Для Андрея это был третий бал в жизни. Первым в этом коротком списке стал выпускной бал в реальном училище. От него в памяти осталось мало: радость завершенных испытаний, невнятные подростковые фантазии, громкая музыка, девичье тело, обжигающее руку сквозь тонкий шелк платья и ледяная от волнения ладонь девушки, имя которой теперь и не вспомнить. Ещё смутно припоминались очертания симпатичного личика и на редкость отчётливо тщательно завитые золотистые локоны, один из которых всё время падал партнёрше на лицо и она, стесняясь поправить рукой, то и дело сдувала его в сторону.

Выпускные празднества в ИМВТУ молодой инженер пропустил. В этот день он уже летел вместе с княжной Тенишевой в Крым. Так что второй бал по счёту — это несчастливые именины Верочки Соловьёвой. Да и можно ли считать тот вечер балом? Единственный танец, закончившийся мордобоем, скандалом и побегом.

И вот сейчас третья попытка. Вокруг царило самое настоящее столпотворение. В глазах рябило от блеска орденов и драгоценностей. Гул голосов порой заглушал музыку. Андрею стоило значительных усилий, чтобы держать лицо и не крутить головой, словно деревенщина, разглядывая наряды гостей и убранство дворца. Он прохаживался по залу, стараясь ни на кого не натолкнуться и регулярно ловя на себе заинтересованные взгляды кандидаток в невесты.

— Андрей Егорович, здравствуйте! — прозвучал совсем рядом звонкий девичий голосок.

Веретенников обернулся.

— Вера Николаевна! — обрадовался он знакомому лицу, — Добрый вечер. Рад здесь вас встретить. Вы сегодня особенно прелестны.

Верочка Соловьёва в этот вечер и впрямь была хороша. Умело созданный образ, живость во взгляде, со вкусом подобранные украшения и то самое очарование молодости — всё было на её стороне.

— Идёмте!

Верочка ухватила инженера за руку и потащила его за собой, как малюсенький буксир тянет по акватории порта огромные океанские суда.

— Да идёмте же, я представлю вас maman. Да и сестра будет рада вас видеть.

— И сестра? — переспросил Веретенников, неизбежно уступая напору.

— Ну да, — подтвердила Верочка с такой интонацией, будто Андрей не знал очевидного. — Она ведь невеста княжича Тенишева, и сегодня должны объявить об их помолвке. От того и maman здесь.

— А где же господин барон?

— Ах, — махнула рукой Верочка, — он весь в делах. Они с maman посовещались и решили, что для помолвки достаточно и одного из родителей. Вот когда будет свадьба — там другое дело, там без него никак. Не maman же поведёт дочь к алтарю и передаст её руку будущему супругу.

За разговорами они дошли до укромного местечка у колонны белого мрамора. Тут и обнаружились сестрица Мария Николаевна, которую Андрей мельком видел на Верочкином дне рождения, и баронесса Соловьёва, которую он встретил впервые.

Верочкина матушка к своему сорокалетнему возрасту сумела сохранить немалую долю женской красоты, хотя и в значительной степени благодаря успехам косметологии. Имелось у неё и обаяние, не природное, правда, а приобретённое. И потому действовало оно строго тогда, когда это было выгодно Людмиле Феоктистовне. Нынче баронесса пустила своё оружие в ход, как говорится, на всю катушку.

— Здравствуйте, баронесса, — проявил учтивость инженер.

— Добрый вечер, господин Веретенников, — с радушной улыбкой отозвалась Людмила Феоктистовна. — Рада встретить вас на этом балу. Вижу, князь по-прежнему благоволит к вам.

Андрей попытался было что-то сказать в ответ, но баронесса речь свою ещё не завершила:

— Большое спасибо вам за то, что давеча спасли Верочку. Этот негодяй Кутайсов…

Старшая Соловьёва сокрушенно покачала головой.

— Как выяснилось, он страдал душевным расстройством, и теперь отбывает… то есть, лечится в специальном учреждении. Подумать только, а ведь казался таким замечательным молодым человеком! Как хорошо, что его болезнь была вовремя обнаружена. Страшно подумать, что Верочка могла стать супругой этого безумца.

Тут в монолог maman попыталась вклиниться Верочка, но тоже не преуспела.

