без посторонней помо­щи выбраться из расставленной мною ловушки.

Рэндал постарался прикинуться еще большим невеж­дой, чем считал его Гаймар.

— Ловушки? — с недоумением спросил он. — Какой ловушки?

Гаймар ухмыльнулся еще самоувереннее прежнего.

— Когда кто-то помешал нашей внезапной атаке, — пояснил он, — я понял, что барон Эктор привел с собой волшебника. Но у меня есть немало помощников, и я ус­троил так, что золото барона исчезло из лагеря, причем таким способом, какой мог придумать только волшеб­ник. Я сделал это потому, что знал: первое, что сделает опытный волшебник, чтобы очистить от подозрений свое имя, — сотворит заклинание, позволяющее увидеть то, что произошло ранее. Остальное было совсем просто: я начертил собственный магический круг, чтобы тот, кто прибудет колдовским путем из будущего, сам захлопнул бы западню и был перенесен сюда. Но у тебя никогда не было сил, которых потребовало бы заклинание возврата в прошлое. Кто тебе помогал?

Рэндал покачал головой.

— Как ты думаешь, кто бы это мог быть?

— Хватит валять дурака, — бросил Гаймар. — Меня не обманешь. Сам должен знать. И не пытайся солгать: ра­но или поздно ложь отравит даже те жалкие крохи ма­гии, которыми ты обладаешь, и что тогда от тебя оста­нется? Вот уж не позавидовал бы тебе.

— Никто мне не помогал.

— Думаешь, я тебе поверю? — фыркнул давний сосед Рэндала по комнате. — Да ты и свечу не мог зажечь до середины второго курса, и экзамены-то сдал еле-еле. Так говори же: кто из них тебе помогал?

Он окинул внимательным взглядом всех пленников одного за другим: сначала посмотрел на Уолтера, но по­том отверг эту мысль, покачав головой.

— Не ты... у стоеросовых дубин вроде тебя обычно хватает мозгов не вставать на пути у таких, как я. — По­том его взгляд переместился на Лиз: — Остаешься ты. Я всегда догадывался, что с тобой дело нечисто.

Гаймар оделил Рэндала презрительной улыбкой.

— Прими мою благодарность. Я давно пытался пой­мать деревенскую ведьму, которая умет менять свое об­личье. Охотился за ней с того самого дня, когда она по­смела обвенчать этого предателя-кастеляна и леди Бланш. Но она все время от меня ускользала — если бы ты не затащил ее в мою ловушку, то она и по сей день разгуливала бы на свободе.

«Он считает, что Лиз — это Данна, — догадался Рэн­дал. — Видимо, колдовство колокола действует и на не­го, раз он не разглядел, что в девочке нет ни капли маги­ческой энергии».

Лиз тем временем успела войти в свою роль.

— Соперничество, между нами, еще не завершено, — воинственно воскликнула она. — Но я пока предпочи­таю выжидать.

Гаймар расхохотался.

— Выжидай, выжидай. Посмотрим, много ли пользы принесет тебе твое терпение. Завтра на рассвете вас всех троих повесят на крепостной стене рядом с сэром Ред­жинальдом. — Он снова рассмеялся, погасил свой кол­довской свет и удалился.

После его ухода узники остались в темноте. Они бы­ли так подавлены, что не хотели даже говорить. Где-то высоко над ними колокол пробил еще один час, и при этом грозном звуке Рэндал содрогнулся.

«Сколько еще раз прозвонит колокол до завтрашней зари? — подумал он. — Теперь все зависит от леди Бланш. Если она не успеет добраться до колокола и не заставит его замолчать, нам всем конец».