Кофе давно остыл. На его покрывшейся пленкой поверхности отражалось окно с веселенькими шторками в мелкий цветочек.

Таня плотно сидела в смартфоне и, забыв про кофе, мониторила новые выпуски, общалась в своем чате в Тудаграме, переписывалась с приятельницами. Запланированный на сегодня покос травы она отменила. Было просто лень. Да, хотелось сидеть и ничего не делать, хотя, как это – не делать? Она спасала мир, чувствуя, что выполняет очень важную миссию – выводит на чистую воду лгунов и обманщиков, тех, кто возомнил себя блогером и теперь вводит в заблуждение порядочных людей, выдавая желаемое за действительное.

Кошка Зефирка, неожиданно окотившаяся на днях, забилась под диван, таращилась из дальнего угла и наотрез отказывалась оттуда вылезать кормить свой разноцветный выводок, голосивший в пять розовых ртов в коробке возле крыльца.

Имя кошке дала Лада, притащившая ее с какой-то помойки лет пять назад, грязную и завшивленную. Маленький липкий черный комок с розовым ртом и голубыми глазами после водных процедур под аккомпанемент пугающих воплей, убрав растопыренные во все стороны когти, явил белоснежную взбудораженную лохматость.

Зефирка она и есть Зефирка. Таня кошек недолюбливала с детства, уж слишком они «самипосебешные» и «себенаумешные», лишь позволяют себя любить. Но с этой белоснежной, вечно взлохмаченной бестией они каким-то чудом нашли общий язык и признали друг друга. Вечерами кошка залезала к Тане на колени, и они вместе работали за компьютером. Таня делилась с ней новостями, чесала за ухом и гладила пальцем короткую шерсть над розовым кончиком носа. Кошке нравилось, а Таня к ней привыкла.

Потом Лада съехала, а кошка осталась с родителями.

– Будет вам вместо меня, чтобы вы не скучали. Там, на съеме, нельзя с животными, – изрекла дочь и вышла из дома лишь с одним чемоданом.

Откуда у кошки организовался приплод, Таня так и не поняла. Просто вышла утром до ветру – туалет был, как и в большинстве летних дач, на улице, еще отец его сколотил сам, построил аккуратный домик и даже унитаз туда пристроил, подключив его к летнему водопроводу. Пока шла в рассветном полумраке почти на ощупь, в кустах что-то пищало, стонало и почти хрюкало. Присмотревшись, подсветив телефоном, там она и обнаружила Зефирку в алых пятнах на белоснежной шерсти в окружении пяти голых розовых комочков.

«Нужно было утопить сразу, да я как-то растерялась», – писала Таня своей виртуальной подруге с ником @LanaS.

В реальной жизни они ни разу не встречались, познакомились на почве совместной устойчивой нелюбви к Вере Редрик и частенько подшучивали, что если бы не Верка, то как бы они нашли друг друга?

«Сколько им уже?» – интересовалась @LanaS в ответ.

«Может, неделя. Что делать-то с ними?»

«Ну, кошка их покормит до месяца, а потом отдашь кому-нибудь».

«Так она не кормит».

«Ну так утопи. В ведро опускаешь, потом выбросишь. В деревнях так и поступают».

«Ладно. Подумаю», – отвечала Таня, а сама смотрела на коробку с голодными розовыми носами, такими же ровно, как тот, что она гладила и чесала каждый вечер, и понимала, что утопить их она точно не сможет, но и оставить себе тоже совершенно невозможно. Да и просто какая-то глупость!

«Слушай, а что там Верка?» – @LanaS решила сменить тему.

«Нет ее сегодня. Детей и мужа бросила. Умотала куда-то», – отчиталась Таня.

Они переписывались в Тудаграме на своем собственном канале, точнее, на Танином, который она создала, чтобы собрать всех, кого заблокировала Верка. Да, они звали ее между собой только Веркой. Все девочки подружились в разных соцсетях, комментировали, обсуждали и личный блог Веры Редрик, и ее программу с обзорами интерьеров.

А что? Для чего же она все выкладывает, если не для того, чтобы обсуждать и получать советы. Но Вера вовсе не воспринимала критику. Неадекватно реагировала. Блокировала даже за малейший намек на то, что кому-то не нравится, как она ведет репортаж или каких она выбрала героев.

«Ведь реально сплошные слова-паразиты в речи!»

«Эти ее „вот“, „ну“, мычание между фразами, невозможно же слушать!» – клокотали люди в чате.

«А что это за героиня сегодня? Мыромойка какая-то, а все туда же! Не ожидала, что Верка так низко падет».

Таня жила в МайТубе, а теперь и в Тудаграме уже почти четыре года. Со своим каналом дела у нее пошли не очень. Она помучилась около года, даже вышла на монетизацию – ей накапали какие-то центы, а потом и доллары за просмотры. Но подписчики прибавлялись медленно несмотря на то, что она монтировала хорошие выпуски и находила востребованные темы. Чуть подучившись, Таня поняла, что канал лучше вести на одну основную тематику, тогда будет больше просмотров. Но более тысячи, максимум двух тысяч ее ролики не набирали. Хотя фильмы про маньяков и серийных убийц, как и книги про них же, пользовались популярностью, особенно американские и в кинопрокате.

