Напёрсток — штука хорошая, особенно если нужно протолкнуть цыганскую иглу через толстую кожу. Но нежная тонкая ткань бального платья требует особой чувствительности пальцев, чтобы не перетянуть нить, не испортить шов или, того хуже, не сделать затяжки на самой ткани. Шелковая нитка то и дело норовит выскользнуть из узенького ушка тонкой иголки. Приходится останавливаться и заново вдевать нитку в иглу. Напёрсток здесь только помеха.

Вторую неделю всё свободное время Варя сидела за шитьём. Временами ей помогала горничная, но у неё и других дел хватало, так что львиную часть работы девушке пришлось выполнять самостоятельно. Она привыкла к боли в исколотых пальцах, научилась ровно вести шов и аккуратно обмётывать края.

Порою она обнаруживала, что шов получился кривоватым, и приходилось распускать уже готовую работу и переделывать заново. Порою нить прихватывала лишнюю складку ткани, а итог всё тот же: переделывать. И никаких скидок, ведь все без исключения дамы из числа гостей будут разглядывать её платье разве что не под лупой и обсудят каждый найденный дефект, каждый небрежно завязанный узелок. Поэтому нужно сделать всё идеально. А в идеале — лучше профессиональных белошвеек.

Несмотря на сложности, Варя упорно продвигалась вперёд и накануне закончила основные работы. Придирчиво осмотрела результат и нашла его удовлетворительным. Выйти в этом платье к гостям будет не стыдно.

Теперь предстояло расшить рукава и подол стразами. Эта работа показалась княжне чуть попроще: меньше шансов непоправимо напортачить. Но, видимо, где-то она обсчиталась. На рукава блестящих стекляшек хватило, а на подол — нет. Нужно было ехать покупать. Варвара быстро собралась и отправилась в Тамбов. Стразы она покупала в одной из крупных лавок, и там, она знала, должны были оставаться ещё.

Как ни крутись, а ехать от усадьбы до Тамбова — час. Потом ещё час обратно. И остаток дня, до самой ночи, сидеть за шитьём. А куда деваться? Сама себе устроила веселье.

Придя в кассу за месячным расчётом, Варя оказалась неприятно удивлена. Первым её желанием было потребовать проверки. Не может ведь быть такого, чтобы в пустоте растворилась половина оклада! Но девушка тут же осознала: уж её-то деньги считают с особой тщательностью. Ведь если найдётся хоть копеечная недостача, расчётчик может и места лишиться. А за работу на тенишевских заводах люди держались крепко.

Варя подумала, повспоминала, сколько раз вместо работы уходила на прогулки с Алексом, и только вздохнула. Теперь о том, чтобы заказать переделку платья у модистки не могло быть и речи. А ведь к балу потребуется и причёска, и обувь, и ещё множество других вещей. И все вместе они потянут ещё на одно платье, если начать мерить деньгами.

Княжна тогда сперва капитально взгрустнула, потом так же капитально задумалась. Припомнила разговоры с отцом и решила: выкрутится сама. Полистала модные журналы, заручилась поддержкой горничной, посчитала затраты, закупила материалы, выбрала одно из платьев, надетое лишь единожды, и принялась за работу: тут чуть добавить, тут чуть убавить, здесь надставить, здесь укоротить. В итоге должно было получиться нечто, попадающее в тенденции современной моды и при этом полностью непохожее на исходную модель. Но, видимо, с расчётами всё-таки ошиблась. И вот теперь, за несколько минут пролетев двадцать миль хорошей дороги, переваливалась с ухаба на ухаб по залитому лужами казённому тракту.

В лавке нужные стразы еще оставались. Ровно столько, сколько надо. Но цена! Как это всегда бывает, перед балом она взлетела минимум втрое. И даже ради княжны приказчик не дал скидки. Просить, хоть у отца, хоть у матери, Варвара не хотела. Это значило бы, что она сдаётся. Из того, что приходило в голову, оставался один способ. Варя договорилась, чтобы стразы придержали до вечера, и отправилась на трек.

