Дорога замерла, как змея перед броском. Еще чуть – и в совершенно непредсказуемый момент времени поток снова ринется вперед, набирая обороты с учетом скоростного режима. Даже на въезде в Москву была пробка, несмотря на раннее утро субботы.

– Нет, ну куда они все едут?! На дачу, друзья, дуйте на дачу! – задумчиво произнесла Вера. Она сидела в застывшей машине, переключив коробку передач в режим паркинга. Стояли уже минут семь. На экране навигатора впереди все выкрашено в темно-бордовый цвет, будто вену закупорили и выхода нет.

– Вот тебе и выехала пораньше. – Вера вздохнула, медленно перелистывая соцсети в телефоне, мониторя комментарии и переписку со своей командой.

– Привет! Вы на месте уже? У меня тут пробка. Пишет, что ехать, точнее, стоять еще пятнадцать минут и полчаса до вас. Очевидно, задерживаюсь. Так что вы проходите и начинайте изучать. – Вера наговорила голосовое сообщение в Тудаграм своему продюсеру Яне, стараясь сосредоточиться на предстоящей работе.

Раздвоение мыслей выматывало, да еще и не выспалась, и проплакала, скуля за спиной Влада, полночи. Его-то ничто не тревожило, спал как сурок, принявший свою сонную бутылочку извечного пенного. Он, верно, и не заметил ее состояния. «Вот интересно, как бы повел себя в подобной ситуации нормальный мужчина, тот, которому не безразличны дети и жена?» – размышляя и с трудом сдерживая подступавшие от обиды слезы, Вера то и дело поглядывала на себя в зеркало заднего вида.

Да уж, красавица! Нос красный, глаза припухшие, вот и попробуй, докажи кому, что не пьешь! Оттого и пишут свои гадости вечно, видимо, с собой сравнивают и не верят, что можно не пить, а быть опухшей и отечной с утра.

– Все норм. Мы уже тут. Знакомимся. Он такой клевый, хоть и старый. Ну ладно, не старый, а выдержанный. Ждем тебя, – тут же вернулся ответ от Яны. Вера улыбнулась, представив, как Янка носится по дому Игнатовых в своих любимых джинсах-скинни, плотно обтягивающих ее тонкую и звонкую девичью фигурку с узкими бедрами и большим бюстом, который она неизменно подчеркивала трикотажной футболкой, так что места для фантазий уже ни у кого не оставалось – красота слепила глаза. Длинные, безупречно ухоженные волосы, выкрашенные в идеальный жемчужный блонд, довершали картину девушки с обложки.

Янка носилась по квартире или дому, ставшему для них на несколько часов местом съемок и работы, как челнок по трикотажному полотну, успевая вовремя «соединить все петли», знакомя хозяев и их маленькую съемочную группу, сплачивая людей, умудряясь найти самое интересное и уникальное, ничего не упустить, выделив суть и изюминки интерьера. А заодно подружиться с хозяевами, помочь им преодолеть волнение, вовремя сообщить о деталях Вере и составить список для отдельной съемки фрагментов их оператору Диме. Яна была ее находкой, да и Димка тоже.

– Хоть тут все в порядке, – вздохнула Вера, пролистывая телефон и проверяя сообщения от Влада. Ага, тихо, поди, ищет, где ему матч смотреть. Удивительный человек, каждый раз ведет себя так, как будто они и не ссорились. Эгоист!

Опять она не смогла совладать со слезами! Рыданий, конечно, не было, уже все выплакано. Как она устала! Бьется, бьется в одиночку, тянет за собой всю семью с социального дна, а толку никакого… Вроде уже и зарабатывать начала, и даже на первоначальный взнос для ипотеки удалось что-то отложить, а тут эти перемены в стране, заработок опять упал из-за сложностей с соцсетями. Когда теперь опять наладится – непонятно. Все одна… Когда же это началось? Или Влад всегда таким был, а она просто не разглядела тогда, еще в самом начале? Меняются ли люди? Ей всегда казалось, что однозначно меняются. А сейчас все чаще думает о том, что нет.

В человеке либо есть стержень, как в поплавке, на который крепится кусочек пенопласта, и они вместе не идут ко дну за грузилом, держась на плаву, либо грузило есть, а стержень вместе с поплавком отсутствует. Так и тонет человек постепенно, не имея возможности плыть.

Влад явно собирался тонуть, а ей и детям нужно было всплывать. Ее поплавок троих еще удержит, а вчетвером утонут все…

Верин блог про интерьеры начался со знакомства с Яной.

Бывает, мы встречаем таких людей, которые нам посланы, чтобы изменить наш путь, направить в нужное русло, задать верный вектор. Эдакие компасы нашей жизни.

В две тысяча двадцатом, во время коллективного сидения по домам всей страной, Вера, чтобы не сойти с ума от круглосуточного общения в формате малогабаритной съемной двушки с двумя малолетними бандитами и фанатствующим мужем, решила пройти курсы дизайнеров интерьера. Влад вообще не понял ее затеи, Вера же видела, что ей это точно нужно.

Она уже три года вела блог, рассказывала про свою жизнь, делилась мыслями, оригинальными рецептами – «из ничего что-то». Показывала, как рукодельничает, снимала небольшие переделки мебели, ремонт в их квартире и получала удовольствие от общения с подписчиками и рекламодателями.

Удивительным образом блогерство стало для Веры любимым делом, объединившим в себе все то, что ей нравилось. Она могла творить и вытворять, делиться этим, получать обратную связь – советы и одобрение. Да, ей очень важно было нравиться людям. Вера, как недохваленный в детстве ребенок, готова была прыгать выше головы, стараться изо всех сил, браться за непосильные задачи, добиваться хороших результатов в ожидании одобрения. Чего только ей не приходилось придумывать и достигать, чтобы ее заметила мама!

Любовь Федоровна умела скрывать свои эмоции. Она и мужу не позволяла хвалить дочь: «Ни к чему хорошему это не приведет, не порть мне ребенка!» Чего бы Вера ни добивалась, максимум, на что была способна в своем одобрении ее мать – это скупое «молодец». Если «молодец» произносилось два раза, то это был вообще космос какой-то! Например, когда Вера окончила училище с красным дипломом, мама сказала: «Слава богу! Можно выдохнуть». Когда вышла замуж: «Вот и славно!» Ее речь на свадьбе дословно звучала так: «Совет да любовь! Радуйтесь сами и радуйте нас!» И все!

Все матери Вериных подруг рыдали от счастья на их свадьбах, намекали на внуков, нахваливали жениха и невесту, целовались и обнимались со всеми подряд. Верину же радость разделяла только свекровь. Вот с кем ей повезло в жизни! Но, увы, сын ее пошел не в ту породу.

Иногда Вере даже казалось, что муж ей завидует. Да! Настолько трудно ему было выдавить из себя что-то одобряющее или поддерживающее Веру в ее начинаниях. Она даже как-то спросила, поставив ему на стол тарелку с борщом, приготовленным по рецепту его же матери: «Ну как? Вкусно?» – «Да, как обычно, как у мамы». И все! Даже спасибо не сказал. И что теперь делать? Вера просто привыкла и постаралась окружить себя другими людьми, которые ее понимают и хвалят, вдохновляя на новые свершения. Да еще и мальчики, пока были маленькими, тоже всему радовались. А вот что будет дальше – это вопрос. И он все чаще тревожил Веру, наблюдавшую за общением выбранного ею отца с сыновьями. Какой пример он им подаст? А к ней он как относится и детей чему учит?

«Вы меня извините, но вы любите, только когда вас хвалят, вокруг вас – сплошная лесть», – бывало, писали Вере в комментариях.

Она поначалу терялась и не знала, что отвечать, размышляя о том, что разве бывают люди, которые любят, когда их ругают или критикуют? И почему, когда тебя поддерживают и хвалят, это лесть? Лесть – это ведь ради чего-то, а что она может дать, кроме своих видео и постов?

Потом она сама признала, что да, ей нравится, когда поддерживают, замечают хорошее в том, что она делает, благодарят за пользу. Это действительно вдохновляет, побуждает двигаться дальше даже тогда, когда устаешь или тебе кажется, что все зря и никому не нужно. Вере хотелось быть нужной мужу, детям, маме с отцом и людям, от которых ты получаешь в разы больше, чем можешь отдать.

А по поводу критики? Так нет ее, критики-то, вообще. Чтобы критиковать, нужно разбираться в предмете, найти время на анализ и сделать полезные замечания. Все это труд. Кому же хочется этим заниматься! Настоящая критика – она на вес золота. Это Вера еще с колледжа усвоила благодаря преподавателю по экономике. Она учила их мыслить и анализировать, критиковать проекты друг друга, разбивая группу на команды оппонентов.

Одна часть студентов придумывала бизнес-проект, презентовала его как модель для воплощения в жизнь. Вторая часть группы критиковала предложенное, находила подводные камни, указывала на возможные ошибки и риски. И вот что интересно: во вторую группу никто не хотел идти! Чтобы грамотно критиковать, нужно было разбираться в проекте лучше, чем те, кто его придумал, а это сложно и требовалось больше времени, иначе будешь кисло выглядеть на защите. Вот так. А тут – «критику вы не любите»! Где она, критика?