«Так что ты расстраиваешься? Там же все схвачено такими, как Верка. Она же платит за все и подписоту накручивает! – успокаивала Таню новая подруга. – Я и сама пыталась канал вести. У меня тема – огонь была. Каждый день сама в эфир выходила. „Бизнесвумен без пенсии“ – может, попадался тебе мой канал? Меня женщины хорошо смотрели. Я других блогеров обсуждала, так ко мне их аудитория и шла. Смотрела чужие каналы, видела, какие ролики набирают больше всего просмотров, и снимала разоблачение. Знаешь, какие битвы в комментариях были! А комменты двигают контент».

«Да? Супер! И что, прямо видео снимала и не боялась себя показывать? Монетизация была?»

«Так в том-то и дело, что была, но это такие копейки! Да и тех лишили теперь. А без денег какой смысл в комментариях общаться с этими неадекватами, бьющимися за своего любимого блогера с теми, кто видит всю правду про него? Да еще видео снять нужно, смонтировать и разместить! Знаешь, сколько времени на все это уходило? А просмотров – тысяч десять, это мой максимум был. Не дает МайТуб маленьким блогерам пробиться. Все там у них по знакомству и за деньги, вот так Редрики и вещают из каждого утюга. Утром вставала, чаек или кофеек, ободок с бантом на голову надевала и на крыльцо выходила, включала камеру и примерно полчаса обсуждала интересующую их тему. Муж бесился, что я домом не занимаюсь и огород забросила. Ну, а потом монетизацию отключили на МайТубе, и я в комментаторы сама ушла. Привыкла уж в Сети сидеть. Скучно без этого».

Вот и Таня годик помучилась, а потом перестала вести на МайТубе канал «Страх за поворотом», решив, что нет смысла тратить столько времени и сил напрасно там, где все схвачено другими, еще раз убедившись, что все их просмотры и большое количество подписчиков – вранье.

Вера после отключения монетизации стала вести еще четыре соцсети, в том числе и Тудаграм, где у Тани теперь тоже есть свой канал и даже шестьдесят три подписчика. Точнее, это не канал, а группа, где каждый участник может что-то выкладывать в общий чат и потом обсуждать. В этом клубе по интересам все «дружили против» Веры Редрик, и это было так здорово – найти столько единомышленников.

Таня и три ее администратора чата искали тех, кому интересна их общая тематика, и приглашали через личные сообщения к себе в группу.

Админы были необходимы, если вдруг кто-то посторонний по ссылке к ним в группу залетал и начинал защищать Веру или, что еще хуже, оскорблять и обвинять участников их дружной компании, переходя на личности. А бывало, и боты какие-то вдруг присоединялись, тогда админы «чистили» неформатных участников для сохранения комфортной обстановки.

Каждый участник их комьюнити мог разместить комментарий, отзыв, фото, видео или скрин экрана, содержащие информацию о Вере, ее выпусках, семье, детях, муже. Особенно ценилась информация не из открытого доступа. Поскольку Вера не показывала мужа и детей, всем, конечно, было интересно больше знать про отношения в семье, видеть фото детей и мужа, знать, что у них есть из имущества, где учились, какая у Веры ранее фамилия была. А ведь это именно Таня нарыла информацию про Веркину девичью фамилию.

«Ну что, Вера Кривоколенная-Редрик, спряталась за мужем?» – задала как-то в чате на МайТубе вопрос Таня.

Она случайно пересеклась с женщиной в салоне красоты на маникюре, где на большом экране шел Верин ролик с обзором чьей-то квартиры. И та узнала Верочку, дочку своей сослуживицы.

Всплеснула руками и сообщила на весь салон:

– Ой, это же Верунчик, дочка Любы Кривоколенной! Надо же, как выросла и какая красавица стала!

За такую новость, вброшенную в виртуальное пространство, Таня на несколько дней обрела повышенный интерес к своей персоне от всех комментирующих. Она сама дорисовала легенду о фамилии, придумав, как Верка ее стыдилась и мужика заставила на себе жениться, мечтая не быть Кривоколенной. С каждым днем Танино сказание обрастало новыми подробностями, и в какой-то момент она поняла, что плохо помнит, с чего все начиналось, но остановиться уже не могла. Ей были приятны всеобщее внимание и собственная экспертность в вопросах, касающихся лицемерки Редрик.

