Личные проблемы забылись в один миг. По залитой кровью лестнице Варвара выскочила на улицу. Рядом с кабачком одиноко стоял лишь её мобиль. Но в каком виде! Все четыре колеса варварски выпотрошены, панели кузова исчерканы острием ножа. Кажется, на капоте даже нацарапано неприличное слово.

Воспользоваться мобилем не было никакой возможности, но Варя хорошо знала Тамбов: она всё-таки провела в нём немалую часть своей жизни. До особняка не так и далеко. Скорым шагом идти минут сорок. А если бегом, то, наверное, можно и быстрее. Но прежде, чем отправиться в путь, девушка заменила магазин в пистолете на полный. Теперь у неё снова восемь патронов, и ещё четыре про запас. Можно бежать.

Очень скоро выяснилось, что бегать в экипировке гонщика неудобно. Жарко, местами натирает, тяжелая куртка давит на плечи. И вообще Варя никогда не занималась бегом. Детские догонялки с братом и подружками не в счет.

Можно, конечно, было заскочить в ближайший ресторан. Уж там-то телефон нашелся бы непременно. Но Варя подозревала, что в этом случае одновременно с отцом обо всём узнает минимум полгорода, и это не порадует ни князя Тенишева, ни жандармов.

Много ли пробежала Варвара? Два квартала? Три? А ноги уже налились чугунной тяжестью, в горле пересохло, а сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Но останавливаться было нельзя, ведь каждая минута промедления могла обернуться для Андрея чем угодно, вплоть до самого страшного.

Удивительно, но на бегу оказалось возможным размышлять. Подстреленная девка пьяной не была, лишь играла. Это было видно сразу. А шприц со снотворным у обычных уличных бандитов оказаться никак не мог. Отец всё время говорил про шпионов, жандармы наводнили своими агентами всё конструкторское бюро и опытный полигон. Прежде Варвара считала это перестраховкой, но теперь ей казалось, что принятых мер было недостаточно.

Выходило, что Андрея похитили шпионы. Но Алекс…

При мысли о нём сердце болезненно сжалось, но Варя тут же прогнала чувства: сейчас не время.

Алекс, если верить отцовским бумагам, работал на немцев. Он украл для них чертежи. Значит, похищение организовал кто-то другой. А кто ещё мог быть из тех, что перечислял как-то отец?

Варвара постаралась припомнить давний разговор. Если вычеркнуть из списка немцев и всех тех, кто не мог вести дела в России, остаются англичане. Вот и тот человек, по-видимому, главарь шпионов, был в пальто английского кроя.

Из размышлений Варю выдернула острая боль в правом подреберье. Она вынужденно перешла на быстрый шаг и, прижимая ладонь к правому боку, попыталась на ходу наклоняться, крутиться, глубоко вдыхать и выдыхать. Мало-помалу дыхание выровнялось, боль исчезла, и девушка вновь побежала. До фамильного особняка оставалась половина пути.

* * *

Граф Алекс Езерский лежал на заднем сиденье собственного мобиля, связанный по рукам и ногам и с кляпом во рту. За рулем «бугатти» сидел незнакомый тип в драповой куртке и курил неимоверно вонючие сигареты, время от времени стряхивая пепел на полик перед правым сиденьем. А ведь всё началось крайне удачно.

Знакомый вахтёр маялся животом и поминутно убегал с поста. Алекс без усилий проскользнул через проходную, добрался до кабинета Варвары, открыл выданными ключами сейф и переложил содержимое в объемистый саквояж. С трудом упихав добычу и защелкнув замки, граф двинулся обратно, закрывая за собой все двери, начиная с дверцы сейфа. Подождал в коридоре, покуда страдалец вновь покинет пост, и вышел так же легко, как и вошел.

«Бугатти», предусмотрительно укрытый за углом, стоял под парами, готовый в любой момент сорваться с места. Алекс швырнул саквояж на правое сиденье и вырулил на дорогу. Торопиться было некуда. Встреча с получателем и окончательный расчёт должны были состояться примерно через час, и Езерский неторопливо катил по заснеженным дорогам.