— Чем вы сейчас занимаетесь? — спросила Людмила Феоктистовна, не ожидая, впрочем, ответа. — Ваши аппараты произвели огромное впечатление и на мужа, и на меня. Верочка от них и вовсе без ума.

Тут баронесса спохватилась, что её слова могут быть поняты превратно, что возможны нежелательные параллели. Она чуть повернула голову и, увидав подходящий объект, поспешила перевести разговор:

— Вот, смотрите, граф Езерский. Интересный молодой человек. Говорят, он выдающийся гонщик. А сейчас как раз ищет себе достойную невесту.

— Но ведь он ухаживает за княжной Тенишевой! — заметил Андрей.

— Ах, господин Веретенников, — отмахнулась веером баронесса, — князь никогда не отдаст за него свою дочь. Говорят, сегодня утром ему прислали засургученный пакет из Германии, а Езерский как раз получал образование в Лейпциге. Наверняка в этом пакете имеется много нелицеприятного для графа. Да и сами посудите: разве могут быть ровней богатейший князь древнего рода и галицийский нищеброд.

Тут Людмила Феоктистовна сообразила, что вновь сказала что-то не совсем то. Баронесса принялась соображать, как бы выправить положение, но тут её спас лично князь Тенишев. Отворились высокие двери, расступился народ, освобождая место, и в бальную залу вступила княжеская семья.

Сиятельная чета прошествовала к подготовленным для хозяев бала местам. Следом так же степенно прошла молодёжь. Фёдор занял место рядом с отцом, Варвара — рядом с матерью. Среди гостей полетели шепотки. Мужчины вглядывались в лица, ища подтверждения или опровержения своим теориям. Женщины же изучали, насколько позволяло расстояние, наряды. Но и те и другие ждали вступительного слова, и Тенишев не стал тянуть паузу:

— Дамы и господа! — начал он. — Дорогие гости! Традиции осеннего бала князей Тенишевых нынче исполняется двести пятьдесят лет. Не каждый год удавалось его провести. В империи, да и в моём роду порой происходили события страшные, тяжелые, и праздники, веселье в этот момент можно назвать не иначе, как кощунством. Но сегодня в нашем богоспасаемом отечестве всё спокойно, и ничто не помешает нам всем как следует отпраздновать юбилейный бал князей Тенишевых.

В толпе гостей взбурлило. Вот он, княжеский сюрприз! Вряд ли кто, даже самые древние завсегдатаи балов могли высчитать подобную дату. Правда, Андрей подумал, что князь мог и присочинить, и подправить цифры в нужную ему сторону. Именно потому, что восстановить столь древние события и поймать его на мухлеже некому.

Тенишев дал гостям немного выпустить пар и поднял руку, призывая к тишине. Аристократы дисциплинированно замолчали.

— Я решил, что этот день как нельзя лучше подходит для объявления о еще одном счастливом событии: о помолвке своего сына и наследника Фёдора Тенишева с баронессой Марией Соловьёвой.

Он протянул руку и, очевидно, заранее предупреждённая, из круга гостей вышла Людмила Феоктистовна, сопровождавшая старшую свою дочь. Девушка, как полагается невесте, одета была в белое. Разве что фасон платья не соответствовал свадебным канонам, да покрывало на голове заменяла небольшая белоснежная вуалетка, слегка прикрывающая восторженно-торжествующее выражение черных глаз.

Невеста встала рядом с будущим свёкром, по левую руку от жениха. А баронесса отступила чуть назад, чтобы не затмевать собой молодую пару.

— Сочетание молодых законным браком состоится шестнадцатого ноября, — продолжал тем временем князь. — Приглашения на свадебные торжества будут разосланы отдельно.

— Повезло Машке, — с философическим выражением констатировала Верочка.

— И в чём же ей повезло? — осведомился Веретенников.

— У неё теперь будет муж, с которого можно тянуть наряды, украшения и прочее.

Андрей усмехнулся:

— Зная Фёдора, могу сказать, что Мария Николаевна ничего сверх необходимого не получит. Если княжич сочтёт какое-то пожелание именно что капризом, то без обиняков откажет. Но то, что ей действительно потребно, всегда будет в достатке и самого лучшего качества. Если у вашей сестры хватит разума и такта не пытаться загнать Фёдора Владимировича под каблук и не устраивать сцен из-за мелочей, то в результате она получит намного больше. В противном случае, жизнь её в браке будет скучной и малопривлекательной.