Таня стала увлеченно рыть информацию. В один из выходных не поленилась и съездила в Коломну. Побродила по улочкам, нашла завод, на котором работали родители Веры, она сама и ее муж. Посидела в кофейне напротив, посудачила с официантками, ровесницами Веры. Представившись поклонницей Вериного канала, нашла общий язык с одноклассницей, что выяснилось по ходу беседы и по мере дегустации меню кафешки. Женщина, правда сказать, оказалась малоразговорчивой, точнее, деликатной, смотрела на Таню с подозрением и ничего «горячего» ей не рассказала. Но и того, что она узнала, Тане с лихвой хватило, чтобы авторитетно сиять в чате еще пару недель.

Удача, несомненно, ей улыбалась! В нынешнем году ее новыми соседями по даче аж на все лето оказались Редрики! Теперь она была крута неимоверно! Ее виртуальные подруги все экранчики в смартфонах проглядели в ожидании новостей от своей @TatyVolk. И Таня старалась, благо особого труда и фантазии это от нее не требовало. Смотри да слушай, а Влад заходил к ней регулярно и мальчишек притаскивал. Или она к нему вместе с Милой заглядывала на пару часиков. Правда, общаясь с Владом, Таня то и дело забывала о своей миссии – о том, что добрая сотня женщин, заинтересованных в порции свежих сплетен, ждет от нее «пирожков» погорячее.

Она рассказала, что высшего образования у Верки нет, а все туда же, лезет учить других. Что в жизни Вера выглядит еще хуже, чем на экране, – это было неправдой, но правду Таня сообщить не могла, ее бы никто не понял и не поддержал. Вера была намного стройнее, чуть выше и миловиднее, чем казалась при съемке на камеру.

Увиденное было расстроило Таню, но она вовремя спохватилась, решив, что и тут Веркина правда не соответствует картинке, а значит, она врет людям. Всех очень интересовал Влад. Его же почти не было в Верином блоге, а тут – вот он, кофе пьет поутру с ней, а не с Верой.

Таня совсем одичала в своем старом дачном домике и во время отшельничества в квартире. После обнаружения под боком приза в виде семьи Редрик она взяла на работе отпуск на все лето, благо за годы накопилось много неиспользованных дней.

С Лешей они уже давно жили как соседи. Хотя и соседи разговаривают между собой, а тут… Он ее полностью игнорировал. Она и поняла-то это не сразу. Ну, молчит и молчит, может, расстроен чем или чувствует себя неважно. Потом заметила, что муж совсем перестал есть дома. То есть абсолютно. Это Таня тоже не сразу определила, а лишь после того, как выбросила третью сковородку с жареной картошкой и кастрюлю с мясным жарким, которые она, традиционно выполняя обязанности жены, готовила ему по понедельникам на неделю впрок.

– Ты что, не будешь больше есть то, что я готовлю? Это у нас бунт или какие-то новые вводные, а я пропустила? – Таня зашла на половину мужа, как она для себя мысленно разделила квартиру, после того как они разъехались по разным спальням. Было в этом разделении что-то аристократическое с эдакой отсылкой к ее дворянским корням. Ей нравилось.

– Спасибо. Я поем. – Леша сидел за письменным столом и читал книгу как был – в офисном костюме и ботинках, будто находился в гостях или собирался встать и куда-то уйти.

– Когда поешь? Ты уже три недели не ешь. Я все выкидываю. Почему нельзя прямо сказать? Что за идиотизм? – Таня чувствовала какой-то подвох, но не понимала, к чему можно прицепиться.

– Поем. Спасибо, – сухо, не оборачиваясь, повторил Леша.

Это было настолько на него не похоже, что Таня начала распаляться, чувствуя, что он ведет с ней какую-то тонкую игру, намекая, что она недалекая и не поймет его замысел.

– Нет, ну что ты надо мной издеваешься?! Да тебе просто плевать, что я думаю и чувствую, ты сидишь как бирюк целыми днями с этой книгой, не переодеваешься, не ешь, приходишь домой лишь спать. Что это за муж?

Леша слушал молча, не оборачиваясь и не реагируя. Таня заметила лишь, как он сжал карандаш, аж побелели костяшки пальцев.

Теперь же она ему не готовила. Сидела на даче, и ей нравился Влад Редрик. Да. И она сама себе в этом на днях призналась. За Верой она следила для блога, а с Владом общалась с удовольствием и заливалась розовым румянцем, которого не помнила у себя с той самой позорной юношеской влюбленности в друга отца.

Она не находила себе места и покоя из-за обуревающих ее чувств, которые Таню пугали и в которые она не хотела верить, списывая все на усталость, на этих дурацких котят, которых она уже почти две недели кормит из шприца и никому не показывает, так и не решив, что с ними делать – вдруг все-таки топить, а дети Влада привяжутся и проблем не оберешься. Коробка с котятами стояла в сарае, кошка и Таня туда ходили с неохотой, точнее, кошка вообще не ходила, а Таня не хотела, но шла.

