К концу переезда Андрей более-менее пришел в себя. Голова ещё раскалывалась, мутило, но его уже не выворачивало наизнанку. Даже получалось более-менее связно мыслить.
Андрей принялся вспоминать последние события. Он хорошо помнил ту развязную девку, помнил ощущение укола, а потом очень быстро мир перед глазами поплыл и погас. И вновь проявился уже на льду неизвестной реки. Всё, что происходило между этими двумя событиями, из жизни выпало. Но, судя по всему, ничего интересного в этот период с ним не происходило. Дорога.
Сколько прошло времени с рождественской ночи, насколько далеко его увезли, оставалось неизвестным. Но Андрей был уверен, что он всё ещё в России. Иначе не прибегали бы похитители к таким мерам предосторожности, оборудуя своё убежище, не маскировали бы дома и машины снегом и специальными белыми сетками.
Еще Андрея поразило, что в аэромобиле рядом с ним, так же прикованный к своему месту, сидел Езерский. Зачем понадобился похитителям этот никчёмный человечек, понять было невозможно. Он не являлся ни специалистом, ни сколь-нибудь важным лицом, ни хранителем секретов — никем. Через него, разве что, можно шантажировать Варю. Но та и сама, безо всякого шантажа готова была отдать этому мерзавцу всё, что бы он ни попросил. Прикажи Езерскому, и он принесёт запрошенное в клювике.
Поездка тянулась долго. От однообразной позы всё тело затекло, и когда мобиль, наконец, остановился, когда явился охранник и расстегнул замки наручников, Андрей был ему почти благодарен. Но счастье длилось недолго. Пленника завели в какую-то комнату, пристегнули наручниками к вделанному в стол железному кольцу и оставили одного.
Андрей принялся потихоньку осматриваться. Поместили его в небольшая комнату размером с деревенскую избу, только без окон. Дверь — одна. Деревянная, крепкая. Открывается наружу и наверняка запирается на засов. Из мебели — широкая скамья, рядом с ней — стол. Тот самый, с кольцом. Под потолком электрическая лампа. Неуютное помещение, но здесь, по крайней мере, тепло, не гуляют сквозняки, не трясёт и не качает.
Деревянная столешница оказалась просто положенной на козлы. Кроме того, доска с кольцом снизу немного подгнила. Не сказать, чтобы совсем и насквозь, но это было слабое место. Это давало шанс, если хватит сил, выломать из доски болт с кольцом. Но попозже, при удобном случае. Сейчас же следовало ждать визитов.
Первым Андрея навестил доктор в сопровождении охранника. Посмотрел, послушал, скривился, уловив исходящий от пациента запаха, быстро сделал ещё один укол и ушел. Охранник остался. Он принёс чистую одежду. Освободил пленнику руки, дождался, пока тот переоденется, и пристегнул вновь. Забрав грязное, охранник ушел, а спустя несколько минут появился совершенно иной персонаж.
В комнату вошел полноватый мужчина. Рыжий, с простодушным веснушчатым лицом в элегантной, с иголочки, тройке, пошитой по последней лондонской моде. Это уже был явно не простой исполнитель. Следом за рыжим посетителем охранник тащил чемодан. Тоже элегантный, средних размеров, из толстой кожи. Охранник с видимым усилием водрузил чемодан на стол и, повинуясь жесту рыжего, вышел за дверь.
После визита доктора в голове у Андрея прояснилось, почти прекратило мутить. А смена провонявшей одежды и вовсе позволила почувствовать себя человеком. Но это же и встревожило: за пряниками запросто может последовать кнут. Теперь, при виде рыжего, тревога многократно усилилась. Охранник тем временем принёс удобный мягкий стул, установил его по другую сторону стола и вновь вышел. Рыжий подвинул стул, уселся с удобством и, наконец, обратил внимание на пленника.
— Добрый вечер, мистер Морткин, — произнёс рыжий по-английски. — Я — представитель британского правительства. Меня зовут Том Хэнкс. И не пытайтесь делать вид, что не понимаете меня. Мы знаем, что вы вполне владеете английским языком. И это правильно: язык ведущей мировой державы должны знать все.
— Для вас вечер, возможно, и добрый, но для меня — отвратительный, — безучастно возразил Андрей. — Я не вижу ничего светлого ни в своём текущем состоянии, ни в грядущих перспективах.
