Первая гонка началась почти сразу и выигралась легко, удвоив Варварины капиталы. Вторую пришлось ждать минут пятнадцать. Соперник был незнакомый, на явно дорогом и с виду хорошо подготовленном мобиле. Но Варя успела приноровиться к тёмно-синей «Молнии», почувствовать её, и победила ещё быстрее. На этом можно было бы закончить и отправляться в лавку за стразами, но девушка изначально настраивалась на три гонки. Хорошее число, удобное. Во всех сказках герою даётся три попытки, и третья всегда заканчивается успехом.

Подошел служитель, пригласил к старту. Мол, появился серьёзный соперник. Требует ставку в пять сотен за гонку. У Вари сейчас было её собственных денег лишь четыреста рублей. В растерянности она принялась обшаривать карманы, хотя точно знала: там ничего нет. Ведь только утром выворачивала их наизнанку в поисках завалявшихся купюр или, хотя бы, монет. Но пальцы всё же что-то нащупали, и растерянная девушка вытащила из кармана две пятидесятирублёвых бумажки.

Может, в другой ситуации она бы принялась разбираться, откуда взялись деньги, но сейчас рядом с мобилем стоял служитель и ждал денег. Её здесь хорошо знали. И никак нельзя было показать, что у княжны Тенишевой не хватает на ставку. Варя отдала служителю пятьсот рублей и покатила к старту, стараясь думать о предстоящей гонке.

На старте рядом остановился заляпанный грязью мобиль. Сквозь залитые дождём стёкла увидеть гонщика было невозможно. Варя взглянула и отвернулась. Служитель бросил монету — ей выпала внешняя дорожка. Пошёл отсчет. Три, два… Она снова мельком взглянула на стоящий рядом мобиль и едва не пропустила старт: зелёный «Бугатти». Алекс!

Тут служитель взмахнул клетчатым флагом и зелёный мобиль сорвался с места. Варвара, чуть запоздав, тоже вдавила педаль пара в полик и рванулась вдогон.

Когда-то давно, когда Варя познакомилась с Алексом, ей для победы чуть-чуть не хватило мощности мотора. Сейчас же, мобиль буквально летел вперёд, уже к началу первого виража отыграв потерянное на старте время. На последних метрах поворота они с Алексом шли нос к носу. Теперь педаль в пол — и вперёд, к победе!

Если бы в соперниках был кто угодно другой, Варвара бы так и поступила. Но сейчас ей выпало снова гоняться с Алексом. Она уже неплохо узнала его и понимала, зачем он здесь: чтобы вернуть себе уверенность в своих силах после публичного фиаско вчера на лётном поле. Но и она здесь, на треке, не ради развлечений.

Нога замерла на педали акселератора: обгонять или нет? Уступить или победить? Выиграть гонку и пойти на бал или пожертвовать всеми своими трудами ради того, чтобы Алекс залечил душевные раны? Пока она колебалась, зелёный «Бугатти» обошел «Молнию» почти на корпус. А потом вильнул вправо, перекрывая путь.

Чтобы уйти от столкновения, Варя вывернула руль и ударила по тормозам. «Молнию» занесло, крутануло, и княжне пришлось приложить все умения, чтобы не вылететь с трассы. Это стоило ей нескольких потерянных секунд и половины круга дистанции. Зато и колебания прошли в один миг. Девушка выровняла мобиль и до упора выжала акселератор.

То, что сделал Алекс, на гонках встречалось. Но Варя прежде не сталкивалась с такими грязными приёмчиками, и поступок Езерского возмутил её до глубины души. Теперь она хотела одного: победить. А после взглянуть Алексу в лицо и послушать, чем он объяснит свой поступок. Тёмно-синяя «Молния» летела вперёд, неумолимо сокращая отставание.

На предпоследнем круге «Молния» буквально повисла на хвосте у «Бугатти», но не было никакой возможности выйти вперёд: Алекс грамотно блокировал любые попытки атаковать. Оставался один круг: два виража и два прямых участка.

Как назло, усилился дождь. К нему добавлялись брызги, обильно летящие из-под колёс «Бугатти». По лобовому стеклу снизу вверх тянулись сдуваемые встречным потоком воздуха струйки воды. Видимость была отвратительная, дворники едва успевали разгонять со стёкол воду и грязь.

Алекс, как обычно, на вираже ушел на внутренний круг, стремясь увеличить радиус поворота и сохранить скорость. Варвара понимала: у неё лишь две попытки. Эта модель «Молнии» была чуть шире и чуть ниже её красного мобиля. Значит, и в вираже она может идти быстрее, не теряя устойчивости. И девушка рискнула: не стала повторять манёвр «Бугатти», а не сбавляя скорости ушла на внешнюю дорожку.