До этого Таня никогда не выхаживала котят и, кроме как с Ладой, с малышами дел не имела. Не ее это все было. Маленькую Ладу в основном растили дед с бабкой да отец, то есть Леша. Таня номинально звала себя матерью, жаловалась на головную боль и усталость, лишь бы ей не подсовывали плохо спящую по ночам дочь. А Леша еще и второго хотел! Мечтал о пацане!

Котята недавно открыли глаза. Таня жалела, что не разобралась с ними до этого. Пока котята были слепыми, они не воспринимались одушевленными. Теперь же таращили на нее свои испуганные глазюки с надеждой на любовь.

Наверное, она в чем-то понимала Зефирку, потому и заботилась о котятах вместо нее, как когда-то ее собственные родные отнеслись к ней с пониманием. А потом ничего, втянулась! И когда Ладе было года три, она начала разговаривать и так трогательно вытягивать кукольными губами «мама», Таня заинтересовалась дочерью.

Лишенные матери котята жались друг к другу своими цветными шкурками, пытаясь отогреться и поддержать друг друга, и постоянно спали. Ели и спали, спали и ели. Таня кормила их молоком, сцеживая живительные капли в разинутые розовые ротики, рассматривала окрас, недоумевая, как от одной кошки могли родиться такие разные дети. Два рыжих – как пацаны Редриков, два белых с черными пятнами на лапах, будто вымазались где-то, и один трехцветка – напоминание Зефирке обо всех ее порочных связях.

Раз уж с покосом не сложилось, нужно съездить за продуктами и прогуляться по торговому центру, решила Таня. Там хотя бы кондиционер работает и можно передохнуть от жары. Она натянула джинсы. Сменила футболку на свежую, сунула ноги в сланцы, подхватила джинсовую сумку-шопер, пусть изрядно потертую, но такую любимую, заперла дверь, предварительно проверив, на месте ли кошка. Зефирка с надеждой на перемены в жизни взирала на нее из-под своего угла дивана. Таня дошла уже до калитки, приподнимаясь на цыпочки, выглядывая Влада – что-то сегодня его не было видно.

У машины остановилась, вернулась назад, зашла в сарай и захватила коробку с Зефиркиным приплодом.

– Оставлю вас в городе, может, в зоомагазин сдам, дети греха, – сказала она запищавшим котятам. – Цыц мне! Сидеть тихо!

Она поставила коробку в багажник, села за руль, завела машину, включила кондиционер и, чуть поразмыслив, изучив себя в зеркале, представив вечно накрашенную Веру – та даже в утреннем кружочке в Тудаграм выходила при макияже – полезла в бардачок искать завалявшуюся помаду. Вспомнив, что вроде рано утром Вера уехала на машине, а днем к Владу прибыло такси – она слышала звук подъезжающей машины и решила, что это доставка какая-то, ждала, что он ее на пиво пригласит – Таня подумала, что он, как и она, мог уехать в расположенный рядом городок. Вдруг встретятся, а она как чувырла? Теперь губки подкрасит, и еще посмотрим, Верочка, кто у нас тут с Владом будет тусить… А то ишь, мужика вечно одного бросаешь!

– А они говорят, что климакс! Врут люди! – Таня газанула так, что из-под колес вылетела горсть щебня. Настроение прекрасное! Она точно должна его встретить в городе, хоть пообщаются как люди, на нейтральной территории. Черт, у нее же котята!

Таня остановила машину на шоссе между их садами и небольшим соседним городком, куда все ездили за продуктами и цивилизацией. Вышла из машины, огляделась, дождалась, когда проедут встречные и дорога в обе стороны опустеет. Достала коробку, вытряхнула на обочину котят, чуть придав им ногой направление движения в траву и, старясь не смотреть в их доверчиво распахнутые глаза, вернулась за руль.

– С Богом, малыши, Господь управит! – вдавила педаль газа, машина дрифтанула, и воодушевленная Таня помчалась в новую жизнь.

Влада она увидела издалека. Такой огненной спутавшейся шевелюры не было ни у кого.

Второй этаж местного ТЦ жил обычной субботней жизнью. Детская площадка в джунглях из сеток кишела пестрой голосистой босоногой малышней – туда пускали только без обуви, а то травм не оберешься! Фудкорт разместил радостно «осиротевших» на пару часов взрослых, активно употреблявших фастфуд вперемешку с цветными коктейлями, щедро украшенными гавайскими зонтиками и дольками сочных апельсинов. «Лодки», несущие на себе суши и роллы, гордо украшали столы. Матери щебетали, перебирая купленные тут же обновки, отцы сгрудились возле большого экрана, где не так давно закончился важнейший матч сезона, а теперь в студии комментаторы вместе с авторитетными болельщиками и гуру футбола наперебой смаковали промахи одной стороны и удачи другой. Судя по тяжелому выражению мужских лиц и припухшим глазам, по жестикуляции, стуку о стойку осушаемых залпом стаканов хмельного пенистого, большинство болело за проигравшую сегодня сторону.