— Я вас понимаю, — дружелюбно улыбнулся Хэнкс. — Мой коллега привык действовать жестко. Но в экстремальных ситуациях и действия должны быть экстремальными. Сейчас всё изменилось. Вы в безопасности, и наши действия, соответственно, смягчатся.
Андрей презрительно хмыкнул:
— Любимые штучки спецслужб: сперва создать экстремальное состояние, с головой макнуть клиента в гуано, чтобы как следует прочувствовал свою уязвимость, а потом выступить перед ним в роли спасителя. Сейчас вы начнёте предлагать мне золотые горы, чтобы я согласился на вас работать. Будете покупать моё предательство. Когда я откажусь, начнёте угрожать, потом бить. А если не выйдет никак, убьёте. Чего ещё ожидать от нации пиратов? Не смогли сделать самолёт сами, значит, надо украсть у тех, кто смог, и выдать за свой.
На лице рыжего Тома не отразилось никаких негативных эмоций. Он по-прежнему добродушно улыбался.
— Я вижу, вы говорите под влиянием эмоций. Но посмотрите сюда.
Хэнкс открыл чемодан. В нём, плотно уложенные, лежали пачки денег.
— Здесь пять миллионов фунтов. Достаточно для безбедного существования в любой стране мира. Этой суммы хватит на роскошную жизнь до самой смерти, если, конечно, не отдавать деньги в руки женщинам. Они сумеют и миллиард потратить на свои наряды и украшения.
Британец мягко усмехнулся и похлопал по тугим пачкам новеньких купюр.
— Здесь воплощение любой мечты. Деньги, новое имя, новые документы, роскошь, внимание красивых женщин и, разумеется, ваши любимые самолёты.
— У меня всё это уже было, — равнодушно пожал плечами Андрей. — Всё, названное вами, а в придачу — княжеский титул. Причём, я добился этого сам, а не получил в качестве подачки от британского правительства впридачу к золотой клетке. Вот вы бы, Мистер Хэнкс, за пять миллионов наверняка продали бы свою страну. Особенно, если альтернативой будет смерть. Собственно, чего ещё ждать от англичанина.
— Вы несправедливы ко мне, — укорил собеседника рыжий Том. — Британец никогда не изменит своей королеве!
— А поскольку вы предлагаете мне предательство, значит, изначально считаете меня подлецом. Или вы всерьёз полагаете англичан избранным народом, расой господ? Если так, то вы опоздали. Евреев их бог ещё в ветхом завете назвал избранными, посулив мировое господство. Или для вас и воля бога не имеет значения?
Хэнкс тут же закруглил тему:
— Признаться, я не силён в философии. Но я понимаю, серьёзные решения не принимаются второпях. Я оставлю наедине вас и этот милый чемоданчик. Посидите, подумайте. Времени у вас как минимум три дня, но, скорее всего, неделя.
Рыжий поднялся и вышел. Тут же вернулся охранник и утащил стул. На чемодан даже взгляда не бросил. Это выглядело подозрительным, но, с другой стороны, как можно можно упереть чемодан денег из запертой снаружи комнаты?
Впрочем, теперь следовало позаботиться о себе. Очевидно, Андрея будут держать в этой комнате до переезда на следующую точку. Как бы там ни сложилось, надо подготовиться. Сделать так, чтобы при необходимости можно было быстро освободиться и напасть на охранников. Если при этом убьют — стало быть, судьба. Но если увезут за границу, выйдет совсем худо.
Открутить гайку не вышло. Видимо, резьба была нарочно сбита. А вот со столешницей Андрею повезло. Небольшая, еле заметная трещина тянулась от края доски к отверстию, в которое вставили болт с кольцом. Этот самый болт стал рычагом, качая который в разные стороны, Андрей постепенно расширял трещину. Подгнившая снизу доска облегчала работу. В конце концов, трещина разошлась настолько, что хватило бы хорошего рывка, чтобы вырвать болт из столешницы. Теперь можно было немного отдохнуть. Князь Морткин откинулся на стену, прислонился затылком к тёсанному бревну и прикрыл глаза.
