Варвара сидела на кровати в своей комнате полуодетая, и её настроение менялось подобно калейдоскопу. То злость, то отчаяние, то внезапный порыв куда-то бежать и что-то делать. Куда бежать и что делать — неясно.

Как она сумела добраться сюда без слёз, без криков, спокойным ровным шагом, она сама не понимала. Это была настоящая пытка — приветливо улыбаться всем встречным, отвечать на приветствия, с иными даже разговаривать, и при этом всё время ощущать, как в глубине души ворочается кусок чёрного льда, насквозь промораживая всё её существо и кромсая острыми, как бритва, гранями всё, к чему прикасается.

Платье аккуратно висело на манекене. Прежде она просто сорвала бы его с себя, не заботясь о сохранности тонкой ткани. Или прямо так, в платье, бросилась бы на кровать, отдаваясь во власть эмоций. Но прошлый бал, как оказалось, многое в ней изменил. Варя помнила, какого труда стоило ей бальное платье. И сейчас ей показалось кощунственным портить чужую работу. Её сил достало, чтобы дождаться горничную. И лишь после, оставшись в одиночестве и заперев дверь, княжна отпустила контроль.

Удар был чудовищно силён. Давняя ссора с Андреем теперь представлялась совершенным пустяком. Подумаешь — задели её княжескую гордость! Да и она была не вполне права и даже — если быть совсем уж честной с собой — совсем не права. Но сейчас всё было иначе.

Варвара предельно чётко дала понять Алексу, что любые старые грехи могут быть забыты, что проблемы с шантажистами легко решаемы. От него требовалось только назвать имена, и на другой день ни один мерзавец не посмел бы к нему и на милю подойти, если бы вообще смог ходить. Но Алекс всё-таки решил иначе. И ведь он не мог не понимать, что такого поступка Варя не простит, просто не сможет. Значит, на самом деле она была ему не нужна.

Этот вывод, жестокий и беспощадный, хлестнул наотмашь, словно пощёчина. В голове зазвенело. Варя подтянула колени к груди, обхватив их руками. Всхлипнула, жалея себя, такую маленькую и одинокую. Оставалось только выдать образцовую истерику, прямо, как тогда, после ссоры с Андреем. Княжна вскочила, не в силах оставаться неподвижной, пробежала по комнате из угла в угол и в отчаянии бросилась ничком на кровать.

Слезы уже были готовы политься в три ручья, но в голове Варвары словно включился кто-то взрослый, рассудительный и мудрый. «Жалость к себе», — напомнил он, — «это путь в бездну». Так говорил отец, а он никогда её не обманывал. Но как всё-таки обидно! Как больно, как чертовски больно вдруг оказаться обманутой, использованной и брошенной, словно старая сломанная игрушка. Наверное, так же себя чувствовала и та девушка в Лейпциге. Только ей было намного хуже. Наличие ребёнка и отсутствие денег — это гарантированная смерть, только растянутая во времени. Девочка просто не стала дожидаться, пока её прикончит жизнь и ускорила события, сократив свои мучения.

Теперь Варя не сомневалась, что все бумаги в отцовской папке — правда. Что там говорили о розовых очках юношества? У неё наверняка были чёрные, с абсолютно непрозрачными стёклами. Иначе как объяснить количество явных моментов, изобличающих Алекса, которые она полностью проигнорировала! И сейчас, когда те самые очки разбились вдребезги, истина предстала перед ней во всей своей уродливой наготе. Как же она была слепа! И судьба не замедлила с наказанием: теперь Варваре предстоит оплакивать свою любовь.

Снизу доносилась музыка. Воображение тут же дорисовало все прочие атрибуты праздника: радостный шум, смех, лица подруг и просто знакомых. Это было неимоверно тяжело, просто невыносимо — держать в себе горе, находясь рядом с веселящимися людьми. И выплеснуть эту тяжесть, поделиться хоть с кем-нибудь из них, отравив праздник и ему, было просто нечестно.

Княжна приняла решение. Встала с кровати, сняла украшения и принялась распускать причёску.