— Это пусть maman её наставляет, — махнула рукой Верочка. — Меня Мари слушать не станет. Считает глупой и капризной.

Тем временем князь продолжал:

— Ну а теперь я объявляю осенний бал! И, думаю, будет справедливым, если откроет его эта замечательная пара.

И он повёл рукой в сторону жениха и невесты.

В центр зала вышел распорядитель бала. Взмахнул своим посохом, и сразу же заиграла музыка.

— Вальс! — объявил распорядитель.

Фёдор подал руку невесте, вывел её на паркет и закружил в танце.

Верочка пристально и со значением поглядела на Веретенникова. Тот сперва не понял этого взгляда, и целых пять секунд с глупым видом таращился на девушку. Но всё-таки смог, сообразил:

— Вера Николаевна, позвольте пригласить вас на танец.

— Охотно! — с готовностью ответила Верочка и, чуть жеманясь, подала кавалеру свою руку.

— Нынче вы танцуете намного лучше, — заметила она спустя десяток тактов.

— Я готовился, брал уроки, — ответствовал Веретенников.

Он и сам это чувствовал: нынче не было необходимости тщательно контролировать каждое движение. Шаги и повороты выходили словно сами собой, легко и непринуждённо.

— Скажите, Андрей Егорович, — продолжала девушка, — а каково это — придумывать новые самолёты?

— Это работа, — просто сказал Андрей. — Порою увлекательная, но большей частью нудная и кропотливая. Ведь мало просто придумать и нарисовать эскиз. Требуется провести множество расчётов, создать и начертить каждую деталь, чтобы потом рабочие смогли её изготовить. Потом из этих деталей собрать аппарат, попутно выискивая и устраняя десятки неизбежных ошибок. И лишь после этого результат большого труда многих людей сможет подняться в небо, обретя жизнь и, наконец, имя.

Верочка слушала внимательно, а когда Андрей закончил свою маленькую речь, уважительно произнесла:

— Вы великий человек, Андрей Егорович. И очень большой романтик. Другой бы не смог создать ни «Ориона», ни «Сатурна».

— Откуда вы это взяли? — удивился Веретенников.

— Женское сердце подсказало, — с загадочным выражением лица произнесла Верочка и тут же рассмеялась. — Вы порой так наивны, Андрей Егорович! Достаточно лишь вспомнить названия, какие вы дали вашим самолётам. Я почти уверенна, что вы порою, глядя на звёзды, думаете о полётах туда, к этим далёким светилам.

Тут пришла очередь рассмеяться Андрею. Но смех у него вышел конфузливый и принуждённый.

— Действительно, я иногда думаю об этом, — признался он. — Но подобные полёты если и станут возможны, то лет через пятьдесят, не раньше. Прежде, чем человечество выйдет за пределы атмосферы, нам еще предстоит как следует освоить воздух. А сейчас мы делаем к этому лишь первые робкие шаги.

— И шаги эти весьма впечатляют, — уверенно заявила Верочка. — Я могу сравнить полёт на планере, на этой хрупкой конструкции, и на «Орионе». А что выделывает наш есаул на «Сатурне» — это же уму непостижимо! Кстати, когда начнётся выпуск двухместного варианта и обучение курсантов на нём? Даже я, далёкая от технических подробностей, вижу, насколько этот самолёт совершенней.

— Вам хочется подняться на нём в небо? — догадался Андрей. — Это нетрудно устроить. Подойдите в понедельник с утра к Авдееву, скажите, что я просил, и он вам обеспечит инструктаж и полёт. Но, разумеется, не в ущерб обучению.

* * *

Стоя рядом с матушкой на небольшом возвышении, Варвара прекрасно видела весь зал. Видела Андрея, любезничающего с Верочкой Соловьёвой, видела нескольких подруг, жадно разглядывающих её нынешний наряд. И увидела Алекса. Он, пытаясь остаться незамеченным, проскользнул за колоннами, поддерживающими балконы второго этажа, и подошел к незнакомому мужчине. Они быстро переговорили и один за другим скрылись за бархатной портьерой, которая — Варя знала точно — прикрывала дверь в помещения для слуг. Это было непонятно, это хотелось немедленно прояснить, но приходилось стоять и ждать, пока официальная часть, хоть и короткая, завершится.