Долго сидеть ему не дали. Откуда-то снаружи донесся отзвук удара. Андрей сел прямо, по малейшим отголоскам пытаясь угадать, что сейчас происходит. Следующие звуки, дошедшие до него, спутать было нельзя ни с чем: звуки выстрелов. Кто стреляет, в кого стреляет — неважно. Но перестрелка может сподвигнуть британцев ускорить переезд. Пришла пора действовать. Инженер поднатужился и рванул болт, выдернув его, как зубной врач выдирает больной зуб. Толкнулся в дверь — заперто. Чёрт!
Из коридора донеслись новые звуки: кто-то бежал в его сторону. Андрей встал сбоку от дверного проёма, чтобы не оставаться на виду. Лязгнул засов. Рывком отворилась дверь, и в комнату вбежал рыжий Том Хэнкс. В руке — револьвер. Но стрелять оказалось не в кого: пленника за столом не обнаружилось.
Рыжий остановился в растерянности, потом сообразил оглядеться. Но повернуться Том не успел: пристёгнутый к кольцу наручников тяжелый болт сработал не хуже кистеня. На улыбчивом веснушчатом лице возникло удивлённо-обиженное выражение, и Хэнкс мешком рухнул на пол. Андрей стянул с него тёплую меховую куртку, подобрал выпавший из руки револьвер и отправился искать выход.
Навстречу ему выбежал человек в такой же, как у Хэнкса, куртке. Андрей выстрелил дважды, человек упал. Беглец откинул барабан револьвера, взглянул: осталось четыре патрона. Негусто, но безоружным его не назвать.
Он прислушался. Отовсюду звучали выстрелы. Кто стреляет, где стреляет, в кого стреляет — всё было непонятно. Бежать куда бы то ни было опасно: наверняка сюда пришла команда жандармов, и по куртке может решить, что он из британцев. Пальнут государевы люди, а потом уже станут разбираться. Стоило поискать какое-нибудь укрытие.
Когда началась стрельба, Алекс Езерский валялся на лавке в отведённой ему комнате. Он устал от неизвестности, измотался и уже не злился, не обещал себе устроить тотальный геноцид всех англичан. Алекс погрузился в меланхолию и не реагировал на происходящее вокруг.
Все переменилось, когда лязгнул засов и в комнату ворвался человек в чёрной шерстяной маске с прорезями для глаз. Поверх маски был надет армейский стальной шлем, и это выглядело настолько фантасмагорически, что всю меланхолию как бураном сдуло.
Человек в маске оглядел комнату и ушел, оставив дверь открытой, а Езерский подскочил, натянул свою куртку и направился на выход. Сидеть здесь ему совершенно не хотелось.
Видимо, в этой части английской базы находились помещения для пленников. Алекс прошел мимо пары запертых дверей, а около третьей замер. На полу комнаты слабо ворочался толстый рыжий мужчина, явно британец. А на столе… на столе стоял раскрытый чемодан, полный денег.
План сложился мгновенно. Хотя Езерского при похищении обыскали, документы не забрали. Ему бы сейчас любой транспорт, потом добраться до границы и свалить куда подальше. С такими деньгами он сможет обосноваться где угодно, в любом уголке мира, и уже там спокойно войти в общество и жить в своё удовольствие, попутно присматривая состоятельную невесту.
Чемодан с деньгами клацнул замками, пряча в утробе соблазнительное содержимое. Алекс расплылся в улыбке сытого кота и направился к выходу, не отказав себе в удовольствии от души пинануть рыжую коротко стриженную голову англичанина. Тот дёрнулся и остался неподвижным. Но это уже было неважно. Теперь требовалось найти «Молнию». Это — идеальное средство для побега. Алекс глядел, как мобиль с птицей на борту вёл себя всю их длинную дорогу, и сделал выводы. В следующий раз он даже не взглянет на «Бугатти». «Молния» — вот действительно хороший мобиль для настоящего мужчины. Где оставили машины, Алекс примерно помнил и, не обращая внимания на всё ещё звучащие выстрелы, уверенно направился именно туда.
Варвара сидела в пилотском кресле и глядела во тьму. Откуда-то издалека доносились звуки выстрелов. Вспышек не было видно, но при каждом звуке княжна вздрагивала, словно бы стреляли практически у неё над ухом. Какое-то время она удерживала себя — уговорами, усилием воли, но, в конце концов, запасы благоразумия иссякли. Варя отстегнула ремни и решительно поднялась на ноги.
