Еще не так давно балы и приёмы становились не просто главным, а единственным развлечением благородного сословия. И не было худшего наказания для дворянского рода, чем остаться без приглашения.

Сейчас многое в жизни переменилось. К числу развлечений добавились радио и кинематограф, людей помимо почты связал повсеместно распространившийся телефон, а наука и техника обещают в ближайшем будущем новые чудеса. Например, ходят слухи о передаче изображения на расстоянии. Но, несмотря на все новинки научно-технического прогресса, главным событием в жизни дворянства по-прежнему остаются балы.

Последние два десятка лет главным балом Тамбовской губернии не без оснований считался осенний бал князя Тенишева. По некоторым сведениям, эта традиция возникла тогда, когда прадед нынешнего князя, обретя внезапно наследника рода, решил его во что бы то ни стало женить, и как можно скорее. Эта новость всколыхнула дворянское общество и Тамбова, и сопредельных губерний, вызвав небывалый ажиотаж. Но правнук подложил всему губернскому свету изрядную свинью, привезя в Тамбов невесту за месяц до бала. Да таких кровей, что никто из тогдашних юных красавиц не рискнул меряться с ней родовитостью. Огиньские — о-го-го! И это в когда наряды девиц были уже заказаны и оплачены. То-то сокрушались главы семейств! Но, по слухам, отчасти подтверждаемым церковными книгами, та осень ознаменовалась небывалым всплеском бракосочетаний.

В этот сезон, по вполне достоверным слухам, у наследника появилась невеста. Её никто ещё не видел, она приедет инкогнито незадолго до бала в сопровождении родителей и очень возможно, что бал плавно перетечёт в помолвку, а то и в свадьбу.

Княжна, всё по тем же слухам, тоже нашла сердечного друга. Его видели уже многие. Эта парочка обошла, кажется, уже все хоть сколько-нибудь приличные заведения Тамбова, от ресторанов до театров, как традиционных, так и кинематографических.

Но главной интригой тамбовского света, о которой шептались за чаем в салонах и трещали по телефонам все родительницы дочерей на выданье, это привезённый и опекаемый князем инженер. Молодой гений, в перспективе — богач. Человек, давший миру новое слово: «самолёт». И не только слово, но и его вещественное представление.

Один изъян был у инженера: происхождение. Ниже разве что крестьянство. Но согласно всё тем же исключительно правдивым слухам, на самом верху империи обратили внимание и на изобретение, и на изобретателя. И готовится высочайший указ о даровании молодому дарованию для начала личного дворянства. А там, с протекцией самого Тенишева, и за наследным дело не станет. И кто знает, возможно и титул удальца не минует.

Еще губернские кумушки шептались о том, что инженер активно учится танцевать, и уже вторую неделю берёт уроки у лучшего танцмейстера губернии. Раз так, стало быть, он и на княжеском балу непременно будет. А для чего ещё молодые люди ходят на балы, как не для присматривания себе невест?

В общем, Тамбов гудел. Портные и модистки были завалены заказами, телефонные провода раскалялись от напряжения передаваемых эмоций, владельцы кофеен радовались, считая барыши, а почтенные отцы семейств горевали, подсчитывая убытки. Все ждали бала.

И вот он настал. В теплый, солнечный осенний день, обещавший, словно в противовес, холодную лунную и звёздную ночь, счастливые владельцы приглашений засуетились. Суета эта не была видна, поскольку не выходила за пределы усадьб, особняков и квартир. Но ближе к назначенному часу центральные улицы Тамбова заполнила вереница дорогих мобилей. Они неторопливо продвигались к окраине, по удобной устроенной князем развязке выезжая сперва на объездную, созданную опять же князем, дорогу, а там и на тракт, ведущий к тенишевской усадьбе.

Как и двадцать, и двести лет назад, экипажи один за другим подкатывали к парадному подъезду роскошного дворца, скромно именуемого княжеской усадьбой. Ливрейные слуги отворяли дверцы мобилей, выпуская наружу мужчин. Те уже самостоятельно извлекали из салонов женщин и устремлялись туда, где слышались, музыка, смех, радостные голоса, где каждый сможет найти развлечение по своему вкусу. Кто-то новые знакомства, кто-то партнёров для партии в покер или бридж, кто-то возможность обсудить некие идеи с единомышленниками или, напротив, наголову разгромить оппонентов заботливо приготовленными аргументами.