Жилистый, худощавый, в белой растянутой футболке без рукавов и джинсах с низкой посадкой, широченными брючинами-трубами, обтрепанными по низу, Влад сидел обособленно. Перед ним стояли опустошенные креманки от мороженого и около полудюжины пустых стаканов от пива. Он поставил локти на стол, уперся головой в скрещенные пальцы рук, огненные волосы растрепались и касались стола. Краем глаза он посматривал на экран с разбором матча, чуть раскачивался и периодически что-то восклицал, пытаясь найти поддержку у мужской компании, сидящей за соседним столом.

Было во всем его облике что-то настолько мужское и даже звериное – может, эта отчаянная злость, смешанная с чувством безысходности, может, эта необычная львиная шевелюра и привычка постоянно раздирать волосы пятерней, пытаясь зачесать их назад, закидывая голову, являя взору длинную жилистую шею и выпирающий кадык. Таня невольно залюбовалась, настолько Влад не походил на ее Лешу – слишком правильного, слишком простого и слишком рафинированного, несмотря на деревенское происхождение.

Как такой дуре достался такой классный мужик? Таня встала чуть поодаль, наблюдала за Владом и размышляла, в какой момент стоит подойти и как начать разговор, учитывая «трагедию» сегодняшнего дня. Она знала счет, с которым продул ЦСКА, – послушала спортивные новости по дороге, случайно переключив волну. Взгляд ее скользил по загоревшим мышцам плеч и спины Влада, спускался к широкому колену, обтянутому тяжелой плотной джинсой, и перемещался назад. Пальцы, обнявшие запотевший стакан, были тонкими, по-мужски сильными, с ровными вытянутыми пластинками розовых ногтей. Она представила, как ее гладят по шее, спускаясь все ниже, эти чуть загрубевшие подушечки таких изящных и таких мужских рук. Ей стало не по себе, мысли отозвались холодком внизу живота – настолько забытое ощущение, что Таня замерла, прислушиваясь к своему телу: не показалось ли?

– Танюха? – очнулся от своего полудремотного состояния Влад. – Ты как тут?

– Ой, привет! – изобразила удивление Таня, оглядываясь по сторонам в поисках мальчишек, заметив две пустые креманки от мороженого на столе.

– Ты счет видела? – спросил Влад, вытягивая руку вверх, призывая официанта. – Тебе что заказать?

– Видела. Как они так, а? – посочувствовала Таня. Она уже поняла, что Влад прилично пьян, решила, что это и к лучшему, так будет проще общаться, сочувствовать, помогать, быть нужной. – Да я сама сейчас себе кофе возьму, я же за рулем. А где Ден и Мишка?

– Да убежали на площадку. Здоровые лбы уже, а все туда же! – Влад отпустил мальчишек играть после второго гола, решив, что из-за нервной обстановки на поле не в состоянии контролировать сыновей и проще дать им денег на батуты. Денег у него с собой было очень мало – лишь то, что Вера оставила на продукты, да кредитная карта, которую жена не так давно погасила, вернув всю сумму задолженности, и они договорились пользоваться ею лишь в экстренном случае. На этот самый случай он и носил ее с собой внутри паспорта, засунув за обложку.

– Мало ли что? Вдруг нам срочно понадобятся деньги, а их не будет. А так, очень прошу тебя, не трожь эту карту, мы же решили выбираться из кредитов. Да? – как обычно, тоном, не терпящим возражений – «я так решила», – сказала Вера, выдавая ему эту карту.

– Ты на меня ее переоформила? – удивился Влад. – Зачем? У нас же ты – финансовый мозг.

– Ну, Владик, не смешно! Я же говорю: мало ли что? Она к одному счету привязана, а сама карта есть и у тебя, и у меня. Мне так в банке оформили. Еще раз договариваюсь: не пользоваться ею! Ок?

– Ну, понял я, понял и согласен с тобой. На фига нам эти кредиты? О том тебе и твержу все последние годы.

Деньги, оставленные женой на продукты, он потратил на такси, пиво, мороженое и еще бог знает на что, теперь же размышлял, на какие шиши они поедут обратно и как устроить детям обещанный пикник. Но все эти мысли перекрывало одно большое горе от проигрыша любимой команды и последствий, связанных с этим фактом теперь уже их общей биографии.

Пока он не работал, всеми финансами рулила Вера, считая, что это не их деньги, а ее, и она сама распоряжается, на что и как тратить. Влад было возражал, пытался объяснить, что, вообще-то, они – семья и он сидит с детьми, что у них просто временно такое распределение обязанностей… Но с Верой было нереально договариваться, она сразу обижалась, кричала, расстраивалась, а потом рыдала и не могла нормально работать. Влад старался жену не нервировать – зачем нам конфликты? – потому замалчивал, сводил конфликт на нет, принимая Верины правила семейного уклада.

