Варя вбежала в кабинет начальника КБ минут за десять до начала рабочего дня, заполнив не слишком большую комнату бойким перестуком каблуков лёгких ботиночек и тонким ароматом духов. По-приятельски, как раньше, поздоровалась с Веретенниковым. Скинула пальто прежде, чем Андрей поднялся помочь, развязала шейный платок и подошла к столу непосредственного начальника. Вынула из сумочки две аккуратно сложенные пятидесятирублёвые купюры и шлёпнула их поверх разложенных по столешнице чертежей.

— Что это? — спросила возмущенно, устремив пылающий взор на главного конструктора.

Знай Андрей княжну чуть меньше, мог бы и поверить. Но в прищуренных глазах таилось веселье, а поджатые для вида губы готовы были изогнуться в улыбке.

— Значит, они пригодились, — констатировал он.

— Как ты узнал? — изумилась девушка. — Ты ведь уехал с моей «Молнией», я сама видела.

Андрей на это лишь усмехнулся:

— Знаешь, я решил, что тебе обязательно нужен второй шанс. У тебя наверняка были деньги только на один заезд, и первая же неудача поставила бы крест на твоих планах. Вот я тебе и обеспечил вторую попытку. А раз ты прибежала устраивать разборки, значит, эти бумажки пригодились. Иначе ты бы просто оставила их в «Молнии».

— Так нечестно! — надулась Варя. — Ты всё знаешь. Иногда мне вообще кажется, что я разговариваю не с тобой, а с отцом. Он такой же: все замечает, всё про всех знает и никогда в своих выводах не ошибается.

— Он ошибается, поверь. Но изо всех сил старается этих ошибок не допускать. Очень уж дорого они ему обходятся.

— А ты ошибаешься? — со странной улыбкой то ли в шутку, то ли всерьёз спросила княжна.

— Увы, и гораздо чаще, чем хотелось бы.

Ответная улыбка Веретенникова была серьёзной, грустной, и Варвара быстро перевела разговор на другое:

— Скажи, во что встал ремонт моей ласточки?

— Вот, смотри сама.

Андрей вынул из кармана лист бумаги с приколотым к нему платёжным ордером.

Варя взяла, глянула на перечень работ, на общую сумму и едва удержала непристойное слово.

— Они что, золотые болты ставили? Или просто поменяли один мобиль на другой?

— Нет, что ты, — не принял тона инженер. — Я просто попросил сделать полную проверку мобиля и заменить все подозрительные детали. И лично контролировал все работы, так что твоя красная «Молния» сейчас практически как новенькая. Можешь сама проверить.

Он вынул из кармана брелок с ключами и выложил на стол.

— Спасибо, — смутилась княжна.

Взяла ключи, повертела в руках и, спохватившись, положила взамен другие. Прошла к своему столу, села на стул, поёрзала, словно заново привыкая к этому месту.

— Твоя машина — это что-то сверхъестественное, — произнесла она, убирая сумочку в ящик стола. — Я участвовала в трёх заездах и все три выиграла. В третьем, правда, пришлось повозиться, но всё равно пришла к финишу с большим отрывом. Она буквально летит по треку, словно синяя птица.

— Прекрасная мысль, — отозвался Андрей. — В ближайшее время съезжу в мастерскую, пусть напишут на бортах название. И стилизованную птицу нарисуют.

Он кинул взгляд на часы и внезапно посерьёзнел. Развернулся к утвердившейся, наконец, на своём стуле Варваре.

— С сегодняшнего дня начинается серьёзная большая работа над новыми самолётами. От неё без преувеличения будет зависеть будущее фирмы. Скажи, насколько я могу на тебя рассчитывать?

Варя развернулась навстречу и тоже стала предельно серьёзной.

— Если ты имеешь в виду мои отлучки в последнее время…

Она, запнувшись, покраснела, но глаз не отвела и закончила в том же тоне:

— Их больше не будет. В этом я даю тебе слово. Так что рассчитывай полностью. И еще… эту сумму, — Варя положила руку на выданные мастерской бумаги, — я не смогу отдать сразу, в один месяц. Но непременно верну, до копеечки.