На одну гонку ей денег хватало. В случае удачи, она решит все свои насущные проблемы. А в случае проигрыша, потеря той сотни, что осталась в кошельке, не станет фатальной. Она не умрёт от голода, ей не придётся ночевать на улице. Она всего лишь не пойдёт на бал.

На треке было достаточно гонщиков. Некоторых из них Варя помнила, с иными даже гонялась. Но хватало и незнакомых мобилей. Девушка принялась было заруливать на стоянку, но в этот самый момент под мобилем что-то хрустнуло, и машина резко накренилась на одну сторону.

Варвара вышла из салона, поглядела. Правое переднее колесо стояло наискось, нелепо вывернувшись. Это был конец всему. И кроме себя винить, опять же, некого. Ей давно стоило заехать в мастерскую на профилактическое обслуживание. Но всё время было некогда, а теперь и не на что.

Девушка стояла рядом с красной «Молнией» под мелким осенним дождём, прощаясь со своими мечтами и планами.

* * *

Веретенников сидел у окна в своих апартаментах и скучал. Заняться было решительно нечем. Детская задачка о переделке кабин для полётов с парашютами была решена едва ли не в тот же день, как Тенишев её поставил. С понедельника группа конструкторов будет разделена на две части. Одна займётся военным самолётом, другая — гражданским. Хорошо бы одну из них возглавила Варя. Но у неё — любовь. Может, конечно, именно любви не слишком много, но она целыми днями гуляет с этим Езерским, а подобные прогулки рано или поздно кончаются свадьбой. Вряд ли граф позволит своей супруге работать. Судя по немногим встречам с ним, он сноб ещё почище недоброй памяти барона Кутайсова.

За окном дождь, мелкая осенняя морось. Погода не для прогулок. Но сидеть в доме, изнывая от скуки, совершенно не хотелось. Андрей принял решение и поднялся на ноги. Рядом с треком хороший парк. Он прогуляется и поразмышляет на тему того, какими должны быть новые самолёты. Перекусит в какой-нибудь кафешке, коих в парке множество, и вернётся к ужину. А завтра будет ставить задачи перед своими гавриками. И даже если Варя не появится, ничего страшного. Он возьмёт на себя общее руководство проектами, а мальчишкам даст конкретные задачи. И, пожалуй, пора набирать людей, пора расширяться. Пара человек лишними точно не будет.

Андрей намотал на шею кашне, надел пальто и шляпу и принялся спускаться во двор, к мобилю, по дороге продолжая размышлять.

Вчера у него был разговор с Варварой. Ну да, так себе разговор: каждый сказал по паре фраз. Но интересен не только сам факт разговора, но и его причина. Что на неё так повлияло? Перелёт в Тамбов или недавний конфуз Езерского? Не понять. Тут порою с собой не разберёшься, а с девушкой и подавно. Голова, как говорится, предмет тёмный и исследованию не подлежит. Но Варя, видимо, хочет воскресить старую дружбу. По крайней мере, вчера она казалась искренней. А если человек действительно пытается исправить свои ошибки, то почему бы не пойти ему навстречу? По крайней мере, он, Андрей, совсем не против помочь. Хотя бы попытаться.

В мобиле было тепло. Тёмно-синяя с искрой «Молния» неспешно катила по улицам Тамбова. А куда спешить, если впереди целый день? И даже если на улице сыро, то всё равно лучше, свежей, чем в комнатах пансиона. Главное — одеться по погоде и взять с собой зонт.

Вот две тётушки вышагивают по тротуару. На мостовой, как назло, именно в этом месте разлилась большая лужа. Почтенные дамы забеспокоились, принялись старательно жаться к стене дома и прикрываться зонтиками, чтобы уберечь наряды от летящих из-под колёс брызг. Андрей снизил скорость и прокатился мимо, на ходу в приветствии приложив пальцы к шляпе. Получил в ответ сомнительные улыбки вкупе с благодарственными кивками. А уличным мальчишкам всё нипочём. Промчались навстречу, лишь приостановившись поглазеть на дорогой мобиль. Проводили взглядами и понеслись дальше.