К месту встречи он подъехал с абсолютной точностью, секунда в секунду. Человек на секунду осветил своё лицо, граф в ответ дал увидеть себя. Удовлетворившись взаимным опознаванием, участники сделки сошлись вместе. И тут грохнули выстрелы, неотличимо похожие на залпы фейерверка. На пальто связного возникло рваное отверстие, и он начал оседать на землю. Затопали тяжелые ботинки и прежде, чем Езерский успел что-то сообразить, в голове словно разорвалась бомба и свет погас.

Очнулся граф уже в таком вот неудобном виде. Ни пошевелиться, ни слова сказать он не мог. Оставалось только ждать окончания пути да надеяться, что его просто выгонят, а не пристрелят, как немецкого резидента. Тело казалось целым, только затылок ломило — видимо, именно туда пришелся удар.

В таком состоянии Езерский ощутил себя второй раз в жизни. Первый был в Лейпциге, когда офицер германской разведки популярно разложил ему перспективы грядущей жизни на ближайшие десять-пятнадцать лет. И вот теперь Алекс, считающий себя уже взрослым, сильным, уверенным в себе и своих силах мужчиной, почувствовал себя снова тем самым сопливым юношей, что едва не расплакался, представив себе свою жизнь после пятнадцати лет тюрьмы. На глаза гонщика, жиголо, перспективного жениха и без пяти минут зятя князя Тенишева сами собой навернулись слёзы.

* * *

Питер Олдридж не знал, что думать: это плата за везение или неудача. Элис Кроуфорд, чудесная девочка, прекрасная актриса, умная, образованная, с бойцовским сильным характером, никогда не сдающаяся и не прощающая обид, лежала без сознания на заднем диване купленной для нужд группы «Эмилии» и лишь тихо стонала. Сколько раз она выходила из самых сложных ситуаций без единой царапинки, а теперь в ней четыре пули. Княжна, эта чёртова девка, четыре раза выстрелила и четыре раза попала.

Вначале всё шло по плану. Они проследили за женишком. Видели, как он вошел в здание проходной, как вышел обратно с набитым битком саквояжем. А потом тихонько катили следом до самого места встречи с германским резидентом.

Там всё произошло стремительно. Два выстрела, и старый мерзавец Герхард Камелькранц аккуратно улёгся передохнуть на свежий снег. С момента стрельбы не прошло и минуты, а на месте схватки осталось лишь тело толстого колбасника. На всякий случай Питер взял с собой и Езерского. Этот неудачник даже не почувствовал, как со спины к нему зашел Патрик О’Гилли. И если «бугатти» графа выдержит переезд по лесам до Финляндии, Патрик получит его в награду.

А вот захватить Веретенникова или, как он теперь зовется, князя Морткина, получилось случайно. После удачного дела группа ехала на базу, и совершенно случайно наткнулась на две стоящие у третьесортного бара «Молнии». Мобили приметные, других подобных не то, что в Тамбове, во всей России вряд ли встретишь.

В окошки было хорошо видно: в баре находятся всего лишь три человека: князь, княжна и бармен. План созрел мгновенно. И шприц со снотворным очень кстати оказался у под рукой. Элис должна была соблазнить объект и вывести его наружу. Там его бы тихо взяли. Но князь на прелести Элис не клюнул, пришлось действовать по другому варианту. Вышло быстро и чётко. Объект отключился практически мгновенно. И парни сработали безукоризненно. Только вот Элис… Она задержалась на пороге, захотела напоследок подразнить Тенишеву. А та оказалась намного зубастее, чем изначально полагали.

Парни, когда вытянули Элис и уложили её назад, на диван «эмилии», хотели вернуться и прибить девку. Питер с трудом их удержал. Сэр Перси прав: утрату Веретенникова Тенишев ещё может стерпеть. Но если его дочка хоть немного пострадает, их всех переработают на удобрение. Князь потратит любые деньги, отдаст всё своё состояние, но достанет и уничтожит каждого. И сэра Перси в том числе.