Чтобы чем-то себя занять, Варя принялась разглядывать невесту брата. Конечно, она видела её не раз, но почему бы не взглянуть ещё разок. Увиденное не понравилось, причём категорически. Маша Соловьёва сейчас казалась хищной мегерой, ядовитой змеюкой. Надо бы предупредить братика: пусть держит ухо востро. Он и сам, конечно, способен разобраться, да и брак этот продиктован исключительно расчётом, так что чувства разум не затмят. Но береженого Бог бережет. Отец любит повторять эту пословицу, порой добавляя вполголоса что-то о монашках и свечах. Какая здесь связь, Варя так и не поняла, а спросить стеснялась.

Но вот, наконец, бал объявили открытым. Федя повёл невесту танцевать. Теперь еще несколько минут обождать, и можно идти на поиски. И вот Варвара стояла и смотрела, как танцует брат с невестой, как Андрей кружит эту стерву Верочку, а та не устаёт ему что-то нашептывать. Все подружки нашли себе пары и тоже танцуют. Лишь Алекса нигде не было видно.

Варвара с трудом дождалась окончания протокола. Разумеется, виду не показывала, но внутри всё прямо рвалось: наплевать на эти ритуальные игры и броситься на поиски. Но сумела, удержалась. А потом, когда отец уже кивнул, показывая, что можно идти, задержалась ещё немного, пока не начался очередной танец. В этом была уловка: все подруги, жаждавшие общения, ушли танцевать, и можно было уклониться от непременной и неуместной сейчас болтовни.

Искусно лавируя между гостями, улыбаясь дамам и кавалерам, Варя скользила по залу, зорко высматривая нужного ей человека. Не высмотрела и, улучив момент, юркнула за портьеру. Увидев её, слуги тут же принялись почтительно кланяться, но Варя отмахнулась от этих ритуалов. Спросила лишь:

— Здесь десять минут назад проходили два высокородных господина. Куда они направились?

Получив направление, девушка устремилась в погоню — через коридоры и служебные помещения. Дело оказалось нелёгким. Приходилось поминутно расспрашивать слуг о парочке мужчин, решивших вдруг посетить подсобки. Ей указывали направление, и она спешила дальше, словно гончая по следу.

В конце концов, она вышла в сад. Солнце давно уже село, и дорожки освещались лишь густо высыпавшими на небе звёздами. Народные приметы не солгали: ночь выдалась холодной, и в тонком бальном платье Варвара сразу же озябла. Но, несмотря ни на что, упрямо шла вперёд, стараясь хорониться в тени кустов и радуясь, что нынче отвергла платья светлых тонов и выбрала для бала шелк глубокого винного цвета.

Здесь, в этой части сада, имелось лишь одно место, пригодное для приватного разговора: небольшая беседка, окруженная живой изгородью. Варя неслышно ступала по ровному покрытию дорожки, всматриваясь в темноту и вслушиваясь в ночь. Как она и предполагала, в беседке было два человека. Близко подходить она не стала из боязни быть обнаруженной, но тихие голоса вполне различала. Вот только успела она лишь к самому концу разговора.

— Мы ждём от вас результатов, — сказал незнакомый голос. — У вас для этого имеется всё необходимое. Не стоит испытывать наше терпение.

— Хорошо, — ответил знакомый голос. Только интонации у него были новые и весьма неприятные. — Я всё сделаю.

— И в самое ближайшее время! — потребовал незнакомец.

— Я же сказал, что сделаю!

В голосе Алекса явственно слышалось раздражение.

— Вы давно обещаете, — не унимался неизвестный собеседник. — И где же обещанное?

— Через неделю вы это получите, — бросил Алекс.

И Варя даже смогла представить себе выражение его лица в этот момент.

— Смотрите, отсрочки больше не будет, — пригрозил человек и быстро вышел из беседки, окончив таким образом разговор.

Спустя полминуты покинул беседку и Алекс. Варя присела пониже за кусты, но тот не глядел по сторонам, лишь бормотал под нос:

— Результаты! Где я их возьму? Надо же, сюда прийти не постеснялись. И сколько не дай, всё им мало!

Девушка пропустила графа мимо себя и бегом побежала к дому. Её наверняка уже хватились, да и сама она успела изрядно замёрзнуть. Так вот почему Алекс прячется в гостинице! — догадалась она. — Он скрывается от шантажистов! Видимо, в его прошлом есть какая-то нелицеприятная история, за которую теперь приходится расплачиваться. Надо бы попросить отца помочь разобраться с этим делом.