Она не боялась ошибаться на публику, считая, что это как раз нормально. «Важно не то, что человек ошибается, а то, как он из этого выходит», – учила дочь Любовь Федоровна.

Не бывает идеальных людей, хотя публично демонстрировать свои ошибки трудно. Шквал порицаний, высмеиваний и даже злорадства от твоей ошибки зашкаливает. Зато сразу понятно, кто есть кто, рассуждала Вера, решая, выкладывать видео с подгоревшими пирожками или нет.

С тестом у нее всегда были сложные отношения. Мама, кроме оладий, ничего не пекла, к дрожжевому тесту вообще не прикасалась, так и Вера не освоила его с детства. А потом училась, замуж вышла, жили с родителями мужа и вроде было ни к чему.

Дети подросли и стали просить пирожки. Пришлось учиться, благо сейчас с этим просто. Открываешь видео на МайТубе, выбираешь автора, который тебе по душе, и вперед!

Вера выбрала ролик, подготовила продукты, поставила камеру и начала готовить. Она всегда снимала все и сразу. С маленькими детьми, мужем, курсами по вязанию, рассылкой готовых вязаных подушек, которые она сама придумывала, монтажом видео, размещением роликов на площадках – она просто физически не могла себе позволить, как другие блогеры, выделить отдельно день для съемок, снять сразу пул роликов впрок, потом – день для монтажа и день на размещение в соцсетях. А потом – повторить этот круг. Знала, что так правильно, но не могла. Поэтому снимала как есть и не всегда идеально, но, может, именно за это некоторые подписчики и любили именно ее канал и авторскую подачу. «Да. Пусть иногда не идеально, зато по-настоящему», – думала про себя Вера.

В тот раз пирожки не получились. Дрожжевое тесто поднялось, но категорически отказывалось клеиться, а повидло вытекало, образуя в кипящем масле сковороды сладкие гейзеры, превращающиеся в карамель среди пригоревшего теста.

– А так все хорошо и бодро начиналось! Вот вам и Вера Рукопоп, – смеялась Вера над собой и разламывала пригоревший пирожок, глядя в камеру.

Ролик она все-таки смонтировала и выложила как домашний влог, назвав его «Фиаско с пирожками». Ролик «залетел», набрав почти триста тысяч просмотров за два дня.

– Люди любят смотреть, как кто-то облажался, – сообщила Вера мужу.

– Так теперь снимай вторую серию. Или передумала пирожки осваивать? – подзадоривал Веру Влад, прекрасно знавший характер своей жены – достигатора всего и вся.

Вера изучила комментарии, выудив из моря радости от ее промаха действительно полезные советы.

Люди подбадривали, рассказывали, как у них тоже не получались пирожки, какое тесто они используют, делились рецептами мам, бабушек, прабабушек, создав в комментариях настоящую «пирожковую энциклопедию».

Чуть покумекав, изучив все предложения, Вера снова поставила тесто, заранее загустила манкой жидкое повидло, уменьшила количество масла в сковороде, тесто раскатала на сухом столе, смазанном каплей растительного масла, уменьшила объем повидла.

Выпекала в прямом эфире. Зрители волновались, почти ставки делали. Подбадривали, общались в чате к прямому эфиру, опять писали рецепты, давали советы.

Пирожки получились, как с картинки в кулинарной книге шестидесятых годов. Загляденье! На дегустацию прибежали мальчишки, хватали, обжигая пальчики, маленькими ручонками, встав на цыпочки, выбирая пирожок порумянее.

Вера была счастлива! Сколько людей ее благодарили за верный рецепт, который она выбрала из всех предложенных, за этот совет про манку и повидло. Да, он был взят из комментариев, но Вера поделилась на большую аудиторию, и теперь многие делают так же. Последующую неделю в комментариях зрители благодарили Веру и присылали фото своих пирожков.

Некоторые отметили ее за смелость быть смешной и даже несуразной, за умение публично преодолевать трудности.

«Своим примером вы меня вдохновляете не бояться ошибиться».

«Спасибо вам за искренность!»

«Вера, обожаю ваш канал! Рецепт – пушка!»

«Спасибо за рецепт, уже испекла мужу и сыну, просят добавки».

Позже Вера сняла отдельно, не в формате прямого эфира, процесс приготовления этих пирожков. Назвала «Идеальный пирожок от бабули». Ролик набрал почти миллион просмотров и тысячи благодарностей за рецепт, на канал подписалось почти двадцать пять тысяч человек.

– Ну и? Разве я не умею реагировать на критику? Странные какие-то! – сказала Вера самой себе, снимая вилкой со сковороды очередную готовую порцию пирожков, так полюбившихся ее мужчинам.

Решив, что ей тесно в формате домашних влогов, Вера нашла курсы дизайнеров интерьера. Они с Владом приняли решение не снимать своих детей, дабы оградить их от хейта, да и он не горел желанием светиться в кадре. На этот момент Вера уже год как ушла с работы по найму, и теперь блогерство стало ее основной деятельностью, в которой она и хотела развиваться. Вера зарегистрировалась вначале как самозанятая, а через год оформила статус индивидуального предпринимателя, открыла счет в банке с услугой онлайн-бухгалтерии, исправно платила налоги и заключала договоры.

Ей нравилось обустраивать, переделывать, создавать «вкусное» пространство, наблюдать и самой творить волшебство преображений, когда смена штор, перестановка мебели и покраска одной стены плюс новая вазочка кардинально меняют внешний вид и даже функционал комнаты или дома. Она решила, что, пока все они сидят дома на карантине, у нее как раз есть время пройти онлайн-курс. По отзывам выбрала самый популярный и востребованный, оплатила в рассрочку, зарегистрировалась и попала в одну группу с Яной.

Позже у них родилась идея открыть совместный канал про дизайн интерьеров чужих квартир, находить интересные воплощения работ дизайн-студий, договариваться с заказчиками о съемке их квартиры или дома. Так и родилась «Охотница за интерьерами».

В стоявшей рядом машине молодая парочка лет двадцати с небольшим зажигательно целовалась, не обращая внимания на пробку, жару, утро и глаза наблюдателей.

«Вот она, юношеская непосредственность! Когда же мы так целовались в последний раз?» – Вера, смутившись, отвела глаза от влюбленных, снова вспомнив о размолвке с мужем.

Хотя нет, она о ней и не забывала, просто ее мозг был устроен так, что в стрессовой ситуации не зацикливался на горе горьком, а, напротив, загружал себя работой, анализом, планами и мечтами – словом, всем тем, что отвлекает от тревоги и не дает заниматься самокопанием.

Она включила телефон, потерла щеки кулачками, добавив себе румянца, потренировала улыбку в зеркало, обнаружив, что нос так и остался предательски красным, и вышла кружочком на своем канале в Тудаграм.

– Кто везде опоздал, хоть и рано встал? Это я! – Вера улыбалась в камеру, представляя, как те, кто ее сейчас смотрит, недавно проснулись, может быть, умываются или пьют чай, одни или с семьей.

Ей хотелось порадовать людей, подбодрить, передать хорошее настроение, которого на самом деле у нее не было – но, когда включалась камера, мир преображался, и она снова становилась жизнерадостной Верой, выключившись из своих проблем на эту минуту, пока не добежит по своей дорожке ползунок времени на видеокружочке.

– Сейчас вам покажу, какая пробка на въезд в Москву. Жуть просто! Но мы не унываем! Сегодня у меня съемка у очень известного человека, пока сохраню интригу, у кого. Не отключайтесь! Там невероятный дом. Эксклюзив! Переходите на канал «Охотница», будет интересно! – продолжая сиять улыбкой в обрамлении уже высохших пушистых каштановых кудряшек, сказала Вера и нажала на птичку в углу экрана, отправив сообщение.

На канал «Охотница за интерьерами» контент выкладывал модератор с учетом графика и технического задания, а сама Вера заходила туда лишь изредка. А вот в собственном блоге «Вера Редрик: живу и дышу» в Тудаграме она делала что хотела, хотя на это оставалось все меньше и меньше времени и требовало от нее больших усилий. Но именно это было сейчас для Веры творчеством и возможностью говорить с людьми о том, что было в моменте интересно ей самой. Так, удивительным образом, хобби, когда-то ставшее ее работой, опять превратилось в хобби.

С Яной они сразу нашли друг друга, как говорят про такое совпадение. Курсы по дизайну были онлайн – слушаешь в записи лекции, выполняешь задания, встречаешься с преподавателем и другими студентами в прямых эфирах, где можно задавать вопросы и обсуждать выполнение заданий – опция, доступная на расширенном тарифе.

На первом же прямом включении Вера обратила внимание на комментарии и защиту своего задания симпатичной худенькой девушки. Яна выделялась умением четко формулировать свои ответы и вопросы, слушала не перебивая, проявляла инициативу, и, когда им было предложено разбиться парами для выполнения итогового дизайна проекта в качестве дипломной работы, они не сговариваясь выбрали друг друга. С тех пор так и работают вместе уже почти три года, начав совместный проект в непростом для всех две тысячи двадцатом, когда казалось, что впереди – неизвестность и бизнес медленно умирает. Сколько Вериных знакомых в тот год потеряли работу, попали под сокращение и лишились заработка, пребывая в состоянии полной дальнейшей неопределенности! А Вера с Яной именно тогда и придумали «Охотницу».