Таня поискала глазами ребятню. Заметила, как те поочередно взлетают на батуте, визжа от счастья, кувыркаясь в воздухе, радостно приземляясь друг на друга и соревнуясь, кто выше взлетит. Присев за стол, накрыла своей ладонью руку Влада, продумывая, что сказать, чтобы попасть в его настроение и чтобы между ними возникло доверие, от которого, по ее мнению, уже пара шагов до чего-то большего – ведь она рядом, а Веры все время нет.

Параллельно ее голова соображала, что же из всего этого она сможет сообщать своему чатику дружбы против Верки Редрик – так, чтобы посмаковать подробности, кинуть на растерзание что-то значимое, укрепив тем самым свой рейтинг, и в то же время не скомпрометировать себя. Да! События разворачиваются удивительным образом!

– Слушай, а давай я вас отвезу, я же на машине. Ты вроде на такси сюда приехал? Как удачно все складывается! – предложила Таня с энтузиазмом, размышляя, что бы еще такого придумать, чтобы подольше побыть вместе.

– Ну, не знаю, Ден с Михой еще бесятся на батутах, их сейчас не вытащишь, да и жара на улице, а тут норм. Не парься. Не будем тебя напрягать, – отказался Влад, думая о том, что ему абсолютно не хочется сейчас никого развлекать. Вера так и не пишет, что на нее абсолютно не похоже, может, случилось что? Дети обычно неуправляемы, а тут они занялись делом и не лезут к нему, да и передача «ПРОфутбол» еще не закончилась, а он ее потом с мужиками будет в чате обсуждать…

– Да брось! Я же по-соседски помочь хочу. Вижу, что настроение у тебя так себе, выпей еще, а я пойду мальчишек займу чем-то. – Таня встала, поискала глазами официанта, подошла к стойке ресторанчика, попросила принести на его столик еще два пива и два мороженых, заказала пиццу и пошла за детьми.

– Тетя Таня, а что это? – спросил младший из мальчиков, Миша.

Он нравился Тане, хотя она не любила чужих детей. Миша был копией Влада. Такой же худой, задорный и с нежными чайными глазами под опушкой ржавых ресниц, взиравшими на нее с озорным хулиганистым вызовом.

– Где? А, это! Бассейн надувной, только очень большой. – Она забрала мальчиков с батута, накормила пиццей и мороженым и повела погулять по торговому центру, надеясь, что Влад оторвется от обзора футбола и пойдет с ними. Он уже так набрался, что буквально засыпал, то и дело теряя фокус и роняя на стол свою яркую шевелюру, подпертую рукой. Попытался было встать, но тут же плюхнулся назад, велев детям идти с тетей Таней.

– Тань, ты пройдись с ними, может, тебе в магазин нужно или куда еще, я сейчас посижу, досмотрю обзор и поедем. – У Влада прилично кружилась голова, в которую ударило всем сразу, в горле стоял ком из смеси горечи от утраты кубка чемпионов и пытающегося проститься с его бренным телом терпкого пива. Его единственным желанием было материализоваться, минуя дорогу и укачивающий автомобиль, где-то в районе спальни, забуриться поглубже в постель и забыться, перестав быть отцом, мужем, соседом, да просто перестав быть.

– Ой, бассейн! – завороженно произнес Мишка и тут же закричал: – Ден, Ден, смотри, какой бассейн, как в Турции был! – Он притащил за руку брата, зависшего в отделе с игрушками.

– Да, классный, но нам не купят. Пойдем отсюда. Мама не разрешит, – авторитетно, по-взрослому рассудил Денис, обойдя кругом бассейн.

– Почему не купят? Мама же у вас добрая? – вступила в разговор Таня, поглаживая бассейн рукой.

– Мама добрая, но у нас нет денег на ерунду, мы на квартиру копим! – не раздумывая выдал Денис.

– А папа? Вы у папы попросите, бассейн – это так здорово, вам еще долго на даче быть. Лето жаркое, будете плескаться, и Маша с вами, да что там Маша! И папа, и мама, бассейн-то большой! – Тане стало интересно посмотреть, как Влад отреагирует на действительно отличную идею купить детям бассейн. Он, правда сказать, стоил «стопятьсот тыщ», так у блогеров же денег полно – в этом-то она была уверена. Или все-таки Верка врет?

Вера вернулась уже затемно.

Ехала долго, продираясь через вереницу таких же путников – дачников, как и она сама, много раз пожалев, что поехала на машине, и тут же порадовавшись тому же. Ей отчаянно не хотелось возвращаться на дачу, и весь мир был на ее стороне, давая время поразмышлять не торопясь, подумать, взвесить и решить, как же ей быть. В очереди на кассе супермаркета какая-то женщина никак не могла расплатиться и задержала всех минут на пятнадцать. У нее не сработала карта, и она ждала, пока приедет сын и расплатится за нее. А потом и терминал оплаты вылетел в самом магазине. Очередь негодовала, и только Вера стояла молча, думая о своем.