Княжна помедлила и закончила:

— Спасибо тебе. Ты меня вчера очень выручил, даже не представляешь, как.

Веретенников хотел что-то ответить, но в это время отворилась дверь и в общую комнату конструкторского бюро ввалилась молодёжь. Громко переговариваясь, они снимали пальто, убирали шарфы и кепки в шкаф и расходились по своим местам.

— Ну что, нам пора, — произнёс Андрей и вдруг спросил совершенно по-школярски: — ты за мир или за войну?

— За мир, конечно! — с недоумением ответила Варя.

— Тогда это твоё. Погляди первый листочек, остальное потом посмотришь.

Веретенников передал девушке тонкую папку с надписью карандашом: «Меркурий». Она раскрыла. На первом листке красовался изображенный в изометрической проекции двухмоторный самолёт с квадратиками иллюминаторов по борту.

— Красивый, — улыбнулась княжна. — А почему «Меркурий»?

— Коммерческий аппарат. Первая модель, — пояснил Андрей.

Варя взглянула на обложку папки. В правом верхнем углу карандашом была красиво разрисована цифра «1».

— Картинка, сама понимаешь, предварительная, Внешний вид в процессе проработки может кардинально измениться. А я займусь войной.

Главный конструктор «КиТ-Авиа» взял со своего стола другую папку и кивнул своему заместителю на дверь:

— Идём, нас ждут.

Инженеры при виде начальства вскочили с мест, словно школяры. Только что крышки парт не хлопнули — за неимением таковых.

— Молодые люди, здравствуйте, — начал Веретенников. — Все вы присутствовали при разговоре с его сиятельством князем Тенишевым, так что в общих чертах задачу должны понимать. Нам предстоит в ближайшее время создать два новых самолёта. Один — военного назначения, другой — гражданского. Николай Генрихович Клейст новый мотор пока не прислал, но выдал геометрические и примерные весовые параметры нового роторного паровика. Заявленная мощность — пятьсот индикаторных сил. Дня начала нашей работы этого достаточно.

Молодые люди пробормотали приветствие и стояли, поедая глазами главного конструктора.

— Да вы садитесь! — махнул рукой Андрей. — успеете настояться, кульманы вас ждут — не дождутся. Сперва организационная часть. Конструкции самолётов будут слишком отличаться друг от друга, чтобы всем вместе делать сразу оба. Поэтому образуются две рабочие группы. Сейчас у вас одна минута, чтобы решить, чем вы хотите заниматься. Через минуту я поделю вас сам.

Веретенников демонстративно взглянул на часы.

— Я хочу военный! — почти сразу подскочил едва успевший сесть Сорокин.

— И я! — торопливо выпалил Непейвода.

Веретенников посмотрел на двоих оставшихся инженеров.

— Ну а вам, господа, достанется проектирование двухмоторного пассажирского самолёта и его грузовой модификации. Курировать вас будет Варвара Владимировна. А теперь давайте поделим комнату пополам. Всё-таки военные разработки всегда связаны с секретностью, и я не удивлюсь, если генералы захотят, чтобы военный, так сказать, отдел и вовсе переехал в отдельное помещение.

Генералов привёз Тенишев буквально на другой день. Удивительно, но среди них не было ни одного толстого. Поджарые, плотные, с планками наград и ранений, они отнюдь не сверкали золотом погон, эполетами и аксельбантами. На повседневных мундирах и знаки отличия были повседневные, защитного цвета с узким золочёным галуном и таким же золочёным двуглавым орлом.

Высокие гости прошли в сопровождении князя и главного инженера по не такому уж большому помещению КБ, потом проехали на аэродром, пощупали «Сатурн», поглядели на его полёт. От предложения прокатиться решительно отказались. От прыжка с парашютом отказались ещё более решительно. Лица при этом делали гранитные — хоть сейчас на постамент, и понять, понравилось ли хоть что-то, было решительно невозможно.

Главный же разговор состоялся в кабинете князя. В городском доме он был попроще и покомпактней, нежели в поместье, но пятеро мужчин разместились в нём без труда. Мажордом прикатил сервировочный столик с коньяком и сигарами. Гости налили сами себе кто сколько хотел и задымили. Андрей сидел с бокалом коньяка, делал вид, что пьёт и старался не закашляться от заполнившего комнату сизого дыма.