Яна окончила «Плешку», потом работала в крупной компании менеджером проектов, училась на продюсера, вела нескольких блогеров. Она придумывала и запускала онлайн-школы, подобные той, в которой они с Верой познакомились.

Находила инфлюенсера с активной лояльной аудиторией, анализировала контент и тематику, писала бизнес-предложение, потом презентовала его автору канала. Ее первой клиенткой была мастерица, даже скорее повар-кондитер, которая несколько лет успешно продавала пряники и капкейки авторской работы.

Василиса – так звали женщину – успешно вела Тудаграм и выкладывала короткие видео в МайТуб. Приятная и запоминающаяся внешность, легкий характер и творческий подход к делу принесли ей большую популярность. Ее пряники заказывали на корпоративные праздники и для подарков, они продавались в сетевых ресторанах и кофейнях.

Яна предложила Василисе записать курс по выпечке и росписи пряников в формате женского бизнеса, выросшего из хобби. Она долго уговаривала Василису рискнуть и стать первым запуском Яны, не скрывая от той отсутствие опыта в данной сфере, которое компенсировалось огромным желанием и вдохновением.

После раздумий Василиса все-таки решилась и обе остались довольны результатом. Женщина получила учеников, доход, опыт и даже новые точки сбыта: некоторые из учениц решили сами не производить сладкую продукцию, а закупать в компании Василисы и перепродавать в кофейни своего города. Яна же приобрела первый реальный кейс как продюсер.

И вот, после успешных реализованных проектов: с мастером по окрашиванию волос – курса на эту тему, преподавателем английского языка – языковой школы и еще около десятка других, Яне стало не так интересно, как сначала. Хотя все ее школы и курсы работали, запускали новые потоки, приносили доход, а в свете пандемии – так и вообще оказались на взлете. Сидевший дома народ от скуки чему только не учился. Решив освоить что-то новое и задружиться с людьми из другого круга интересов, Яна сама пошла на курсы дизайнеров интерьера.

Они с Верой совпали характерами – обе по-хорошему упертые, пока не доведут до конца задуманное, не останавливаются, трудоголики, готовые пахать днем и ночью, невзирая на усталость и внешние факторы, которыми у Веры были дети и муж, а у Яны – их отсутствие, и это был ее тревожный пунктик. А самое главное, обе умели работать в команде, где один за всех и все за одного, как у Веры еще со школы повелось, а у Яны – в родительской многодетной семье.

Идею предложила Яна, Вера подумала, прикинула свои силы, интерес к новому проекту, обсудила свою роль, переговорила с мужем и согласилась. Так и родился новый канал «Охотница за интерьерами».

– Ян, ну как мы будем анализировать и обсуждать интерьеры, если сами только выучились и опыта у нас нет?

– Вера, мы не будем разбирать на молекулы дизайн чужих квартир. Мы будем приезжать к героям в гости, знакомиться с ними и их домом. Да, тут нам съемка классная нужна, чтобы оператор огонь был.

Они такого потом и нашли. Димка, несмотря на свои двадцать с небольшим, был очень крутым профессионалом.

– Герои поведают нам историю своего ремонта, будут делиться находками в интерьере, рассказывать, что им нравится, как идея такая родилась.

– Ну да, понятно. Я как ведущая, оператор нам нужен и еще кто? Ты героев будешь искать? Договариваться?

– Еще нужен модератор для канала и соцсетей, тот, кто будет на комментарии отвечать, копирайтер и юрист, ну а еще бухгалтер.

– Юрист? – Вера удивилась – Юрист-то нам зачем?

– Ой, тут, знаешь ли, с персональными данными связано, с согласием на съемку, ну, чтобы потом претензий к нам не было. Мало ли что!

Канал «Охотница за интерьерами» на МайТубе и во всех остальных соцсетях они открыли в середине двадцатого года. Два компаньона – Вера и Яна, несколько человек в команде, а еще дизайнер, да и монтажер им потребовался, помимо тех, кого Яна перечисляла вначале. Их дружная компания работает слаженно, несмотря на перипетии в стране и в соцсетях. Уж чего только за три года в их среде не произошло!

Осенью двадцатого года МайТуб отменил монетизацию на видеоролики, показываемые в России, так что пришлось перестраивать работу и рассчитывать на заработок только от прямых рекламодателей, для поиска которых пришлось нанимать отдельного менеджера. Со временем доход с рекламы пропал совсем.

Многие перешли на другие видеохостинги, но нигде толком не платят за рекламу, которую сама площадка транслирует в твоем видео, то есть рекламу берут, а деньгами не делятся.

Заработки сильно упали. В разы, а точнее, у них с Яной – в десять раз. Нужно было опять что-то придумывать. Все стали активно переходить в Тудаграм. Девушки тоже открыли канал, и он постепенно стал давать основной заработок.

А Вера теперь, как совладелец и ведущая, работала на «Охотницу за интерьерами», продолжая вести свой собственный блог в МайТубе и Тудаграме, где выкладывала контент о своей жизни.

Каналы друг друга поддерживали, обменивались зрителями и рекламодателями, было сложно, но интересно.

Вера подъехала к дому, преодолев пропускной пункт на въезде в элитный коттеджный поселок, расположенный чуть за МКАДом, буквально в паре километров.

– И почему меня навигатор не повел по кольцу, зачем через весь город тащилась? Опять глючишь ты, Алиска! – ворчала Вера на навигатор, вылезая из машины, одновременно хватая одной рукой свою сумку, другой – поправляя волосы, а также переобувая туфли: ей неудобно было ездить в обуви на каблуках, и она возила под водительским сиденьем запасные шлепки – «машинные тапки», как она их именовала.

Тут же она умудрилась набрать номер Яны, сообщить, что подъехала, видя перед собой огромные глухие ворота с витиеватой вязью чугунного «кружева».

В голове же тревожно шевелились, прекрасно уживаясь со всем остальным, мысли об их с Владом разводе, который для нее – вопрос решенный. Оставалось лишь разработать техническую часть. Хотя об этом сейчас нельзя было думать ну никак! На ее лице обычно написаны все мысли и чувства, и особенно тревожные и внимательные зрители тут же ее считывают: «Верочка, что-то у вас грустные глазки в сегодняшнем выпуске».

– Янчик, я уже тут. – Вера зажала смартфон между плечом и ухом, стоя на одной ноге, переобувала другую, одновременно разыскивая в сумке помаду, остановив машину перед глухим четырехметровым забором.

Еще через пару минут ворота бесшумно съехали в сторону, открывая вид на сказочную Нарнию, разительно контрастирующую с унылым пейзажем улицы.

– Проезжайте левее, там зона парковки, и вас встретят, – приветливо сообщил Вере вышедший навстречу сотрудник охраны в камуфляжной форме, указав рукой направление движения.

– Спасибо! Все поняла! – Она села обратно в автомобиль, бросив на пол вторую туфлю, и ловко вырулила на предложенную парковку, с любопытством оглядываясь по сторонам, поражаясь масштабам поместья, иначе это было и не назвать… Пожалуй, скорее, даже не поместье, а огромный дом отдыха или санаторий.

– Верочка, я тут уже! – на парковку прибежала запыхавшаяся Яна. – Давай сумки и платье, пошли скорее, мы уже на двадцать минут их задерживаем, там потом встреча какая-то, недовольные ходят, хоть я и объяснила про пробки.

Она выхватила с заднего сиденья машины футляр с платьем, пакеты с вещами и уже была готова бежать в дом.

– Конечно, нехорошо получилось, это я виновата, сейчас сама извинюсь. Как они вообще? – спросила Вера, нащупывая ногой туфлю, обула ее и вышла из машины, наконец-то обретя равновесие, собравшись для работы и отложив на потом размышления о Владе и детях.

Закрыла машину, дотронувшись до кнопки на ручке водительской двери, и, плавно покачиваясь на каблуках, прижимая к себе платье, пошла за Яной.

Они прошли буквально несколько шагов, обогнули садовую композицию из причудливо сформированных берез, пересекли большой розарий.

Высокие голубые ели, причудливые можжевельники, изогнутые дугой березы и пирамидальные липы росли в определенном порядке, расставленные чьей-то заботливой рукой на насыщенно-зеленой траве бархатного газона, по которому ползал робот-газонокосильщик. Он неумолимо двигался по заданном программой маршруту прямо на Веру, приветствуя ее одним глазом с мигающим зеленым светом.

– Блин, это что за светофор на меня ползет? – спросила Вера у Яны, аккуратно ступая, чтобы не повредить каблук, по шуршащему под ногами мелкому гравию дорожки и оглядываясь по сторонам.

И тут перед ними предстал красавец дом.

Бледно-голубой фасад цвета весеннего неба после полудня был изрезан кружевными тенями от липовой аллеи, ведущей от розария прямо к широким белоснежным ступеням с полукруглыми перилами, поддерживаемых «бутылочками» балясин. Огромные окна отражали плывущие над домом облака, подчеркивая красоту голубого фасада. Над всем этим великолепием возвышался мезонин.