Гости прибывали, заполняя дворец множеством голосов, ароматами изысканных духов и дорогого табака, блеском настоящих и фальшивых бриллиантов, сверканием настоящих и фальшивых улыбок и, конечно, любопытством. Решительно все, от шестнадцатилетней дебютантки и до почтенного седовласого патриарха, жаждали узнать, какой сюрприз приготовил нынче князь для своих гостей. Тенишев по части неожиданностей был весьма изобретателен, и за двадцать лет ни разу не повторился. Почтенные дамы, помнящие самый первый бал, состоявшийся после смерти старого князя, любили при встрече вспоминать эти сюрпризы и смаковать воспоминания вместе с рюмочкой-другой ароматного ликёра.

* * *

Князь, постучавшись, вошел в покои жены. Та сидела у туалетного столика, тщателно расправив подол платья, и сосредоточенно вдевала в уши рубиновые серьги. Те самые, оставшиеся в наследство. Елизавета Петровна любила этот гарнитур, но надевала его лишь по таким, особо торжественным случаям. Он исключительно шел ей, гармонируя и с цветом волос, и с цветом глаз. Княгиня и наряды заказывала специально под него. Она закончила свой туалет и обернулась к супругу:

— Уже пора?

— Да, дорогая. Гости собрались, ожидают лишь нас.

Она поднялась, сделала несколько шагов к двери и вдруг остановилась. На лице её отобразилось сомнение.

— Дорогой, — сказала княгиня, не скрывая внутреннего смятения. — Не слишком ли строго ты поступаешь с Варенькой? Неужели она и впрямь заслужила это?

— Наверное, и в самом деле строго, — ответил Тенишев. — Но, видишь ли, она сама выбрала именно это. Мы с ней говорили, и она недвусмысленно, при свидетелях, отдала свой будущий бальный наряд за возможность построить самолёт. Понимаешь, она сказала своё слово. А в нашем мире твёрдость слова — это главное, что отличает аристократа от всех остальных. Она не имеет права отказаться выполнить обещанное. Этим она поставит под сомнение и моё слово, и твоё, и Фёдора. Я хочу, чтобы прежде, чем покинуть дом — неважно, уходя к мужу или просто решив жить самостоятельно, она научилась отвечать за свои слова и поступки. Сейчас с неё спрашиваю я, и могу где-то уступить. А после с неё спросит жизнь, и тогда уже торговаться и делать скидки никто не станет.

— Но, может, я могла бы сделать ей подарок? — не отступала княгиня.

— Могла бы, да. Но тогда, Лиза, она бы вечно рассчитывала на тебя. Может, не с первого раза, но быстро начала бы принимать твою помощь как должное. Это так легко — привыкнуть к тому, что всегда есть на кого свалить свои проблемы. Если получилось один раз, возникает соблазн повторить. А знаешь, чем подобные вещи заканчиваются? Аппетиты растут, а тормоза слабеют. В конце концов, Варя наделала бы долгов на такую сумму, что твоих средств оказалось бы недостаточно. Ты в поисках денег пошла бы ко мне, а я отказал бы. откажу. И что дальше? Безнаказанность рождает вседозволенность. Либо ты втайне от меня начала бы продавать свои драгоценности, либо она выкрала бы их и сбежала, осознавая низость поступка и этим побегом стремясь уклониться от ответа за содеянное.

Елизавета Петровна в ужасе от нарисованной картины прижала руки к груди. Тенишев хмыкнул:

— Страшно, да? Вот и мне страшно. К счастью, сейчас ещё есть возможность исправить наши ошибки воспитания сравнительно мягко. Ты знаешь, что я за работу в «КиТ-Авиа» плачу ей по пять тысяч в месяц?

— Да, — с недоумением подтвердила княгиня. — Ты говорил мне об этом.

— Этих денег вполне хватило бы, чтобы, не ограничивая себя в мелких радостях жизни, перешить любое из старых платьев, изменив его до неузнаваемости. Ты ведь сама знаешь: старое оно лишь по названию, а на самом деле единожды надетое. Но Варвара после возвращения в Тамбов почти не появлялась в конструкторском бюро, днями напролёт гуляя с этим… графинчиком. И в итоге получила едва половину жалования. Суммы, оставшейся после раздачи долгов, на переделку платья не хватило. Так что Варя сама, своими руками устроила себе все эти проблемы. Но, насколько я знаю, она смогла осознать это, а не ударилась в глупые обиды. Думаю, она сегодня удивит многих, в том числе и нас с тобой. Ты знаешь о её платье?

— Разумеется. Не могла же я оставить девочку совсем без внимания! Но нарочно к ней не заходила и не спрашивала. Не хочу портить её сюрприз.