Потом, уже оплатив свои покупки, Вера вспомнила, что не купила Владу кефир, а без него он после проигрыша своей команды, да и выигрыша тоже, наутро не человек. Странным образом химические процессы после пива нейтрализовались утренним кефиром, временно помогая Владу поддерживать образ отца семейства. Кисловатая жидкость потреблялась обычно прямо в смятой постели. Кефир приносили отцу дети и с восхищением наблюдали, как Влад жадно пьет прямо из бутылки и как двигается кадык на его горле.

Заглатывая живительную влагу, Влад изображал огнедышащего дракона, которому, чтобы загасить пламя в глотке и не спалить дом, требовался волшебный кефир. Мальчишки были в восторге.

Выйдя на улицу, прижав к себе не вместившуюся в пакет с продуктами белую, пахнущую младенческой отрыжкой пластиковую бутылку живительных бактерий с изображением знакомого детям кота на этикетке, она обнаружила, что ее машину заперли, закрыв с двух сторон под самый бампер. Пришлось ждать, пока кто-нибудь из водителей вернется, освободив ей дорогу.

Обычно она бы начала суетиться. Бежала смотреть телефон под лобовым стеклом, спрашивать на кассе супермаркета, чья это машина, просила дать объявление по громкой связи, а тут… просто сидела в машине, уставившись на свое отражение в зеркале, и вспоминала Игнатовых, будто сама жизнь ей продемонстрировала: так, как она мечтала, бывает. Причем по всем пунктам. Полное совпадение материального и духовного или, может, душевного. В чем разница? Вера было задумалась, но тут же пропустила столь глубокие философские размышления, сосредоточившись на своих эмоциях. Ей, наверное, уже никогда не достичь устойчивого материального положения. Нет, как у Игнатовых – это вообще не ее уровень, а уровень мы задаем себе сами.

Она как-то вычитала в одном из журналов по психологии, иногда покупаемых Яной, что мы достойны такого мужчины, которого представляем рядом с собой. То есть если вы мечтаете об Алене Делоне, то попробуйте представить себя рядом с ним. Как идете с ним под руку, садитесь вместе завтракать. Он и вы рядом. Делон, конечно, как пример, тут может быть любой объект вашей мечты. Ну и как? Не смотритесь? Или не видите себя с ним? А с кем видите? Вот тот и рядом с вами.

Это было года два или три назад, когда она еще верила, что они с Владом справятся, точнее, что она сможет победить в их вечной борьбе друг с другом, что он покорится ей и пойдет туда, куда она вела их всех – чуть ближе к той красивой картинке благополучной жизни, которую она сама себе нарисовала: там есть любящие и уважающие друг друга отец и мать, двое милых послушных сыновей и все, что прилагается к счастливому и безбедному существованию. Чтоб была квартира, да не съемная, а своя, и хотя бы двушка, и хотя бы в пределах Третьего кольца, две машины (ну ладно, пусть одна, но новая и большая), дом за городом, и не дача из нестроганых досок с прудиком и комарами, а действительно дом. А еще два раза в год – отпуск под пальмами не в Сочи, школа и высшее образование для детей в лучших заведениях… И много всего еще, да так, чтобы не хуже, чем у других.

Вера рисовала себе эту картину еще тогда, когда подошла к Владу на той судьбоносной дискотеке. И все последующие годы их жизни она лепила из него мужчину своей мечты, да, видимо, «скульптор» из нее так себе.

Сейчас же жизнь подбрасывает ей яркие картинки того, что могло бы быть, да не случилось.

Разглядывая в зеркале чуть поплывший овал лица – да уже не тридцать и даже не сорок, а сорок с появившимся хвостиком и наметившимися брылями (слово-то какое страшное!) – Вера вспомнила того забавного мастодонта, бегущего за ними от ресторана, ее однофамильца. Интересно, за кем из них с Инессой он бежал? Наверно, все-таки не за Верой. Ну не бегают за ней мужики! Факт. Да и внешностью ее обделили. А Инка – она видная… Не позвонит он. И не надейся. Хотя зачем ей этот звонок? Да просто, чтобы почувствовать себя нужной, точнее, востребованной как женщина!

Прибежала запыхавшаяся дамочка. Под мышкой у нее была маленькая собачонка. Высунув голову из клетчатой сумки-переноски, она голосила на всю округу, понося свою хозяйку. Женщина стыдливо оглянулась, заметив плененную ею Веру, торопливо сунула сумку с собакой на переднее сиденье, плюхнулась рядом и не извинившись быстро укатила, увозя с собой орущее чудовище.

Вере стало жаль собачонку. Никакой жизни у животного. Наверное, ее единственная мечта – удрать куда подальше…

На шоссе при подъезде к ближайшему к даче поселку было темно, освещение трассы кто-то выключил или забыл включить, а может, опять авария и нет электричества. Вера снизила скорость, какое-то внутреннее чувство подбросило мысли об опасности, что еще усугубило ее состояние. Она не любила ездить в темноте.