– Как у Чехова – «Дом с мезонином»! Надо же! – Вера задержалась у ступеней, боясь нарушить их идеальную белизну. Она приставила ладонь ко лбу, задрала голову вверх, щурясь от солнца, пытаясь лучше разглядеть маленький домик, возвышающийся над усадьбой.

– Слушай, а это новодел или реставрация старой усадьбы? Тут поместье чье-то было, что ли? – спросила она у Яны, рассматривая дом, зная, что та хорошо изучает объект перед съемками.

– Новый дом. Лет десять как построили, и строили быстро, насколько я поняла. А про Чехова ты верно срисовала. Они его так между собой и зовут – «Дом с мезонином». Я подумываю и наш выпуск так же назвать, – ответила Яна. Она уже поднялась по лестнице и отворила перед Верой высокую деревянную дверь с золотистой головой какой-то птицы вместо ручки.

– Надо же, как интересно! Я фото внутри видела, конечно, когда готовилась, а вот внешний вид упустила, видимо. А что там, в мезонине?

– Ты удивишься, – загадочно улыбнулась Яна. Она выпрямила указательный и средний палец правой руки, собрав остальные в кулак, приложила к губам, словно поднеся сигарету, сделала вид, что затянулась и выдохнула дым, театрально закатив глаза. – Там сигарная комната, – произнесла она на выдохе, растягивая глухое «а» и говоря в нос.

– Обалдеть! – засмеялась Вера, быстро взбежав по ступенькам.

Девушки вошли в дом. В большом просторном холле было прохладно и пустынно, в кадке стояла пушистая пальма, свободно растущая вверх, благо помещение ей это позволяло. С двух сторон от пальмы на второй этаж вела полукруглая лестница, по которой должна была вот-вот спуститься принцесса в наряде с длинным шлейфом, так и представила себе Вера.

– Ты классно подобрала образ, – заметила Яна, рассматривая Верино платье, которое она несла от машины. Они прошли через холл в гостевую ванную комнату, расположенную на первом этаже сбоку от лестницы, чтобы Вера могла переодеться к съемкам.

– Ой, у меня вчера был такой вечер! – Вера вздохнула и нарочито закатила глаза.

– Бедняжка! Ладно, потом расскажешь, а то и так уже задержали их, Димка даже успел подснять кое-что для экономии времени, сейчас на втором этаже крупные планы в сигарной снимает.

Пока Вера переодевалась, Яна ее инструктировала.

– Значит, напоминаю: он – Георгий Львович Игнатов, просил без отчества, молодится видимо. В кадре будет он и иногда жена, она, кстати, незадолго до тебя откуда-то вернулась. Дом они строили по его эскизам. Картинки где-то нашел или сам нарисовал по своим детским воспоминаниям, а она отдала их в архитектурное бюро, там отрисовали, согласовали – и вот что имеют.

– Ничего себе «что имеют»! Усадьба Кусково нервно курит в сторонке, – Вера засмеялась. Она уже переоделась и одергивала вниз черное платье-футляр без рукавов и с глубоким вырезом, превратившее ее в стройную русалку с пышными аппетитными бедрами, приличным бюстом и тонкой талией. Туфли на шпильках дорисовали образ.

– Ясно. А она, ну, жена? Чем занимается? – Вера распустила волосы, нагнулась вперед, расправляя пятерней, как расческой, каскад каштановых кудряшек, потом резко вернулась в исходное положение, достала из сумки несколько «невидимок», подобрала пряди у лица, свернула жгутами и подколола на макушке.

– Она – Ирина Игнатова. Наша ровесница, сорокет ей примерно. Нормальная, живая, в джинсах, майке и даже без макияжа.

– Блин, может, мне тоже джинсы надеть? А то будет диссонанс в кадре. Вырядилась тут, заклюют в комментах. «Верочка, ну что вы так выпендриваетесь перед мужиками, у него же жена есть, а вы груди свои разложили, как в мясной лавке», – гнусавым голосом Вера спародировала предполагаемого оппонента из комментариев.

И тут же, подведя еще раз губы, смазав их одну о другую для равномерного распределения помады, оглядела себя в большом зеркале и отрапортовала: Готовченко!

– Отлично! Да нет, не нужно тебе в джинсах. Наоборот, хорошо будет: Игнатовы одеты почти одинаково, а ты – по-другому, – ответила Вере Яна и уже было развернулась, собираясь выходить, но подумала, остановилась и добавила уверенно:

– Выглядишь супер. А эти, – она махнула головой в сторону, – пусть пишут, чего хотят. Мужики, наоборот, смотрят и балдеют от тебя прекрасной, как коты в мечтах о сметане. А нам – просмотры! – подытожила Яна, подхватила вешалку с футляром от платья и вышла из туалетной комнаты.

Вера же задержалась и еще раз посмотрела на себя в зеркало. «Балдеют от тебя прекрасной, – прокрутила она еще раз в голове Янину фразу, критически изучая свое отражение. – Да, вот кто-то балдеет, а кто-то вечно мной недоволен и пытается меня переделать либо вообще не замечает, как мебель – есть, и хорошо. Девочка, подай-принеси!»

Недовольство собой передалось Вере от Влада. Она и правда критически относилась к тому, как выглядит, ни разу не считала себя красавицей, а скорее наоборот. Да и мама всегда при Вере обсуждала внешность дочери с подругой, мол, ничего, выучу, она явно не дура у нас, девка ладная, а с лица воду не пить, там и замуж выдадим. Может, тогда и к Владу ринулась, решив для себя, что он точно ей подходит и ему она, такая работящая, понравится. Вот и расхлебывает теперь сама. Нет, она старалась и пыталась наряжаться, изучала ролики стилистов, приглядывала в магазине одежду, пытаясь подбирать себе по цветотипу и фигуре, как учили гуру моды, но ей всегда казалось, что она не дотягивает до какого-то там уровня, всегда или «слишком», или еще «недо».

«Янка явно меня хочет просто подбодрить», – Вера поправила грудь, упихав ее поглубже в казавшийся теперь слишком откровенным вырез, еще раз одернула вниз предательски подскакивающее платье, натянув его хотя бы на коленки, вздохнула и пошла улыбаться.

– Добрый день! Я Вера, Вера Редрик. – Она протянула руку неожиданно для нее невысокому мужчине. На фото, да и на видео, которые Вера смотрела перед встречей, знакомясь с домом, он выглядел намного выше, эдакая оптическая иллюзия. – Простите, что задержала вас, постараемся вернуться в график. Как обычно, московские непредсказуемые пробки, чувствую себя виноватой! – добавила Вера, глядя ему в глаза во время рукопожатия.

– Да, принимается. Давайте начинать. Командуйте, – сухо ответил хозяин дома, оглядываясь по сторонам в поисках супруги. – Мы тут переиграли. В кадре будет Ира, а я при необходимости к вам присоединюсь.

– Хорошо, конечно! – ответила Вера, перестраивая у себя в голове концепцию съемки, одновременно оглядываясь в поисках хозяйки.

Игнатовы были публичными людьми. Георгий Львович – основатель и владелец компании по производству рыбных деликатесов с собственной сетью магазинов по всей стране. Его бренд «Добрая рыба» знали многие. Ирина – актриса дубляжа, чьим голосом говорят герои мультфильмов и детских сериалов. В обществе они были примером образцовой семьи – крепкий счастливый брак, трое детей, везде вместе, под руку, всегда с улыбкой. Ей – чуть за сорок, ему – за шестьдесят. Идеальная пара в идеальном доме. Зрители такое любят.

Про дом Игнатовых в разное время писали в интерьерных журналах, был небольшой обзор в телепередаче про бизнес Георгия, после которого зрители и стали заваливать Веру просьбами о съемке в их доме.

Людям нравилась Верина деликатная манера беседовать с хозяевами, участвовать в диалоге и говорить не заготовленными фразами, а формировать вопросы, вытекающие из ответов. Она никогда заранее не готовила интервью, а умело ориентировалась по ходу разговора. Научилась этому не сразу. Все-таки собственный влоговый канал и ее ранний опыт публичных выступлений в техникуме, на предприятиях, где она работала, был совсем другим. Там она как бы презентовала себя саму, а в блогах вообще разговаривала в формате «что вижу, о том и пою» – как называл это Влад, каждый раз поражавшийся способности жены часами о чем-то вещать на камеру – вроде ни о чем, а интересно, ведь люди смотрят и подписываются.

Договориться с Игнатовыми было сложно. Никак не получалось с ними связаться. Яна, которая у «Охотниц» занималась договоренностями с будущими героями программы, пыталась выйти на корреспондента из журнала, где была статья, искала общих знакомых, но они вращались в совсем разных кругах.

Помог случай. К Вере приехала погостить с целью устроиться на подработку в Москве двоюродная сестра ее матери – тетя Маша. Она жила на окраине мира, как говорила мама, а Вера так и не запомнила название поселка городского типа где-то на Сахалине.

Тетя Маша всю жизнь преподавала музыку, на «край мира» уехала за мужем, потом развелась, муж уехал, а она осталась. Стала вначале завучем музыкальной школы, а потом и училища, переехав в городок покрупнее. Сейчас же, выйдя на пенсию, брала учеников, поддерживала свою старенькую маму, помогала дочери – разведенке с тремя детьми. Денег катастрофически не хватало, и всезнающая Любовь Федоровна направила ее в Москву устраиваться на работу гувернанткой. Так она и оказалась на пороге квартиры, которую снимали Редрики, с маленьким чемоданчиком и большими ожиданиями в свои шестьдесят с хвостиком.