— Мудрое решение, — кивнул Тенишев. — Кажется, после того перелёта у тебя с Варей возникло некое взаимопонимание, гораздо более глубокое, чем сложилось у меня. Надеюсь, если ей понадобится совет, она придёт за ним к тебе.

Елизавета Петровна в ответ лишь печально вздохнула. Потом подняла голову, расправила плечи. На лице её сверкнула ослепительная улыбка.

— Идем, дорогой, — произнесла она, беря мужа под руку. — Гости ждут.

* * *

Варя с помощью горничной аккуратно, чтобы не испортить причёску, надела платье и, разглядывая себя, хорошенько покрутилась перед трёхстворчатым зеркалом. Вышло недурно. Может быть, это и не шедевр портновского искусства, но перед гостями стыдиться не придётся. Вышло вполне даже неплохо, а несколько деталей, частью подсказанных горничной, частью придуманных самостоятельно, выглядели свежо и ново.

Горничная поправила слегка сбившуюся причёску, подала бальные туфельки. Варя надела заранее отложенные украшения и ещё раз полюбовалась собою. Без ложной скромности можно было признать: образ удался. Алекс должен оценить, он умеет понимать женскую красоту.

Алекс… Мысли о нём сбили настрой. Всю неделю Варвара звонила ему в гостиницу и каждый раз получала ответ: граф Езерский никого не принимает и не отвечает на звонки. Конечно, если бы она приехала сама, он никуда бы не делся. Но это, во-первых не по статусу княжне, а во-вторых, недопустимо для незамужней девушки. Такой поступок, без сомнения, уничтожит её репутацию в глазах света и, что намного важнее, в глазах отца.

Ничего, Езерскийполучил приглашение на бал, она специально об этом позаботилась. Игнорировать его Алекс не сможет. И тут она, явившись во всеоружии, выяснит у него все подробности. Они окончательно договорятся меж собой. А потом они вместе пойдут к родителям и попросят согласия на брак. Неплохой план. Простой, крепкий и вполне реальный. Да, она всё хорошо придумала.

Варя бросила взгляд на часы. Пора! Тут как раз в дверь постучали.

— Варя, гости ждут! — донесся голос отца.

Княжна, звонко цокая по паркету каблуками туфель, пробежала несколько шагов и распахнула дверь. Матушка стояла рядом с отцом, держа его под руку. Она обежала быстрым взглядом Варин наряд и на секунду одобрительно прикрыла глаза. Это признание стоило дорогого. Потом, наедине, матушка подробно разберёт её творение. Расскажет и покажет, что хорошо и что плохо. Но сейчас она признала: дочь выглядит достойно. Это само по себе можно было посчитать за награду. Подошел Фёдор, подал Варе руку и следом за родителями наследник с сестрой двинулись туда, откуда уже слышалась музыка.

Опираясь на руку брата княжна вышла к гостям бала. И уверенность в себе, еще недавно казавшаяся незыблемой, вдруг куда-то подевалась. Разумеется, мать может быть пристрастной. Разумеется, сама Варя может пропустить несколько существенных ошибок в работе. Но свет, все эти разряженные дамы и девицы, они не пропустят ни одной мелочи, каждый недочёт обсудят и раздуют до небес. Как легко было решиться на прыжок с парашютом! Как уверенно чувствовала она себя что за рулем гоночного мобиля на скорости в сотню миль, что в кабине «Сатурна» на скорости в двести с лишним. И как дрожат поджилки сейчас, под этими пристальными взыскующими взглядами!

Варя, как бывало в детстве, чуть было не закусила губу. Но поймала себя, остановила начавшееся было движение. Сейчас бы тряхнуть головой, отгоняя все эти мысли, но нельзя. Можно лишь только высоко держать голову и улыбаться, излучая непоколебимую уверенность в себе. Она вспомнила, как, выбравшись на крыло «Ориона» вдруг испугалась шагнуть вниз, в бездну. И как заглушала страх нарочито громким криком. Княжна улыбнулась и следом за Фёдором сделала шаг вперёд, словно неделю назад с крыла самолёта.

Наверное, в этом есть какое-то волшебство: стоило шагнуть, и сразу все страхи бесследно улетучились. Улыбка из нервной, натянутой, превратилась в естественную, радостную. А что до платья — она ведь княжна! Её наряд определит моду в губернии на ближайший сезон. Так что пусть смотрят, пусть. Уже завтра в лавках Тамбова сметут все стразы, и на следующем балу в дворянском собрании губернские модницы будут щеголять в расшитых стёклышками платьях. А она придумает что-нибудь ещё.