До трека Веретенников ехал с полчаса, старательно не торопясь и пытаясь получать удовольствие от самого процесса. И ему это удалось. Он погрузился в этакое ленивое, мягкое созерцательное настроение. Самое то для осенней прогулки, пусть даже и под дождём. Но у въезда на стоянку всю леность словно смыло. Там стояла перекосившаяся на один бок очень знакомая красная «Молния», а рядом — Варвара. Почему-то одна и в наряде гонщика.

Андрей остановился рядом, вышел из мобиля, увидел на лице княжны странное выражение: мрачное и одновременно обрадованное.

— Здравствуй, Варя. Чем я могу тебе помочь?

— Да ничем, наверное, — грустно отозвалась девушка.

— Позволь тебе не поверить, — усомнился Андрей.

И, прикинув кое-что, предложил:

— Ты не хочешь рассказать мне, в чем проблема?

В ответ Варвара лишь покачала головой.

Веретенников не отставал:

— Тогда давай сделаем так: я буду высказывать свои предположения, а ты, если я буду не прав, меня остановишь. Хорошо?

И, не дожидаясь согласия, начал:

— Тебе срочно потребовались деньги. Сумма не слишком большая, но сейчас для тебя непосильная. Скорее всего, эти деньги нужны для подготовки к балу. Поскольку на ставку тебе хватало, ты решила заработать необходимую сумму здесь, на гонках. По принципу «пан или пропал». Но случилась непредвиденная проблема, для решения которой твоих денег недостаточно, и заработать ты теперь не можешь. Так?

— Всё так, — кивнула Варя, опустив голову.

— Тогда ты должна радоваться, что твой мобиль сломался именно сейчас. Представь, что было бы с тобой, случись поломка на треке, на скорости в сотню миль, да на мокром покрытии.

Девушка лишь вздохнула.

— У меня есть для тебя предложение, — продолжил Андрей. — Если ты его примешь, то у тебя всё получится.

— Да?

В голосе княжны явственно слышалось недоверие.

— Именно, — подтвердил Веретенников. — Моя «Молния» ничуть не хуже твоей. Ключи в машине. Садись за руль и езжай на трек. Ты отличная гонщица, и за пару-тройку гонок наберёшь нужную сумму. А я тем временем отправлю твою машину в ремонт. Когда будет готово, отгоню туда, куда ты скажешь, а обратно уеду на своей. Годится?

— Но… — Варвара замялась, но всё же договорила, морщась от неловкости темы, — это ведь стоит денег.

— Считай, что я даю тебе эту сумму взаймы. В следующем месяце, когда придешь в кассу за жалованием, отдашь. И можешь быть спокойна: от меня никто ничего не узнает.

Варя задумалась: с одной стороны, предложение Веретенникова решало все её проблемы. С другой — это было вопиющее нарушение всех статусов, положенной дистанции, да и сама ситуация выходила донельзя неловкой: дочь князя Тенишева берёт деньги взаймы у работника князя Тенишева. С одной стороны — бал, исправный мобиль и полная конфиденциальность. С другой — она будет чувствовать себя обязанной этому человеку.

— Скажи, — спросила она, наконец, — почему ты это делаешь?

Спросила и принялась напряженно следить за лицом инженера, готовая уловить малейшую ложь.

— Все просто, — улыбнувшись, ответил Андрей. — Я считаю, что если товарищ попал в беду, ему нужно непременно помочь. Для чего же ещё нужны друзья?

* * *

Граф Алекс Езерский поднялся с постели в дурном настроении. Голова трещала, словно выпит был не стакан бренди, а, по меньшей мере, литр мерзкого сивушного самогона. А, главное, нервы нисколько не успокоились. Вчера в какой-то момент ему показалось, что уже всё, что отпустило, что жуткое ощущение затопившего сознание ужаса, полнейшей и позорнейшей паники ушло и забылось навсегда. На радостях он добавил еще бренди, больше, чем планировал, а потом — чёрный провал в памяти.