— Куда вы! — тут же подскочил Валериан. — Я не могу вас отпустить.
— А вы попробуйте меня удержать, — ухмыльнулась девушка.
Сунула руку за пазуху и вынула пистолет. Напарник отшатнулся и, потеряв равновесие, рухнул обратно в кресло. А Варвара застегнула доверху пилотскую куртку, натянула меховой шлем и сиганула в раскрытую дверь.
«Лебедь», конечно, пострадал. Варя точно вывела его в нужное место и приземлила почти так, как и хотела. Сейчас левая лыжа, левое крыло и большая часть фюзеляжа лежали на высоченном, больше её роста, сугробе. Правое крыло консолью опиралось на противоположную сторону прорытого в снегу тоннеля, образуя некую крышу. В месте крепления к фюзеляжу оно неестественно изогнулось, но не оторвалось. Правой лыжи не было совсем. Видимо, она оторвалась при ударе о лёд и осталась на реке. А правая стойка шасси при падении самолёта что-то проломила и теперь торчала из полузасыпанной снегом ямы. Наверное, пострадал чей-то погреб. Но это невеликая беда: пара сотенных купюр наверняка утешат владельца.
Успокоившись насчёт самолёта, Варвара двинулась вперёд. Шла осторожно, крадучись. Надо было найти Андрея, а не вляпаться самой. И даже если он в безопасности, если ему ничего не угрожает, привести его к самолёту. Тут — свои.
Выстрелы мало-помалу отдалялись. Видимо, ближнюю часть базы бойцы уже зачистили. Тем более, стоит ускорить поиски. Кто знает: может быть, Андрею нужна срочная помощь. Может, Варе достаточно просто побыть рядом, перевязать, укутать, перетащить в тепло, позвать к нему людей…
Девушка шла, оглядываясь по сторонам и сжимая в руке пистолет. Перед ней возник какой-то навес, укрытый белой маскировочной сеткой, а под ним… «Молния»! Хорошая находка. Дальше стояло несколько странных мобилей на лыжах с большим воздушным винтом позади. У Вари от сердца чуть отлегло: если возникнет надобность, будет, на чём доставить Андрея в больницу. Но кто там копается у правой дверки?
Варя чуть присела и принялась подкрадываться
Андрей, стараясь держаться в тени, так же с предосторожностями шел по тайной британской базе. Выстрелы сместились куда-то за спину, стало быть, поблизости врагов быть не должно. За очередным поворотом обнаружился сюрприз: его «Молния». Потрёпанная, местами помятая, исцарапанная. И, главное, с пистолетом в тайнике! Восемь патронов в магазине, еще восемь в запасном.
Инженер сунул револьвер в карман, открыл отделение для перчаток, на ощупь нашарил защелку тайника. Повернул, и в следующую секунду его руку обожгло холодной сталью. Андрей зашипел и выронил пистолет. Чтобы уберечь руку, натянул рукав свитера, выданного британцами, на правую ладонь, взял пистолет и попытался дослать патрон в ствол. Затвор шел туго, словно бы его что-то держало. Всё ясно: смазка на морозе застыла. Надо будет по возвращении исправить этот момент, а пока пистолет для стрельбы не годится.
Он прикрыл дверцу, распрямился, и различил крадущуюся в тени невысокую фигурку.
— Варя? — невольно вырвалась у Андрея. — Ты откуда здесь?
Девушка повернула голову, на её лице отразилась радость узнавания, в следующий миг сменившаяся испугом:
— Андрей, сзади!
В спину князю Морткину ткнулось нечто тупое, твёрдое.
— Руки вверх! — гаркнул кто-то по-английски. — Медленно!
Андрей принялся поднимать руки. Нельзя спорить с человеком, который упёр оружие тебе в печень. В какой-то момент стоящий сзади вырвал у него из руки пистолет и быстро отошел на два шага назад.
— Ну что же вы, князь, — довольно улыбнулся Питер Олдридж. — Такая простая уловка, а вы купились. И вот теперь я вооружен, а вы — нет.
Варя стояла в пяти метрах напротив, изготовив пистолет, но стрелять не могла: боялась задеть Андрея.
— Повернитесь ко мне, князь, — скомандовал Олдридж. — Только руки не опускайте.