Сейчас Варя ощущала машину буквально продолжением себя. Она чувствовала каждую вибрацию, каждый толчок подвески, каждое шевеление руля. Она почти что видела, как под действием центробежной силы, о которой столько талдычили в институте, приподнимается левая сторона мобиля. Она точно знала, насколько можно добавить пар, чтобы не терять скорость и при этом не вылететь с трека. И лишь только почувствовала, что мобиль стал устойчивей, чток уменьшилось ответное давление на руль, сразу же начала постепенно прибавлять скорость.

Едва выйдя на прямой участок, Варвара, не терзаясь более сомнениями, дала полный пар. Теперь уже брызги из-под её колёс заливали лобовое стекло «Бугатти», теперь уже она закрывала Алексу возможность обгона. Но граф и без того безнадёжно отставал, и с каждой секундой разрыв между ними становился всё больше. Новая «Молния» не оставляла британцу ни единого шанса. Девушка пересекла финишную черту и покатила по кругу, постепенно замедляя ход. Варвара тоже выдыхала и расслаблялась, сбрасывая с себя напряжение гонки. Она улыбнулась, представив себе картинку: вот сейчас она остановится на финише, дождётся Алекса, а потом выйдет из машины и снимет шлем. И он сперва удивится до невозможности, а после, конечно же, сразу всё поймет и оценит.

* * *

Графу Езерскому долго ждать не пришлось. Подошел служитель, пригласил на старт. Сдерживаясь, смакуя предвкушение гонки, Алекс неторопливо покатил к кольцу трека. И ещё метров за двадцать увидел своего будущего противника: тёмно-синяя с искрой «Молния» последней модели. Таких было немного. В основном эти мобили отправлялись в столицы и продавались за большие деньги тамошним нуворишам. В Тамбове их тоже хватало, но именно такого цвета машина была в единственном экземпляре и только у одного человека: у инженера Веретенникова.

Пусть ему велели с ним подружиться, но, чёрт побери, это будет сделать весьма трудно. Алекс прекрасно помнил, как глядел на него этот инженеришка при первой встрече. Без малейшего почтения во взгляде, без даже формального поклона, словно бы и впрямь считает себя равным. А с княжной он ведёт себя еще возмутительнее. С какой фамильярностью он говорил с Варварой вчера, в ангаре, с каким ехидством произнёс формальное «ваше сиятельство». И как насмешливо глядел на него, Алекса, после неудачной попытки! Как вообще можно подружиться с мизераблем, недостойным даже стоять рядом с отпрыском древнего дворянского рода!

Алекс гневался, Алекс ревновал, Алекс буквально ненавидел этого человека. За всё: за то, что у него с княжной имеются какие-то свои достаточно близкие отношения, за то, что князь выделяет его, а графа Езерского будто бы не замечает. За то, что Варвара, несмотря на все старания, так до сих пор и не оценила в должной мере ухаживания графа, не влюбилась без памяти и не рвётся выйти за него замуж.

Особо ненавидел Алекс Веретенникова за вчерашний день. За то, что тот прыгнул, а он, Езерский, нет. И теперь инженер словно бы получил право глядеть на графа сверху вниз! Ну ничего, сейчас он поставит на место этого выскочку. Варя рассказывала, как она гонялась с ним и победила. Он же победил княжну. Значит, с этим неумехой и вовсе не возникнет проблем.

Через залитые дождём стёкла мобиля не было видно лица Веретенникова. Только шлем, очки и бледная кожа щеки. Это даже к лучшему. Ни к чему смотреть на того, кого собираешься уничтожить, пусть даже морально.

Мелькнули сквозь дождь чёрно-белые клеточки стартового флага, и «Бугатти» рванулся вперёд. Инженер на старте замешкался и сразу же отстал. Чего ещё ожидать от подлого сословия! Какое-то время он ещё пытался что-то изобразить, но выдержать темп гонки был явно не в состоянии. И тут Алекс не смог устоять перед искушением. Одно точное движение руля, и синяя «Молния» вынуждена была затормозить. А при такой погоде, на мокром покрытии, мобиль ожидаемо занесло. Всё, теперь можно было не переживать об исходе состязания.

Алекс был в восторге. Его переполняла радость, он ощущал небывалый душевный подъём, даже, кажется, что-то кричал. Но через два круга проклятая «Молния» вновь повисла на хвосте. Это было неправильно. Этого просто не могло случиться. Неумеха-инженер не мог за два круга ликвидировать такое отставание!