Вера прониклась к сестре матери, знавшей ее с детства, как-то быстро сориентировалась, поставила ей раскладушку в детской комнате, сходила с ней в торговый центр, накупила вещей.

– Теть Маш, ну смотрите, какая вы у нас красотка, а то что это за кофты? А теперь – ну просто Мэри Поппинс! Вам же на собеседования ходить, – убеждала Вера провинциальную тетушку.

За неделю проживания с ними Маши жизнь семьи Редрик разительно изменилась в лучшую сторону. Маша вставала в пять часов – Вера от одной цифры была в ужасе, а Влад в это время вообще только ложился – и тут же включалась в хозяйственную деятельность, деликатно шурша тряпкой и гремя кастрюлями, в которых к семи часам уже материализовывались первое, второе, третье и компот – в лучших традициях образцовых советских семей. На завтрак запекался в духовке Машин фирменный омлет – восемь яиц, пол-литра молока и чуток соли, все перемешать, и в духовку на сорок минут.

– Теть Маш, вы чудо! Я такого омлета с детского сада не ел! – восторгался вставший на пару минут Влад, потянувшийся на запах. Мальчишки уплетали тонкие блинки и пели вместе с Машей песенку кота Леопольда. В общем, с Машей к ним вошло что-то светлое и уютное.

Вера, посмотрев неделю на Машу, так сказать, в действии, побеседовав с ней вечерами, написала очень даже развернутое и сердечное резюме, которое они разместили на всех найденных ресурсах по подбору персонала. Отклики посыпались как срочные телеграммы – компьютер беспрестанно пиликал уведомлениями.

Поездив по кадровым агентствам, Вера остановилась на «Надежных людях». Ей и название понравилось, и отзывы, а самое главное, директор с удивительной фамилией Солнцева и правда была как солнце по имени Наташа – душевная женщина с деловой хваткой, которой хотелось довериться и было не страшно вручить свою провинциальную, честную и искреннюю тетю Машу – последнего из могикан, приехавшего с острова Сахалин.

Солнцева и предложила буквально на следующий день вакансию у Игнатовых, предупредив, что там все серьезно, но зато и люди порядочные.

– А вообще, всякое бывает, – сказала директор агентства. – Мы тут недавно буквально спасали нашу няню из плена… А у Игнатовых и платят хорошо, да еще питание и отдельное жилье.

Она рассказала, как себя вести на собеседовании, что стоит говорить, а что нет, сообщила Маше, дрожавшей, как бамбук на ее острове вечных ветров, что она – сама по себе находка и подарок, поэтому пусть не волнуется и держится с достоинством настоящего бриллианта.

– А оправу мы вам сейчас подберем, – добавила с улыбкой.

Игнатовы жили в Лос-Анджелесе, хотя основной бизнес у них был в России. Дети учились в Америке, а отец семейства весь год бороздил небеса, снабжая икрой и рыбными деликатесами все больше клиентов. Ирина работала из Америки, записывалась в основном на местных студиях своих же соотечественников, также переехавших за океан.

В свою подмосковную резиденцию семья приезжала на летние каникулы. Родители привозили детей на Родину, посещали родственников, летали с друзьями в Сочи и в Красную Поляну, организовывали тематические бизнес-приемы в своем поместье.

Их младшей дочери Варе было всего лишь шесть лет. В Америке у нее были две няни и гувернантка, возить которых в Россию на два-три месяца было проблематично. Приняли решение найти кого-то из местных. Требовалось, чтобы гувернантка была… и далее перечислялось бесконечное количество пунктов. Маша по всем подошла. Да, так бывает. Ее взяли на работу с месячной зарплатой, равной ее годовому доходу в бытность завучем.

Она отработала у них три месяца, очаровала всю семью своей деликатностью, сумела укротить совершенно избалованную американскими педагогами и родителями Варю, выдала семейному повару все секреты своего омлета и блинчиков и как-то в беседе с хозяйкой дома обмолвилась про свою племянницу-блогера.

Ирина Игнатова сама заинтересовалась Вериной программой, пересмотрела несколько сезонов, поэтому, когда Маша позже рассказала, что Верины подписчики просят выпуск из дома Игнатовых, Ира неожиданно для всех согласилась.

Договаривались с Игнатовыми долго: никак не могли совпасть по датам, они все время были заняты и в разъездах. Тетя Маша уже уехала назад домой, получив заранее приглашение на следующий год. У нее закончился договор, так что «своих» в доме Игнатовых у «охотниц» больше не было, но Яна все-таки смогла договориться и заполучить обоих супругов до их отъезда в Америку.

И вот, надо же, съемка именно в тот день, когда у Веры абсолютно нет никаких сил улыбаться и брать интервью, когда ей хочется только остаться одной, прийти в себя, поразмыслить и принять верное решение. Она очутилась в идеальной семье, почти решив разрушить собственный брак.

– Ирочка, дорогая, мы тебя все ждем! – крикнул Георгий куда-то вглубь дома. Послышались быстрые легкие шаги, и рядом с Верой буквально из воздуха материализовалась хозяйка – она была чуть выше мужа, не полная, а именно крупная – крепко сбитая, с широкой костью, покатыми плечами и внимательными серыми глазами человека спокойного и мягкого.

– Ну что, девочки, начинаем? – спросила она, обращаясь к Вере, тут же добавив мужу: – Я все сделаю с девчонками.

Георгий так же сухо кивнул, подошел к жене, прикоснулся губами к ее щеке, что-то тихо сказал и степенно поднялся на второй этаж.

– Добрый день, наши дорогие зрители! С вами Вера Редрик, «Охотница за интерьерами». По вашим многочисленным просьбам мы сегодня находимся в гостеприимном доме супругов Игнатовых, – начала свой репортаж Вера.

В момент, когда камера включалась, Вера преображалась внутренне. Уже было неважно, какое у нее настроение, устала она или приболела, а может быть, даже и плакала незадолго до этих волшебных, меняющих все слов: «Добрый день, наши дорогие зрители!» Магия съемки – так она это называла.

Этот эффект она заметила не сразу, а, может быть, года через два или даже позже. До этого Вера после съемки ощущала себя полностью опустошенным колодцем, из которого кто-то, не думая о будущем, вычерпал всю воду до вязкой, хлюпающей на дне глины. Особенно ощущение пустоты настигало ее после длинного формата. Влоги или интервью-обзоры стремительно забирали энергию. Выкладываешься по несколько часов без остановки: контролируешь себя, свою речь, удерживаешь внимание, следишь за собеседником, чувствуешь его, настраиваешься для работы с человеком в унисон, словно ты с ним одно целое, отдаешь и не восполняешься.

Потом уже Вера научилась взаимному обмену. Чем больше она отдавала, тем больше наполнялась сама. Как это вышло? Сама до сих пор не разобралась, но поняла, что именно через взаимодействие восполняешься сам.

Потом как-то разговаривала с одним известным певцом, у которого они снимали обзор квартиры, и он подтвердил ее догадку. Сказал, что после концерта чувствует необычайный прилив сил.

– А как это работает? Знаешь? – спросила тогда Вера. Ей нравилось ездить на съемки к разным людям. В процессе работы, это всегда от трех до шести часов вместе, они узнавали друг друга, герои передач раскрывались, может, потому, что рассказывали о себе. И Вера действительно с интересом слушала, деликатно выспрашивала, давая возможность говорить, хвалила за находки, восхищалась результатом, а потом они обычно пили чай, пока их оператор подснимал крупные планы для дальнейшего монтажа. Она многому училась у других, перенимала чужой опыт, удивлялась, размышляла, примеряла на себя. С некоторыми из гостей ее блога потом сохраняла приятельские отношения.

– Ну, точно не могу сказать, – ответил ей тогда тот певец. – Это как в старой советской песне, может, помнишь такую: «Когда ты счастлив сам, счастьем поделись с другим».

– Да ладно тебе, – улыбнулась Вера, приняв его слова за шутку.

– Точно говорю. Так и работает!

Но сегодня даже волшебные слова не помогли. Ее голова не переключилась, там жили Влад, дети и много-много ее собственных мыслей.

– Ира, традиционно начнем с вопросов о доме. Расскажи про размер, этажность, год постройки, – начала Вера. Они заранее договаривались с героями быть на «ты», таким был стиль их программы и доверительного общения в домашней обстановке.

– Всем доброго дня! Спасибо, что приехали в наш дом. Мы его с мужем сами очень любим, хотя и проводим тут всего два-три месяца в году, скучаем без него и всегда мечтаем вернуться. Есть в нем что-то такое теплое и душевное, наверное, потому, что это была мечта мужа в тот момент, когда уже, казалось, почти все мечты воплощены, – улыбнулась Ира.

Вера, которая часто вместе с мальчишками смотрела озвученные Ирой мультики, ожидала, что ее голос будет таким же звонким и узнаваемым, как у мультяшных персонажей. Сейчас же слушала и удивлялась, пытаясь мысленно подобрать сравнение, кого же он ей напоминает.