— Ваши самолёты, князь, впечатляют, — начал один из генералов.

Он, судя по ёжику седых волос, обнаружившихся под фуражкой, и по количеству галуна на погонах был старше других и по возрасту и по званию.

— Особенно последняя модель… Э-э-э…

— «Сатурн», — подсказал Тенишев.

— Да, «Сатурн», — кивнул генерал. — Даже постороннему взгляду заметен серьёзный прогресс и в конструкции аппарата, и в его лётных параметрах. Мы отслеживаем аналогичные работы в других странах и можем с уверенностью сказать, что вы сейчас находитесь впереди всех прочих, причём на несколько шагов.

— Благодарю, — элегантно наклонил голову князь.

Генерал ответил таким же кивком и продолжил:

— Мы осмотрели результаты вашего, господа, сражения с американским дирижаблем,

— Значит, всё же, американцы! — кивнул Тенишев, явно имея в виду что-то известное как ему, так и генералам.

— Да, — подтвердил генерал помоложе. — Удивительно, но японцы и янки умудрились столковаться. Островитяне послали наземную группу, а наши заокеанские, как говорят во дворце, партнёры, организовали воздушную миссию для вывоза трофеев.

Старший генерал строго поглядел на подчинённого и на князя и продолжил:

— Мы также проанализировали ход сражения, основываясь на показаниях как ваших, — он снова кивнул Тенишеву, — так и многочисленных очевидцев, а так же выживших членов экипажа вражеского дирижабля. К сожалению, из наземной группы не выжил никто, и допросить их не было возможности. После тщательного изучения имеющихся материалов, мы пришли к нескольким выводам.

На этом генерал кивнул одному из своей свиты, а сам принялся слушать и, попивая коньяк, кивать в нужных местах, подтверждая слова подчинённого.

Генерал помладше отставил свой бокал в сторону, раскрыл принесённую с собой папку и принялся докладывать:

— Во-первых, мы признали, что для поражения дирижабля не обязательно вести орудийный огонь, достаточно и пулемёта. Во вторых, стало ясно, что воздушные бои между дирижаблями, о которых грезили некоторые, с позволения сказать, военные специалисты, это абсурд. Скорее всего, погибнут оба вступивших в схватку цеппелина. Зато высокоскоростной аппарат, вооруженный пулемётом, может вполне эффективно бороться с этой угрозой. Сегодня мы оценили возможности нового самолёта и посчитали их удовлетворительными. Господин Веретенников, как вы считаете, ваш «Сатурн» сможет нести на борту пулемёт крупного калибра?

Андрей встряхнулся, с некоторым запозданием сообразив, что обращаются именно к нему.

— Позвольте сперва узнать вес такого пулемёта и боекомплекта, — ответил он.

Генерал поглядел на самого молодого из армейского триумвирата и тот начал выдавать информацию:

— Пулемёт без станка весит порядка сорока килограммов, один патрон — примерно сто тридцать грамм. Если мы говорим о боекомплекте хотя бы в триста патронов, то всё вместе вытягивает на восемьдесят килограмм.

Веретенников даже не стал делать вид, что размышляет.

— Могу сказать совершенно точно, — ответил он, — что мощность установленного на «Сатурне» паровика недостаточна. И даже если самолёт сможет подняться в воздух, его скорость значительно снизится. Кроме того, «Сатурн» сделан из дерева и полотна. Я не могу предсказать, выдержит ли конструкция отдачу такого пулемёта, или аппарат в ходе стрельбы развалится в воздухе. Да и сам пулемёт необходимо адаптировать для установки на самолёт. В частности, предусмотреть механизм дистанционного управления стрельбой. Пулемётчика там не будет.

— А вы что скажете, князь? — старший генерал устремил взгляд на Тенишева.

— Андрей Егорович совершенно прав. Для ваших задач необходимо специальное решение. К счастью, у нас уже есть эскизные проработки нового самолёта. Есть и на четверть более мощный мотор. Необходимы листы алюминиевого сплава и специальный авиационный пулемёт.