Машина освещала дорогу почему-то лишь одной фарой, шаря одиноким лучом по обочинам, высвечивая лежащий тут и там оставленный мусор: чей-то ботинок, бутылку от воды и что-то еще непонятное.

Автомобиль переваливался с бугра одного «лежачего полицейского» на другой, шаря космическим прожектором по кустам и деревьям.

– Ой! Черт! – Вера вскрикнула, резко нажав на тормоз, и выскочила из машины, забыв о возможной опасности в таком глухом месте. Под передним колесом кто-то отчаянно мяукал, требовательно пищал, призывая на помощь.

– Что ты тут делаешь, дурашка? Господи, я же чуть не наехала на тебя! – Вера подняла с еще теплого асфальта чумазого котенка, который от страха тут же вцепился мелкими розовыми когтями ей в палец.

– Ты что! Больно же! – проворчала Вера, прижимая к себе пушистый трехцветный комочек, оглядываясь по сторонам в поисках кошки или каких-то признаков, объясняющих появление на дороге этого несчастного создания. Котенок был совсем маленьким, может недельным, от силы двухнедельным, таких еще держат при кошке, если уж решили оставить жить.

Не выпуская пригревшегося от тепла ее тела котенка – даже успел уснуть, шельмец – Вера припарковала машину к обочине и в луче своей единственной фары – наверное, предохранитель полетел – стала осматривать обочину, траву, автобусную остановку, расположенную поблизости, подсвечивая себе телефоном. Поиск не дал ничего.

Она села на лавочку заброшенной остановки. Кому вообще она тут понадобилась? Вокруг кусты, за ними – поле, до городка – несколько километров.

– Не знаешь? – обратилась она к уснувшему на ее руках чуду.

Сверху на Веру взирала теряющаяся в облаках луна. Тихо шуршали цикады, напоминая о бренности лета. На темно-синем бархате позднеиюльского неба мерцали звезды. Все вокруг покрылось чуть заметными каплями вечерней мороси. Прохлада неумолимо замещала дневную жару.

– Куда мне тебя девать? – поежившись от холода, спросила Вера то ли у луны, то ли у котенка. – Дача скоро закончится, а в съемной квартире нам не до котов, самим места мало, а тебе гулять нужно… – Она дотронулась ногтем до шерстки над розовым бутончиком носа. Сонный комочек лениво чуть приоткрыл пронзительно голубые глаза, в которых отражалась уставшая убывать луна.

– Смешной какой масик… Мальчишки, конечно, обрадуются.

Вздохнув, она встала, открыла заднюю дверь, достала оттуда бумажный кофейный стакан – днем выпила большой капучино, а стакан выбросить было некуда, – сняла крышку, стряхнула на шоссе остатки. Осторожно опустила в стакан котенка и поставила его между сиденьями. Запах кофе с молоком наполнил салон, стало теплее и уютнее.

Она еще раз погладила пятнистую шкурку, которую толком и не рассмотрела, видела только глаза, в которых читалась надежда на любовь.

– Ну что? Будешь у нас Кофеек. Домой едем, Кофеечек? Я тебя с мальчиками познакомлю, ты им понравишься!

От этого акта добровольного спасения то ли себя, то ли котенка, настроение поднялось, решение как-то созрело само собой – им же теперь Кофейка растить! Так что поживем еще!

– Да, малыш? – уточнила она у котенка и луны, нажала на педаль газа и чуть уверенней стала пробираться через темноту домой. Потухшая фара неожиданно загорелась, осветив вторую часть обочины.

На участке горел прожектор, ярко освещая газон, высвечивая причудливые тени деревьев, пляшущие от теплого вечернего ветерка. Еще из-за забора, паркуя машину, она услышала веселый визг мальчишек и громкий плеск воды, звуки музыки и громкий бас Влада, считающего до пяти.

Вера отворила калитку – и не узнала дачу, которую покинула утром. Посреди тщательно выстриженного газона стоял огромный надувной бассейн с приставной лестницей, на верхней площадке которой Мишка приготовился к прыжку в воду, а Влад, по пояс в воде, встречал его внутри водной акватории. Денис с какой-то девочкой примерно его возраста бегал по участку с так же невесть откуда появившимся водяным пистолетом.

Пока Вера пыталась сообразить, что же тут происходит, откуда взялся бассейн, пистолеты и что тут за вечеринка, из дома вышли две женщины в купальниках с подносом с напитками. Не заметив Веру, скрытую в тени, не освещенной лучом прожектора, они, грациозно изображая знойных таитянок, виляя бедрами под музыку, прошествовали к Владу и передали ему бокал с пивом. Все трое с гулким звоном, упавшим на дно Вериной души, соприкоснулись бокалами и смеясь выпили за чье-то счастье.

Вера нарочито громко стукнула калиткой, пересекла двор, поймав фонтан ледяных капель воды от прыгнувшего в воду Миши, убрала звук приемника и в наступившей тишине громко спросила:

– Не помешала? Что празднуем?