– Дом рядом с Москвой, в чудесном природном заповеднике, участок нам достался в наследство, мы смогли к нему присоединить дополнительные земли, бывшие пустырем. Дом построен из кирпича, облицован и оштукатурен. Проектировали сразу весь комплекс в стиле дворянской усадьбы. Площадь двух этажей – полторы тысячи квадратных метров.

– А как вы остановились на таком стилевом решении дома и участка? Сейчас скорее в моде хайтек или, напротив, скандинавский стиль, у вас же, и правда, получилась старинная русская усадьба в березовой роще. – Вера развернулась лицом к Ирине. Их оператор Дима подошел с другой стороны, чтобы взять Веру крупным планом, пока она говорит.

– Это была мечта мужа, а я с удовольствием его поддержала. Знаете, бывает, что-то произвело на тебя впечатление в детстве или юности, а потом ты как бы видишь эту картинку и стремишься к ней. У нас так получилось, что вроде уже все мечты сбылись, кроме той самой, юношеской. Вот и стали думать в этом направлении, – Ира отвечала легко, с полуулыбкой, которая мимолетно пробегала по ее губам каждый раз, когда она упоминала о муже. У Веры перед глазами стоял его, казалось бы, сухой и совсем короткий поцелуй, да еще на людях, но сколько в этом прикосновении было любви! Да-да, именно любви, той самой, по-настоящему пронзительной, мудрой и выдержанной временем, пронесенной через годы и испытания известностью и достатком.

– И получилось замечательно. Точно не как у всех, очень тепло и уютно, – поддержала героиню Вера.

Тут же повернулась и добавила, глядя в камеру, обращаясь к зрителям, понимая, как потом при монтаже видео будет выглядеть эта врезка:

– Друзья, я уже совершила небольшую экскурсию по дому Георгия и Ирины, поэтому знаю, что впереди нас ждут интересные решения зон отдыха, две кухни и три детские комнаты, выполненные в сотрудничестве с детьми. Согласитесь, что это очень необычно. Не отключайтесь!

Вера ходила с Ириной по дому, задавала вопросы о кухне, сделанной специально под шеф-повара, которого приглашали на время пребывания семьи в России. Там было реализовано много интересных моментов, идеи которых можно было бы взять для частного дома, поэтому Вера, посоветовавшись предварительно с Ириной, решила снимать. Была и еще одна кухня в хозяйском крыле здания, сделанная специально под Иру, где она сама готовила, когда у нее было настроение, и они собирались все вместе – родители и дети – в свете мягкого подмосковного солнца за большим круглым столом с висящим над ним оранжевым плюшевым абажуром.

Старшему сыну Георгия и Ирины было почти двадцать, среднему – восемнадцать, и они жили отдельно, учились в Европе, на лето редко выбирались к родителям в этот дом, но тут остались их детские комнаты. Одна – в стиле комикса про Человека-паука, вторая – в стиле книги про Гарри Поттера, с паровозом, отбывающим в Хогвартс, волшебными палочками и другими стилизациями. Многое было сделано руками Ирины и ее детей самостоятельно.

Детская Вари, младшей дочери оказалась выполненной не в розовом Барби-стиле, как ожидала Вера. Сама Варя сейчас гуляла со своей няней. На днях Игнатовы возвращались в Америку, и к девочке прилетела ее местная няня.

– Да, Вера, не на камеру. – Ира посмотрела на оператора, тот отвел объектив. – Мария Афанасьевна ведь ваша тетя?

– Да, конечно, – обрадовалась вопросу Вера и хотела было добавить, что Маша только про Игнатовых и говорила, да вовремя себя остановила, чтобы не скомпрометировать тетушку.

Тетя Маша действительно только про свою Иру да Варю и говорила во время их редких созвонов. Фото не высылала, подробностей про дом и отношения хозяев не раскрывала, подписка о неразглашении у нее была вместе с контрактом – Вера до последнего не знала, что она именно у Игнатовых работает. Но забавные истории Маша рассказывала: про общение с Варечкой, про редкие завтраки в компании Ирочки – у Маши все были «…чки» – ласково и мило, про то, как играет вечерами на фортепиано сам хозяин и даже просит поиграть ее, да, в четыре руки. Они искали женщину с музыкальным образованием, да такую, что заинтересует их дочь музыкой.

– Какая же она у вас замечательная! Чудо-человек, да нет – человечище! Такие сейчас редкость. Нам очень повезло. У Вари непростой характер, так она тоже влюбилась в Марию Афанасьевну, теперь скучает… Мы даже предлагали ей с нами в Америку поехать, но она, увы, отказалась. Ну да, я понимаю, мама, внуки, это важно. Поблагодарите ее еще раз от всей нашей семьи. – Пока Ира говорила, она отворила еще одну дверь, и они попали в комнату Вари.

Тут не было никаких розовых пони, Барби и Кенов, единорогов и прочей модной атрибутики детства в современном понимании. Вера даже замерла на пороге от удивления и восторга, настолько необычным и простым было оформление. Они словно попали внутрь огромного пня, домика братца Кролика из «Винни-Пуха». А может быть, Зайки из советского мультика, у которого «четыре сыночка и лапочка-дочка». Весь интерьер выдержан в пастельных тонах. Бесконечное количество оттенков зеленого – бархатисто-мшистый, темный драконий, вердепешевый, свежий мятный, вкусный лаймовый, яркий попугайный, – все они сочетались между собой, поддерживались оттенками желтого и неожиданно малинового.

– Это комната нашей младшей сказочной стрекозы, проходите, – пригласила их Ира.

– И правда сказка! Как пришла такая идея? Это пень изнутри или нора? Очень необычно!

– Эту комнату мы переделывали не так давно, уже когда Варечка подросла. Она очень любит сказки про эльфов, добрых фей и Винни-Пуха. Ну, мы с дизайнером и решили сделать такое необычное сочетание. Действительно, словно попадаешь в домик эльфийской принцессы.

– Ой, как окно интегрировано, вы даже затонировали его и сделали не обычные рамы, а будто вырезанные!

На полу были изображены листья кувшинок на темно-синем фоне водной глади. Стояли детский столик и комод, стилизованные под цветок кувшинки, множество светильников подсвечивали и выгодно гармонировали с оттенками зеленого.

– А где же у принцессы спряталась кровать? Или это игровая комната? – Вера стояла и оглядывалась, подмечая интересные детали, о которых стоило спросить.

– Хорошо замаскировали, – хитро улыбнулась Ирина. – Может быть, вы найдете? – обратилась она к оператору.

– Да, я, пожалуй, догадался. – Дима выглянул из-за объектива камеры и глазами указал Вере на стоящий в другом углу комнаты большой цветок лотоса.

– Точно! Мужчины всегда догадливее нас. – Ира сняла со стены пульт, нажала на кнопку. Спокойно запела скрипка, и лотос стал открываться, открывая им симпатичную маленькую постельку Дюймовочки.

– Ой! – выдохнула Вера от изумления. – О! Я вспомнила! В моем детстве была такая заводная игрушка, небольшая зеленая коробочка, внутри механизм из пластиковых шестеренок и торчал стержень, его нужно было несколько раз нажать, чтобы привести в движение расположенные наверху белые лепестки, цветок начинал крутиться, лепестки раскрывались и превращались в открытую кувшинку, в центре которой кружилась в танце Дюймовочка. А тут у вас – спальня Дюймовочки! Потрясающе!

Вера ходила по комнате, дотрагивалась до расписных шкатулок, старинных кукол, бархатных цветов, удивлялась, погружаясь в атмосферу снов своего детства. Наверное, именно так могла бы выглядеть ее комната, если бы ее детские сны можно было воплотить в жизнь.

А еще так могла бы выглядеть комната ее дочери, если бы она тогда осталась с ними или если бы Вера выбрала своим детям другого отца… Но об этом сейчас думать тоже нельзя.

– Так это была идея Вари?

– У Вари есть книжка шведской художницы-сказочницы, ее самая любимая книжка. Ею мы и вдохновлялись.

Закончив снимать детскую, они вышли в длинный коридор. В доме было очень тихо и прохладно. Вера прокручивала в голове план съемок и монтажа, размышляя, о чем стоит спросить, на чем сделать акцент – дом очень большой, и в рамках одной передачи все не покажешь, да и не нужно.

Тайминг их выпусков – обычно около сорока минут, это оптимальное время, к которому они пришли с опытом. Нужно снимать так, чтобы было хорошее удержание, то есть интрига и зацепка на первых тридцати секундах, потом вовлеченность на десяти минутах и максимальная глубина просмотра, чтобы не менее тридцати пяти процентов зрителей досматривали до конца. Тогда МайТуб и другие видеохостинги, где они размещали свои выпуски, определяют контент как качественный и интересный зрителю и начинают его чаще рекомендовать, подбирая аудиторию, аналогичную тем зрителям, кто уже посмотрел. Так ролик «взлетает», набирает просмотры, приходят новые подписчики и рекламодатели.

Громкий мужской вопль нарушил их размеренную беседу, пронзив воздух душераздирающим победным кличем. Вера вначале вздрогнула, а потом поняла, что есть в этом что-то очень знакомое.