— С алюминием никаких проблем, — кивнул старший генерал, — как только подпишем пакет договоров, отгрузим столько, сколько потребуется. Тем более, что на начальном этапе нужно будет не так и много. А вот готового пулемёта у нас нет. Его необходимо создавать, и дело это мешкотное.

— Главное, что вы обозначили ожидаемый вес вооружения, — улыбнулся Тенишев. — Думаю, что пока наши инженеры будут разрабатывать и строить новый самолёт, ваши оружейники успеют выполнить свою часть работы.

Основное было сказано. Дальше начался пустой разговор, в котором Веретенников участия не принимал. А ещё минут через пятнадцать генералы поднялись и отбыли. Тенишев отправился их провожать.

— Андрей Егорович, — сказал он, уходя, — будьте так любезны, подождите меня в библиотеке. Напитки, закуски — вам всё принесут. Я вернусь примерно через час, много полтора.

Вернулся князь через два часа, распространяя по библиотеке могучий запах свежего перегара. Рухнул в кресло, цапнул с блюда полузасохший бутерброд, запихал в рот и откинулся назад с болезненным видом.

— Ох уж эти военные! — простонал он. — Луженые глотки, бронированные печёнки. Сколько может выпить генерал — ни одному князю не под силу.

Вошел слуга, принёс на подносике бокал воды и пару таблеток. Тенишев закинут таблетки в рот, запил и через пару минут выпрямился в кресле.

— Простите ради бога, Андрей Егорович, — повинился он. — Не учёл, сколько генералы могут употребить крепких напитков, если задарма. Одно хорошо: всех троих в дирижабль заносили. Так что в следующий раз уважения с их стороны прибавится.

— Так, может, я пойду — приподнялся было Веретенников. — Вам определённо надо выспаться.

— Пойдёте, конечно, — остановил его Тенишев. — Но сперва я вам расскажу то, что собирался. А вы слушайте и запоминайте. Завтра к вам в КБ придёт пополнение. Шестеро ребят, жаждущих оставить свой след в авиации. Одного вы знаете: Женя Шмидт. Он будет работать с Варей всё тем же тайным сыщиком. Ну и расчёты выполнять. В Алуште он проявить себя должным образом не сумел, но я дам ему ещё один шанс. В конце концов, технический шпионаж никто не отменял.

Тенишев достал из кармана пиджака фотокарточку.

— А вот этот — сотрудник военного ведомства. Он будет сидеть у вас. И не думайте, это не балласт. Грузите его в полной мере, без скидок на специфику ведомства: он вполне квалифицированный специалист. Остальных четверых поделите с Варей сами. Ну и что касается алюминия: самолёты должны быть цельнометаллическими. Уже на следующей неделе на завод начнут поступать алюминиевые листы наиболее ходовых марок. Вы проведёте прочностные испытания, определитесь с маркой сплава и толщинами деталей, а, следовательно, и листов. Скреплять детали пока придётся заклёпками впотай. И заклёпки, как понимаете, тоже должны быть алюминиевые.

Тенишев замолчал. Было видно, что держаться ему весьма непросто, но Андрей всё же решился спросить:

— Владимир Анатольевич, откуда у генералов появились эти бредовые мысли о борьбе самолётов с дирижаблями? Ведь любому мало-мальски понимающему человеку ясно, что таким махинам не место на фронте. Если авиация появится на войне, то у неё будут совершенно другие задачи.

— Эх, Андрей Егорович, — вздохнул Тенишев, — эти люди консервативны до костей мозга. В последнюю германскую дирижабли были серьёзной силой, пока не появилась в достаточном количестве зенитная артиллерия. Вот генералы и хотят получить средство для борьбы с цеппелинами. Они, как сказал один умный британец, всегда готовятся к прошедшей войне. Но вам об этом переживать не стоит. Главное — к началу возможной войны иметь готовый самолёт и вооружение к нему. А там жизнь расставит всё по местам. Война, как говорится, план покажет. Ну всё, идите. Прочие вопросы не раньше завтрашнего дня.