В итоге княжне лишь испортили любимый мобиль. А «молнию» объекта забрали с собой. Второй боевик, Тедди МакКолин, заявил: мол, если у О’Гилли есть трофей, то чем он хуже? И Питеру пришлось уступить. Откровенно говоря, он был уверен, что оба мобиля увязнут в русских снегах уже на первых десяти милях, и их придётся бросить. Так что сильно с парнями он не спорил. Хотят поиграться — пускай.

«Эмилию» подбросило на кочке, и сзади вновь застонала Элис. Питер болезненно скривился: жаль девчонку. Но чем выше ставки в игре, тем больше потери, это всегда так выходит. Зато выполнены обе задачи, и основная, и дополнительная. Можно сворачиваться и эвакуироваться.

Синоптики обещают, что снег будет идти три дня подряд. Это сейчас как нельзя на руку. Снег заметёт все следы, не позволит выслеживать их с воздуха. Всё, что сейчас нужно — это как можно быстрее добраться до базы, передать Элис нормальному врачу и, упаковав добычу, выдвигаться в сторону дома. Впереди несколько часов темноты, и за это время нужно успеть уйти как можно дальше.

* * *

Ворота городского особняка Тенишевых были заперты. И калитка тоже была заперта. И двери чёрного хода. Но в некоторых окнах горел свет, и Варвара понадеялась, что кто-то из слуг ещё не спит.

Варя нашла у калитки кнопку электрического звонка и надавила. Даже отсюда, от ворот было слышно, как дребезжит в доме сигнал. Но никто даже не пытался выйти посмотреть на того наглеца, что посмел побеспокоить князя в рождественскую ночь. Варя звонила ещё и ещё, но ничего не добилась. Наконец, плюнула на приличия и полезла через ограду. За то время, что она терзала звонок, ноги немного отдохнули, а литые чугунные завитушки оказались вполне удобными для того, чтобы по ним залезать.

Немного мешали чугунные пики наверху, но Варя их счастливо избежала и удачно спрыгнула с ограды в глубокий сугроб. Выбралась, засыпав при этом снегом подъездную дорожку, и побежала к дверям дома. Но и здесь, сколько она не стучала, никто и не думал открывать.

Девушка по сугробам добралась до освещённого окна первого этажа. Заглянула. В комнате никого не было. Оставалось последнее средство.

Варя вынула из кобуры «браунинг» и, прикрыв глаза ладонью, долбанула рукоятью в стекло. Зазвенело. Она ударила снова, очищая раму от острых осколков, и неуклюже, цепляясь одеждой за оставшиеся стеклянные зубцы, полезла в дом. Забралась, осмотрелась и направилась в холл, к телефону.

Стянула с головы шлем, набрала знакомый номер, дождалась ответа.

— Усадьба князей Тенишевых. Кто спрашивает? — осведомился слуга.

— Варвара Тенишева, — сообщила девушка. — Мне срочно, без малейшего промедления нужно переговорить с отцом. Вопрос жизни и смерти.

Слуга, видимо, был о чём-то таком предупреждён, поэтому более ни о чем не расспрашивал. Выдал стандартное:

— Подождите минуту.

И отправился искать князя.

Варя, не отнимая от уха телефонной трубки, расстегнула куртку, пододвинула к себе ближайший стул и уселась на него, вытянув гудящие ноги. Всё-таки, эти несколько миль дались ей тяжело. Дыхание уже восстановилось, сердце перестало колотиться, словно сумасшедшее, но вот ноги постепенно превращались в кисель. Если эта заварушка окончится для неё благополучно, она непременно займётся физкультурой.

— Варя! — донесся из трубки тревожный голос отца. — Где ты? Что с тобой?

— Подожди.

Варвара постаралась говорить как можно более твёрдо и весомо.