– Футбол? Твой за кого болеет? Сегодня же Суперкубок! – озвучила она свою догадку Ире.

– Да, он самый, – Ира ответила со смущенной полуулыбкой. – За ЦСКА, конечно, а твой?

– Ясно, мы из одной команды! – засмеялась Вера и посмотрела на висящие в холле часы. Шел первый тайм. Как там ее мальчишки? Куда и как их Влад на футбол потащил? А он точно потащил, иначе и быть не может. И не пишет весь день, может, тоже обиделся, хотя на него не похоже, размышляла Вера, спускаясь за Ирой назад на первый этаж.

– Мы потому с Георгием и переиграли съемку, он пошел футбол смотреть. Я должна была уехать по делам, упустила из виду, что у него важный матч, а потом поняла и осталась. Вот и твой сейчас, наверное, смотрит. Забавно!

– Да уж, смотрит, и сыновья с ним. Все сейчас смотрят, кроме нас, – ответила Вера, сдерживая накатившее раздражение.

– Ну, а мы как? Все? Или что-то еще вам показать?

– Да, пожалуй, достаточно, ты и так с нами уже несколько часов ходишь, мы столько отсняли, даже не ожидали. Спасибо тебе огромное!

– Отлично! Тогда приглашаю пить чай. Я с утра шарлотку сама испекла, – предложила Ира, которой Вера понравилась. «Вот что значит одна семья – Мария Афанасьевна и ее племянница. Сразу видно, что родственные души… И воспитание хорошее, приятно общаться, только грустная она отчего-то и глаза на мокром месте, но видно, что владеет собой, сдерживается… Может, что случилось?» – размышляла она.

– Ой, спасибо, мы с удовольствием! Еще же назад столько ехать, да по пробкам – суббота, все стоит в сторону области, а я на другом конце Москвы сейчас живу. Яну только позову. Куда идти?

Когда собираются три женщины, да еще и примерно одного возраста, то общие темы для разговоров всегда найдутся. Не факт, что беседа будет искренней, это зависит от степени их знакомства и глубины доверия, хотя бывает и так, что с посторонними людьми мы открываемся гораздо больше, чем с близкими, – эдакий феномен попутчиков, с которыми нам больше никогда не встретиться.

– Ира, у вас с Георгием такая большая разница в возрасте… Прости, что спрашиваю, это не праздное любопытство, мне действительно важно знать, как это, а спросить не у кого, – решилась задать вопрос Вера, сделав небольшой глоток обжигающего чая с плавающим в чашке из тонкого фарфора таким же прозрачным золотистым кусочком лимона.

Ира сама налила им чай, поставила на круглый стол, украшенный вязаной скатертью, шарлотку на специальной подставке на одной ножке – такие Вера видела только в музеях и в антикварных лавках, в ее окружении никто так шарлотку не подавал, да и, честно говоря, мало кто пек ее сам. Все на бегу и в суете, проще купить пирог в ближайшей к дому пекарне или чайхане – сейчас они на каждом углу, у каждого выхода из метро. Там всегда есть ароматные лепешки, похожие на ромашку с приплюснутым центром. Такие выпекали недалеко от их дома, и Верины мальчишки завороженно наблюдали, как гибкий жилистый парень в белом платке на черных волосах, повязанном на манер банданы, в одно мгновение ныряет в раскаленный глиняный сосуд, чтобы тут же вынырнуть, пылая раскрасневшимся лицом, держа в руках солнечные мякиши, сияющие глянцевыми боками. А еще они выпекали самсу с кусочками томленого мяса и прозрачного лука в окружении насыщенного бульона. Что-то она размечталась, видимо хочется есть. О чем это она? Ах да, шарлотка и такая красивая подставка.

– Ой, девчонки! – Ира присела на изящный стул, который чуть слышно отозвался скрипом, приняв на себя ее вес. – Мне и самой когда-то казалось это странным, много раздумывала, смущалась и даже стеснялась нашей разницы. Двадцать лет – это много было когда-то. А сегодня… – Она пододвинула к себе чашку и потянулась за чайником. – Вера, тебе долить чая? Давай-ка я тебе еще кусочек положу! – Ира подсунула серебряную лопаточку с костяной резной ручкой под кругляш влажной шарлотки, источающей аромат сочных яблок нового урожая.

Яблочные дольки разомлели, окрасили в бледно-розовый окружающее их тесто, смешавшись с сахаром, поплыли, выделяя божественно пахнущий нектар, каплю которого так и хотелось снять пальцем и смакуя, слизнуть, ощутив дух лета.

– Ой, спасибо, я уже все. – Вере было не по себе. И зачем только она спросила? Все нервы! Видимо, чтобы самой отвлечься. Неудобно получилось, они же не приятельницы, а вопрос личный.

Вера взглянула на висевшие на стене часы, подумав, что это тоже музейный экспонат и как хорошо предметы старины сочетаются с современной мебелью, шторами и самой Ирой, которая так запросто сидела рядом с ними в своих, казалось бы, обычных джинсах и белой футболке, такая необыкновенно уютная, округлая, по-пряничному домашняя. И ей очень шла шарлотка, казалось, что и она сама пахнет этим яблочным духом, за которым стоит внутренняя гармония и уверенность в их с мужем отношениях.

Вера размышляла, глядя на плавные движения Иры, ожидая от нее ответа, чувствуя, что она не вывернется, не скажет что-то шаблонное, а действительно поделится сокровенным.

Это было редкое ощущение, что с тобой откровенны по-настоящему. А уж Вера-то могла судить, она много встречала людей, три выпуска в неделю – это непросто. Порой она не запоминала героев, как бы отключаясь от них сразу после съемки, освобождаясь от лишней информации, стараясь очистить мозг и сердце, не принимать на себя чужие горести и заботы. Ей было трудно этому научиться – не погружаться в героев.

Долгое время, когда они только начали этот проект, Вера жила героями своих программ месяцами, вспоминала то, чем с ней поделились, – а ей часто рассказывали какие-то очень личные истории, переживания, открывали душу, откровенничали. После этих разговоров у нее частенько случался диссонанс – картинка не складывалась, словно разлетевшийся от ветра пазл.

Снимали передачу о счастливом доме, удачном ремонте, уюте и милой семейной атмосфере, а чуть копнешь – выйдешь на лестницу поболтать или зайдешь в другую комнату с хозяйкой дома, пока муж ее что-то с оператором обговаривает, слово за слово – и понимаешь, что в реальности нет ничего из того, что тебе старательно показывают. И вся картинка разваливается на глазах, и ты начинаешь в рамках сценария подыгрывать им, помогать сложить обратно их «оригами», подкрутив край бумаги и завернув историю в два оборота, чтобы никто ничего не заметил. Иру же Вера чувствовала по-другому. Тут все честно, и ее можно спрашивать.

– Да, про возраст, ты спросила про возраст. – Ира все-таки дала Вере еще кусочек пирога, долила Яне чай и сама аккуратно отломила ложечкой кусочек шарлотки, положила в рот, запила чаем, словно тянула время и раздумывала, стоит говорить с ними или лучше увести тему от личного. – Когда мне было двадцать, а Георгию сорок, разница ощущалась, конечно. Тут, наверное, много от людей и их склада зависит. Я всегда какая-то рохля, что ли, была – домашняя, несовременная. А он, напротив, все время в движении, куда-то несется, весь в идеях, на них все и построено. – Ира загадочно улыбнулась, окинув взглядом кухню, встала, подошла к окну и выглянула во двор. – У нас ведь даже озеро тут есть! Видели? Георгию нужны были озеро и вертолетная площадка, чтобы, когда мы сюда приезжаем, можно было всем вместе, не теряя времени, в гости летать, ну и по делам своим, конечно. Человек – мысль и дело, да, у него от задумки до воплощения пять минут, ну ладно, десять…

Вера поймала себя на мысли, что и она сама, и Яна завороженно следят за рассказом Иры о муже. Обычно так не говорят: сразу начинают о себе, да еще и мужа чихвостят частенько, упоминая попутно о бабьей доле, ожидая поддержки от присутствующих женщин. Она даже призналась себе, что такое типичное развитие беседы ей сейчас подошло бы больше, она бы с удовольствием поддержала тему и пожаловалась на Влада, а Яна – на своего бойфренда. И с резюме «все мужики – сво…» они весело свернули бы беседу ко всеобщему удовольствию.

А сейчас… Это была ода мужу, что выглядело очень органично для Ирины: она действительно так думала и вся светилась от счастья, делясь тем, какой он у нее замечательный, – совсем непривычно для Веры и Янки, у которой вообще трудно отношения с мужиками складывались, Вера хоть бог знает сколько лет с Владом жила, а Яна так и «ходила по рукам», как она сама характеризовала свое состояние.

– А еще знаете, как мне было поначалу неловко на общих праздниках с его друзьями? У меня ведь совсем изменился круг общения. Вместо двадцатилетних мальчишек и девчонок меня стали окружать сорока- и пятидесятилетние зрелые умные люди, – чуть задумавшись, погружаясь в свои воспоминания, заговорщически, доверяя им, произнесла Ира. – Представляете, сидим за большим столом, где-нибудь на отдыхе или в ресторане на приеме, идет общая беседа, темы такие сложные для меня, малолетки, поднимаются, и вдруг Георгий поворачивается ко мне и произносит: «А теперь скажет Ирочка», – продекламировала она, изображая солидного Георгия и выразительно посмотрела на слушавших ее девушек.