Андрей повернулся. Перед ним стоял пленивший его британец. В правой руке пистолет, в левой — саквояж. Тут же позади раздался крик Варвары и звук упавшего тела.
— Стоять! — велел Олдридж. — Ничего с ней не случилось. Просто теперь она не сможет стрелять. А я — смогу.
Он кивнул человеку, стоявшему за спиной у князя Морткина:
— Замечательно, МакКолин. Запускай аэромобиль. Как пар дойдёт до марки, крикнешь.
Снег заскрипел под тяжелыми шагами, а Олдридж принялся пятиться к выбранному аэромобилю, продолжая держать Андрея под прицелом.
— Может, всё же, поедете со мной? — подмигнул он с холодным выражением на лице. — Том Хэнкс сделал вам неплохое предложение. Я подтверждаю: всё это вы, безусловно, получите.
— Вали на свой остров, — ответил Андрей. — И радуйся, что у меня сейчас в руках нет пистолета.
— Фу, как грубо! — ощерился Олдридж. — Сразу видно, что князь родом из грязи.
— Готово, шеф! — донёсся голос из мобиля.
— Прощайте, князь, — зло сказал англичанин и нажал на спуск. Пистолет молчал.
Олдридж нажал ещё, еще — безрезультатно. Выругавшись, он отшвырнул оружие и открыл дверцу аэромобиля. Закинул внутрь саквояж с чертежами.
Бах!
В руках Андрея появился револьвер. Пуля насквозь пробила открытую дверцу.
Бах!
— Не убивай его! — крикнула Варя.
Бах!
Питер Олдридж не успел совсем чуть-чуть. Пуля тридцать восьмого калибра ударила его в ногу.
— Fuck! — заорал Питер. — Гони, МакКолин!
Аэросани сорвались с места и скрылись во тьме.
Андрей кинулся к Варе, но девушка к этому времени уже стояла на ногах. Упреждая вопрос, сказала с улыбкой:
— Я в порядке, даже не ушиблась. Я больше за тебя боялась. Почему пистолет не выстрелил? Ты заранее знал, да?
— Знал, — подтвердил Андрей. — В нём смазка замёрзла. С таким же успехом этот шпион мог стрелять из валенка. Я потому ему и пистолет забрать позволил. Ведь у него мог быть другой, исправный. А почему его не нужно было убивать? Я вполне мог. А так — обошелся травмой ноги. Теперь он до смерти будет хромать.
— Поделом ему. В саквояже лежали фальшивые чертежи. Они должны непременно попасть в Англию. И чем больше трудностей возникнет на их пути, тем больше доверия проявят британские начальники к украденным бумагам.
Андрей усмехнулся:
— Ох уж эти шпионские игры! Кажется, стрельба стихла. Идём в тепло. Заодно поищем где-нибудь ключи от наручников или, хотя бы, небольшой гвоздь.
Молодые люди двинулись в сторону британской базы. Они не прошли и половины, как за спиной затарахтел паровик «Молнии». Ярко вспыхнули фары. Мобиль развернулся и шустро покатил вниз, к реке. Удачно проскочил между снежной стенкой и стойкой шасси «Лебедя», подскочил на кочке, повернул и скрылся в темноте.
— Ты не видел, кто это? — спросила Варя.
— Не видел. Но, думаю, твой жених.
Голос девушки дрогнул:
— Алекс? Он здесь был?
— Был. Мы ехали на соседних сиденьях, оба связанные. Зачем он понадобился британцам, я так и не понял. Видимо, когда началась вся эта суматоха, граф сумел освободиться и сбежал. Отсиделся в тени, пока мы воевали с англичанами, а потом сел в «Молнию» — там ключи в замке были — и поминай, как звали.
— Но зачем убегать? — не поняла княжна. — Ведь всё уже закончилось, его освободили, везде свои. Раз он сидел рядом, значит, всё видел. И меня тоже видел. Мог ведь просто подойти!
— Хотел бы — подошел, — холодно заметил Андрей. — Знаешь, меня тут соблазняли деньгами. Предлагали чемодан фунтов, пять миллионов. Наверняка он отыскал деньги, забрал чемодан и усвистал, как ветер в поле. Честно говоря, для него это лучший выход. Предательства ему не простят. А теперь рассказывай, как ты здесь оказалась. Сдаётся мне, самое интересное в этот раз прошло мимо.