Эйфорию как дождём смыло. Езерский вцепился в руль и включился в гонку по-серьёзному. В принципе, ничего смертельного не произошло. Всё, что требуется — это не пустить соперника вперёд. А потом, на финише, выйти из мобиля, уничтожающе взглянуть на проигравшего мизерабля и, не говоря ни слова, забрать выигрыш и уехать прочь. Чернь должна знать своё место!

Дождь усилился. В залитом водой зеркале заднего вида что-то можно было разглядеть лишь с трудом. В какой-то момент, на предпоследнем повороте, «Молния» пропала из виду. Это несколько нервировало, но на такой скорости крутить головой, выглядывая соперника — верный способ самоубийства. Езерский, выбросив из головы ненужные мысли, сосредоточился на управлении мобилем.

Вираж заканчивался. Пора было возвращаться с внутреннего радиуса на середину трассы, чтобы блокировать попытки обгона. И тут справа, как призрак в ночи, возникла «Молния». Алекс готов был поклясться, что мобиль просто соткался на треке из капель дождя и осенней хмари. Ничто, ни звук, ни отражение в зеркалах не предупредили его. А тёмно-синяя «Молния» просто ушла вперёд, напоследок издевательски хлестнув по лобовому стеклу грязными брызгами из-под колёс.

Алекс старался, он выжимал из «Бугатти» всё, что мог, но не сумел даже приблизиться к тёмно-синему мобилю. На финише их разделяло минимум два корпуса — позор и катастрофа. Почему же он решил, что этот Веретенников неумеха? А, может, в его мобиле сейчас сидит другой, действительно гениальный гонщик? Выходит, он специально подловил графа на треке, чтобы… Нет, это натуральный бред. Но Веретенников сумел выиграть, преодолев отставание в полкруга! Не может простой гонщик… а, может, непростой? Может, он, как и Тенишев, тайный отпрыск одной из великих фамилий? Нет, это вдвойне бред.

Езерский чувствовал, что его мозги плавятся. Случилось нечто такое, чего случиться не могло, и этому не было никакого внятного объяснения.

Граф закончил круг. За линией финиша его ждал тёмно-синий мобиль. Но разговаривать сейчас хоть с кем-то, а, тем более, с человеком, который только что продемонстрировал такое превосходство, он не мог. Езерский, не останавливаясь, пролетел мимо «Молнии», мимо служителя и сбежал.

Как угорелый Алекс долетел до гостиницы. Бросил мобиль у входа, бегом поднялся в номер, заперся и, едва скинув мокрую одежду, забился под одеяло. Он игнорировал стуки в дверь и телефонные звонки. То дрожал от холода, то исходил потом, то забывался в кошмарных видениях и просыпался от собственного крика.

Лишь под утро лихорадка его отпустила. В зеркале туалетной комнаты отразилось лишь жалкое подобие былого Алекса Езерского. Куда подевался щегольской вид, горделивая осанка и демонстративная уверенность в собственном превосходстве? Сейчас перед умывальником стоял жалкий, всклокоченный человечек с кругами под глазами, загнанным взглядом и нервно подёргивающейся щекой.

Граф вздохнул и отвернулся от своего отражения. Всё это никуда не годилось. Прежде, чем показаться на глаза хотя бы прислуге, прежде, чем переговорить хотя бы с портье, нужно было привести себя в порядок. А потом, после плотного завтрака, будет время обдумать всё то, что произошло накануне. Он скинул на пол пропитанное потом бельё и отправился принимать душ.

* * *

Когда «Бугатти» просвистел мимо, Варвара почувствовала одновременно и сожаление, и облегчение. Она не привыкла избегать трудных разговоров, но сейчас была рада тому, что обещающее быть тягостным объяснение откладывается. Но при этом жалела, что не смогла помочь мужчине, который почти что стал её избранником. Не по велению сердца, скорее, по расчёту. Но Варе частенько казалось, что в расчёты вкралась ошибка. Тогда она принималась искать её, вспоминая встречи, разговоры, поступки Алекса, и всё никак не находила.

Эта неопределённость выводила девушку из себя и заставляла держать графа на расстоянии, позволяя, правда, довольно многое, но не пересекая при этом известной черты. Если бы княжна разобралась с действительной либо мнимой ошибкой в своих логических построениях, то уже давно приняла бы решение. Но время шло, а она так и не могла продвинуться ни в одну сторону.