– А вы? То есть, а ты? Ты как реагировала? – спросила удивленная Яна, оторвавшись от переписки в смартфоне.

– Ой, – улыбнулась Ира, – я на протяжении многих лет оказывалась не готова к такому вопросу и каждый раз потом думала про себя: «Ну понятно же, что он спросит, почему же ты внимательно не слушала, не следила за мыслью и нитью беседы?» – а потом втянулась, понимая, что нужно соответствовать, повзрослела быстро, да и поумнела тоже.

– Так, а теперь как? Наверное, все изменилось? Сорок и шестьдесят, да и дети у вас уже выросли, мальчики, верно, редко приезжают или как? – спросила Яна. Она уже явно скучала, посматривала в смартфон и хотела быстрее уехать, то и дело выразительно поглядывая на Веру и глазами показывая на дверь.

– Нет, теперь стало все абсолютно одинаково, мы – как один организм, притерлись и срослись. У нас же не всегда вот это все было. – Ира раскрылась, ей нравилась Вера, может быть, потому, что она хоть и недолго, но общалась с ее тетей, которая очаровала всех тут. Как сказал Георгий, когда лично побеседовал с ней, беря ее на работу к ним, «таких уже не выпускают, нам повезет, если она согласится, и у Вари будет такой наставник». А может быть, Ира прониклась к Вере потому, что видела грусть в ее глазах, да не просто грусть, а растерянность – Вера будто отсутствовала все интервью. Нет, она, несомненно, профи, и все прошло отлично, выпуск будет замечательный, как и все те, что она посмотрела на Верином канале, буквально влюбившись в ее манеру общения с героями. Деликатность, интеллигентность – все это было и у Марии Афанасьевны, но эта пустота во взгляде и рассеянность так больно скребли, что Ире хотелось остановить съемку, сгрести Веру в охапку и напоить успокаивающей валерианой, которая никого не успокаивает, но хотя бы дает надежду.

– Да, я где-то читала, что в начале вашей семейной жизни вы жили в двушке в Медведково, и у Георгия была палатка на рынке. Верно? Ничего не путаю? – решила присоединиться к беседе Яна, поняв, что рано им уже не уйти. Видимо, пока футбол не закончится, Ира свободна.

– Палатка? – засмеялась Ира. – Это громко сказано, лоток у него был, вначале сам стоял, а потом продавца нашел, шустрого такого мужичка. Он, кстати, с нами до сих пор, Георгий ценит людей, а они – его. Я по молодости многих его решений не понимала, он мне казался слишком жестким, даже побаивалась, хотя и любила. Мама у меня мудрая оказалась, это я сейчас понимаю, когда сама мать, и не один раз. А тогда приду к ней вся в слезах и с сумкой, говорю: все, не хочу больше с ним жить, не могу, достал меня воспитывать! А она обнимет, супчика нальет, выслушает, сумку в руки, такси заказывает и Георгию звонит: забирай, мол, свое сокровище, наревелась и успокоилась. Сейчас думаю, что благодаря моим и его родителям мы имеем нас самих и все, что у нас есть.

– Ого, я бы, наверное, после одного такого раза больше к родителям не ездила бы со своими проблемами, – задумчиво протянула Яна.

– Ой, а меня свекровь всегда поддерживала. Влад что-то накосячит, так она его чихвостит, а меня выгораживает, вот потому столько лет и мучаемся вместе. – Вера успела умять еще один кусок шарлотки – на нервах ей всегда хотелось есть. Что за организм такой? И все тут же в районе талии откладывалось.

– Да, родительское участие все по-разному воспринимают, да и родители у всех разные. А сколько раз мы ссорились! Я по молодости была на себе сосредоточена и не понимала, как ему трудно, во что он ввязался… Ведь у него бизнес стремительно в рост пошел, там много нюансов, о которых и не стоит знать никому. Поддержка нужна была, а я со своими претензиями. Пару раз чуть не развелись. – Ира вздохнула, вспоминая те времена, которые они смогли преодолеть и Варю родить. Варя им обоим особенно дорога, она как оберег их любви.

– Ой, я вообще не представляю, как с детьми разводятся. Я тут со своим очередным френдом рассталась недавно, так не смогли поделить собаку, так и возим пса туда-сюда, – сказала Яна и виновато посмотрела на Веру, которой она пока ничего не рассказывала, решив не обременять подругу очередными перипетиями в своей жизни – вдруг еще рассосется.

– Как это «возите»? – переспросила Ира.

– Ну как, неделю пес живет у меня, а неделю – у него. В передаточный день мы встречаемся и рассказываем друг другу, как прошла эта неделя. Мы эту собаку вместе из приюта взяли и оба очень любили, нам казалось, что она нас объединяет – если мы ее можем любить и оба ей нужны, то и сами сможем быть вместе… А вот не вышло. Видимо, так не работает.

Вера слушала Яну и представляла, как та на заднем сиденье седана везет своего косолапого большого пса, видимо рожденного от случайной большой любви какой-нибудь овчарки и лабрадора, на квартиру к своему бывшему, там передает его с рук на руки, целует в кожистый сухой нос, смотрит в глаза парню, прикидывая, появился у него уже кто-то вместо нее или нет, будет ли этот кто-то так же ласково гладить пса по доверчиво подставленному пятнистому брюху, чесать ему за ухом и варить вечную гречку с потрошками или нет.

– И что? Как пес на это реагирует? – Ира снова включила чайник.

– А что пес? Скулит, как только один из нас уходит. Мы оба понимаем, что у него каждый раз стресс, когда он кого-то из нас вынужденно отпускает, мы как бы каждый раз его бросаем заново, рвем его собачье сердце, а поделить не можем и вместе тоже не можем – разные мы. Такая история.

– Да, сложно все это. – Ира посмотрела на часы, поняла, что матч вот-вот закончится и ей нужно идти к мужу. Разделить радость или поддержать в горе – в зависимости от исхода игры. Георгий давно и прочно болеет за свою любимую команду, и сегодня – редкий случай, когда не полетел на стадион из-за нее, потому что она не на тот день договорилась о съемке. Переносить он не разрешил, чтобы не подводить людей.

Вера села за руль. Яна – рядом. Она подвезет подругу к ближайшему метро.

«15 июля 2023 года „Зенит“ (Санкт-Петербург) победил ЦСКА (Москва) в финале Суперкубка России по футболу со счетом 5: 4», – прочитала она в интернете, уже отъехав от дома Ирины и Георгия.

«Да уж… У кого-то сегодня праздник, а у кого-то – траур. Так все зыбко и все на грани», – размышляла Вера. Она была под впечатлением и от самой Иры, и от ее отношений с мужем, хотя вроде и вместе-то их совсем не видела: так, пара фраз и жестов от него, а все остальное – от нее. И это говорило о них больше, чем о других за годы знакомства и наблюдений. Интересно, как они с Владом смотрятся со стороны? Хотя вполне себе понятно, как они смотрятся – как два совершенно разных человека, вынужденно живущих вместе.

– Слушай, а может, вам сойтись, если вы оба так любите этого пса? – спросила Вера, прервав поток собственных размышлений и попытавшись сосредоточиться на подруге.

Они стояли на светофоре, Яна, отвернувшись, смотрела в окно, на удивление притихнув, не обсуждая с Верой съемку, героев, их разговор с Ирой – да мало ли тем, что ли, у них.

– Прости, не хочу об этом говорить, вообще зря ляпнула, тебя еще загрузила, – не оборачиваясь к Вере, ответила Яна.

Вера включила громче музыку. Дальше они ехали молча, каждая в своих мыслях.

«Не могут поделить собаку… А как же мы будем делить мальчишек? – думала Вера. – Одного Владу, другого мне? Нет, оба будут жить со мной, без вариантов. Да и суд так решит, он же не работает сейчас. Точно без вариантов. А к отцу – на выходные. Хотя он потом найдет себе кого-нибудь – и что? Она будет с моими детьми? И с моим мужем?»

– Ой, чуть не проехали! Вот тут, да, вот тут тормозни, я выскочу! – протараторила Яна.

Они обнялись, чмоки-чмоки в щечки – и Вера осталась в салоне одна.

Перед ней остановилась машина. Вышла женщина, открыла дверь и вывела двоих детей лет пяти. Стояла на тротуаре и оглядывалась. Тут же подъехал большой, словно вырубленный из куска металла джип, оттуда вышел мужчина с бородкой и бакенбардами, сухо кивнул женщине и подхватил на руки помчавшихся к нему, весело визжащих от радости малышей.

Каждый из них сел в свою машину, и они разъехались.

Женщина – одна, мужчина – с малышней.

Вера посмотрела на экран смартфона – сообщений от Влада так и не было. Она живо представила себе царящий дома траур по незабитому вовремя мячу, вздохнула, вышла из машины и пошла в соседний магазин. Купила пиво, свиные отбивные, сигареты и два шоколадных яйца с сюрпризом. Сложила все в багажник и поехала на дачу.

– Мирись, мирись и больше не дерись… – тихонько уговаривала она саму себя.