Сейчас же — похмелье, которого не случалось ни разу после того дня в Лейпциге. Головная боль, пустыня во рту, преследующий его запах дешевых духов. И, главное, шепотки. Те самые, вчерашние. Тогда он старался не слушать, не обращать внимания. Но сейчас молоточками боли в мозг вонзались те самые голоса за его спиной. Оказалось, что Алекс всё прекрасно расслышал и запомнил. И теперь память предательски подсовывала сознанию все эти мерзкие фразочки. Он готов был затолкать их в глотку каждому, кто осмелился произнести их вслух. Но на каждый роток не накинешь платок, и теперь наверняка весь Тамбов знает в подробностях о его позоре.

Езерский пробежался по номеру с рычанием, словно раненый тигр. Остановился у графина с водой. Жадно присосался к горлышку и в один присест ополовинил. Налил доверху стоявший рядом стакан, отпил немного и, почувствовав некоторое облегчение в организме, прекратил метаться. Выдохнул и поплёлся приводить себя в порядок. Завтрак, даже лёгкий, был априори невозможен. Но, может, прогулка или, скажем, поездка с ветерком прочистят голову, избавят от мучений. И от физических, и от душевных.

Облачённый в обычную одежду гонщика — сапоги, галифе и кожаную куртку, неся в руках шлем с очками, граф спустился в вестибюль гостиницы. Ему показалось, что пара мужчин взглянули на него с ехидными улыбками, тут же отвернувшись. Мимо в сильно декольтированном платье продефилировала женщина вполне очевидной профессии. От неё пахнуло теми самыми дешевыми духами, чей запах мерещился Алексу всё утро.

Теряя самообладание, Езерский вышел на улицу, к своему «Бентли». Идея пешей прогулки растаяла как утренний туман. Это означало бы на каждом шагу нарываться на такие же снисходительно-ехидные улыбочки, которые хочется немедленно стереть с лица ударом кулака.

Мобиль стоял на своей стоянке, сверкая дорогим даже на вид тёмно-зелёным лаком. Правда, в результате вчерашней спешной поездки по Тамбову на крыльях и дверцах появились безобразные рыже-коричневые шлепки грязи. Но сейчас ждать, пока слуга вымоет машину, сил не было. Алекс прыгнул за руль, игнорируя дверцу, и выехал в открытые перед ним ворота.

Какое-то время он медленно катил по мостовой, честно пытаясь получать удовольствие от поездки. Но солнце с самого утра было закрыто тучами, начал моросить мелкий осенний дождь, что настроения не прибавляло. Потом дождь усилился и Алексу пришлось поднять тент. О ветерке речи уже не было. День, начавшийся погано, со временем лишь ухудшался.

Двое встречных прохожих, увидев «Бентли», принялись оживленно переговариваться, временами поглядывая на приметный мобиль. Это взбесило Езерского до предела. Он вдавил в пол педаль акселератора. Мобиль прыгнул вперед, пронесся по большой луже и, с ног до головы окатив болтливую парочку грязной водой, умчался прочь. Алекс хотел крови, хотел битвы, хотел выплеснуть на кого-то все свои чувства. И руки сами собой крутили руль в сторону трека.

Тамбовский трек был построен князем Тенишевым в первую очередь для себя и для своих «Молний». Поначалу на нем гонял только сам князь и несколько гонщиков товарищества «Молния». Но со временем доступ к великолепной трассе открыли всем желающим.

Сейчас это был самый лучший трек если не в мире, то в империи — точно. Со всех концов страны сюда приезжали гонщики, профессионалы и любители, чтобы проверить свои мобили на предельных скоростях. А если хотели проверить себя, то не было лучшего места, чтобы найти достойных соперников.

Езерский лихо зарулил на стоянку трека. Здесь всегда было полно людей. Да и сегодня, несмотря на погоду, хватало прогуливающихся горожан. Кроме обширного парка здесь хватало развлечений на любой вкус и возраст. Не обошли это место вниманием и рестораторы. Кафе, рестораны, рюмочные, чайные и прочие заведения имелись во множестве. Сейчас, по осени, многие из них закрывались, но тех, что остались, хватало, чтобы накормить и упоить страждущих.

Графу сейчас это всё было ни к чему. Он прошел в контору организаторов, анонимно зарегистрировался в списке гонщиков, затем вернулся в мобиль и принялся ждать, время от времени нервно барабаня пальцами по баранке руля.