Варваре нравился образ рыцаря, который так старательно поддерживал Алекс. Галантность, изящные манеры, изысканная речь, культурное обхождение. Она была очарована этим образом, даже влюблена в него и не хотела с ним расставаться. Но мелкие детали, нарушающие рыцарскую гармонию, царапали, мешали отдаться чувству с головой. А сегодняшний случай и вовсе грубо рвал розовое покрывало иллюзий, которым княжна окутала своего кавалера.

Может, другая девушка махнула бы рукой и простила молодому красивому графу все эти несоответствия, списав их на экстравагантность, усталость, нервы и прочее. Но Варю учили разбираться в непонятных моментах до конца. И научили таки, на голову графа Езерского.

Варвара доехала до лавки, купила отложенные для неё стразы и отправилась в усадьбу: как бы там ни было, а платье нужно дошить. Если она, конечно, собирается на бал. В раздумьях поднимаясь к себе, заметила, что дверь в кабинет отца приоткрыта. Это значило, что он на месте, но делами, по крайней мере, в данный момент, не занят. Она постучалась и, получив приглашение, отворила дверь.

Отец сидел за рабочим столом. Выглядел он одновременно усталым и довольным.

— Что-то получилось? Какие-то планы удалось исполнить? — поинтересовалась Варя.

— Именно. Правда, сейчас у меня результатов ещё нет, привезут аккурат в субботу, к балу.

— Что ж, я рада, — улыбнулась девушка.

— Но ты ведь не меня поздравить зашла, — проницательно заметил князь. — Что-то тебя нынче гложет. Так что спрашивай. Если я знаю ответ, то подскажу.

Варя прошла к столу, присела на краешек мягкого кресла.

— Скажи, как ты так умеешь видеть людей? Как ты с одного взгляда понимаешь, кто дельный, а кто пустой, кто достоин доверия, а кто жулик?

— Это, дорогая моя, результат опыта. Который, как сказал однажды солнце нашей поэзии, сын трудных ошибок. Я встречался за свою жизнь с сотнями, а, может, и с тысячами различных людей. Я наблюдал за ними, предполагал их внутреннюю суть. Когда-то угадывал, когда-то и ошибался. И постепенно научился, собрал некую коллекцию внешних примет, которые могут немало рассказать о человеке. Например, если собеседник смотрит на тебя прямо, то, скорее всего, честен. А если глаза его всё время перебегают с предмета на предмет, то он либо имеет грешки перед тобой, либо собирается обмануть. Правда, бывают люди, умеющие держать непроницаемо-каменное лицо, ничем не показывая внутреннего состояния. Бывают и другие, которые могут вполне достоверно изобразить любую эмоцию, невзирая на действительные свои чувства. К счастью, таких немного, и большинство лиц вполне поддаются прочтению.

Варя приуныла.

— Хочешь быстрых решений? — спросил отец.

Он, как всегда был в курсе всех её мыслей.

— Так не бывает. Быстрое решение зачастую неверное. Исключение — критическая ситуация, когда на кону нечто жизненно важное, или даже сама жизнь. Тогда мозг неведомым путём сам находит решение, зачастую единственно верное, и делает это за считанные доли секунды. Впрочем, один толковый совет всё же могу тебе дать.

Князь потянулся к книжному шкафу, достал небольшую книжку в затёртом переплёте со множеством закладок, раскрыл на одной и поднял глаза на дочь.

— Евангелие от Матфея, глава семь, стих шестнадцать.

Он прочёл по памяти:

— По плодам их узнаете их.

И, видя в глазах Варвары недоумение, спросил:

— Сама расшифруешь или тебе помочь?

— Давай на этот раз ты, — попросила девушка. — У меня, если честно, сегодня проблемы с думанием.

— Ну, давай. На самом деле всё просто. Человека оценивают по его делам. Правда, для оценки человек этих дел должен сперва наделать. Или натворить, как уж получится. Вот и смотри, сравнивай, что твой человек декларирует на словах и что творит на самом деле. И если слова с делами расходятся, это повод как минимум присмотреться повнимательней: тот ли он, за кого себя выдаёт?

Князь сделал паузу, глядя на дочь. Та опустила голову и, видимо, уже начала следовать совету.

— Ну что, Варя, сумел я тебе помочь? — спросил Тенишев.

Та, опомнившись, вскочила с кресла. Теперь лицо её было почти просветлённым.

— Да, очень!

В порыве чувств она подбежала к отцу, чмокнула в щёку и так же, бегом, направилась к выходу.

У дверей остановилась, обернулась.

— Спасибо, — произнесла с чувством, — ты очень мне помог. Очень-очень.

И выбежала прочь, забыв закрыть дверь.