— Слушай и не перебивай, все вопросы потом. Андрея похитили британцы примерно сорок-сорок пять минут назад. Это произошло в полуподвальном баре по адресу… — она назвала улицу и номер дома. — Одну девку из числа нападавших я подстрелила. Насколько удачно, сказать не могу, но крови с неё натекло порядочно. Бармен ждёт в баре визита жандармов. Я сейчас в городском особняке, со мной всё хорошо. Моя «Молния» повреждена, она осталась у бара. Всё. Теперь спрашивай.

Князь несколько секунд молчал. Видимо, переваривал информацию. Наконец, отозвался:

— Спасибо тебе, Варенька. Ты молодец. Теперь позови к аппарату слуг и отдыхай. Если что-то понадобится, я найду способ с тобой связаться.

— Сейчас пойду искать.

— А кто тебя впустил? — удивился князь.

— Никто. Разбила стекло и залезла сама.

— Ну они у меня попрыгают! — мрачно пообещал Тенишев. — А ты, Варя, всё сделала правильно и заслужила от меня лично большущую благодарность.

Теперь, когда всё закончилось, на Варвару навалилась усталость, одновременно и физическая, и душевная. После всех произошедших в эту ночь событий об Алексе не возникало даже мысли. Девушка поднялась со стула и побрела, еле передвигая ноги, в свою комнату. Там, закрыв за собой дверь, скинула прямо на пол экипировку и уселась за стол. Прежде, чем лечь в постель и отключиться, нужно было вычистить оружие и пополнить магазин.

* * *

— Ну что, подполковник?

Голос князя был предельно холоден. От недавней доброжелательности не осталось и следа.

— Досекретничались? Езерского упустили вместе с документами, германского эмиссара не уберегли. А в завершение позволили умыкнуть у меня главного конструктора самолётов. А знаете, кто это сделал? Те самые англичане, о которых вы отказались говорить. Моя дочь уцелела чудом, и лишь благодаря тому, что у шпионов не было времени, а у девочки было при себе оружие и навыки обращения с ним. Вот она сумела что-то сделать. По крайней мере, один из членов банды сейчас опасно ранен.

На жандарма страшно было смотреть. Побледневший, осунувшийся, с тёмными кругами под глазами, он, тем не менее, упорствовал:

— Я понимаю, господин Тенишев, ваше состояние и его причины. Но в любом случае я не имею права разглашать служебную тайну кому бы то ни было, даже вам.

— Вы, понимая важность момента и степень угрозы, могли обратиться за разрешением к вышестоящим офицерам. Я, к сожалению, не везде вхож, и меня к ним просто не пустят, иначе бы не разговаривал с вами. Но вы меня вынуждаете действовать через вашу голову, и даже через голову вашего начальства. Речь сейчас идёт не только о судьбе без преувеличения гениального конструктора, носителя многих и многих секретов, в том числе и военных. Речь идет о лидерстве государства Российского в области проектирования и постройки летательных аппаратов тяжелее воздуха. И, как следствие, о гигантских деньгах. О десятках миллионов золотых рублей, которые в случае окончательного провала не попадут в казну империи. Берите мой телефон, звоните, ругайтесь, спорьте, угрожайте, в том числе и от моего имени, но добейтесь от своего ведомства хоть какой-нибудь дельной реакции. В противном случае я через час отправлю на высочайшее имя свой доклад, в котором досконально изложу своё видение ситуации и роли в ней всех действующих лиц.

Князь яростно взглянул на подполковника. Тот, не выдержав, отвел глаза.

— Имейте в виду, времени у нас мизер. Максимум, двое суток до того момента, как князя Морткина вывезут из России. После этого его можно считать погибшим. Из Британии его не достать. Можно отомстить, можно убить всех фигурантов этой операции, даже руководителя русского отдела SIS, но умнейшего и вернейшего человека это не вернёт. А потом будет всё, что я вам описал: утраченный приоритет, упущенная прибыль, потеря статуса, утрата секретной информации… Впрочем, хватит терять время на разговоры. Действуйте, подполковник.