Через полчаса она в амуниции гонщика прокралась к чёрному ходу. Улучила момент и выскользнула на задний двор. Её «Молнию» перегнали сюда, чтобы освободить место на стоянке для гостей. Варя отворила хорошо смазанные — а у князя всё было на мази — ворота, потихоньку, не зажигая фар, выехала и кружным путём, избегая тракта и вереницы мобилей, направилась в Тамбов.

Позади грохнуло, потом еще и ещё раз, но княжна даже не обернулась. Так и ехала, краем глаза глядя на тусклые отсветы распускающихся в небе огней рождественского фейерверка.

* * *

Андрей бродил по залам, отыскивая Варвару. Он чувствовал: что-то с ней было не так. Но чтобы понять, что именно, требовалось сперва её отыскать. Прошел клич: вот-вот начнётся фейерверк. Все гости побежали к огромным французским окнам первого этажа. А он, напротив, поднялся наверх и отыскал за портьерой небольшое окошко, выходящее во двор. Отсюда было явственно видно пустое место на стоянке мобилей, распахнутая створка ворот и одинокая колея, ведущая от стоянки к воротам.

Всё, дальше можно было не искать. Она уехала, и наверняка к своему ненаглядному Алексу. Злость на мерзкого графа выросла до такой степени, что не то, чтобы глаз подбить, он был готов пристрелить гадёныша на месте.

— Андрей Егорович, — раздался за спиной голос Тенишева.

Тот обернулся.

— Вы не видели, случайно, Варвару?

Вместо ответа Андрей отодвинул портьеру. Одного взгляда хватило князю, чтобы понять. Лицо его посерьёзнело. Таким Тенишев был тогда, когда они пытались не допустить захвата «Елизаветы». С таким лицом он убивал командира японской группы, с таким лицом стрелял из пулемёта по вражеским солдатам. И, видимо, попадись ему сейчас Езерский, не задумываясь, пустил бы мерзавцу пулю в лоб.

— Она уехала к нему? — по-своему понял князя Андрей.

— Нет. Наш жандарм, этот дубиноголовый подпол, рассказал ей, что сейчас Езерский грабит её сейф. И куда она рванула, даже предсказывать боюсь.

— Владимир Анатольевич!

Князь Тенишев сосредоточенно посмотрел на князя Морткина.

— Мой мобиль быстрее. У вас найдётся одежда гонщика?

Тенишев размышлял не более секунды.

— Идемте, Андрей Егорович, я дам вам всё необходимое. Если у вам получится найти Варвару и вернуть её целой и невредимой, за мной будет числиться изрядный долг перед вами.

Через четверть часа тёмно-синяя с искрой «Молния» с нарисованной на бортах синей птицей выехала из ворот усадьбы рода Тенишевых, следуя по колее, оставленной на дороге «Молнией» красной.

* * *

Тенишев напрасно боялся, Варвара даже не собиралась ехать в конструкторское бюро. Ей было ясно, что, как бы она не спешила, не успеет застать там Алекса. Искать его по городу бессмысленно. Кроме того, если за ним настолько тщательно следят жандармы, то наверняка поймают с поличным прежде, чем он успеет доехать до своей гостиницы.

Это было странно для княжны — такое сочетание эмоциональной бури и рассудочной прагматичности. Она даже остановила мобиль, чтобы понаблюдать за самой собой. Удивительно, но в эмоциях не было гнева, ненависти, желания отомстить или ещё чего-нибудь столь же разрушительного. Даже отчаяния — и того не было. Быть может, всё это придёт потом, спустя несколько часов или несколько дней. Но сейчас, чем больше времени проходило с момента разговора с жандармом, тем спокойней и холоднее становилось в душе. Словно бы подействовала некая анестезия.

Страница её жизни была даже не перевёрнута — сгорела и рассыпалась пеплом. И этот пепел сейчас засыпал её душу точно так же, как падающий с неба снег засыпал дорогу. Какое-то время княжна бездумно глядела на снегопад. Потом, очнувшись от созерцания, тронула мобиль и покатила дальше, прокладывая одинокую колею по заснеженной дороге. В самую волшебную в году рождественскую ночь, в часы исполнения самых заветных желаний, Варя бежала от шума, от праздника, от веселья. Она искала места, где сможет спокойно, без посторонних, посидеть и справить поминки по своей любви.

Улицы Тамбова были пусты. Отхлопали, отсверкали своё фейерверки, разбежались по домам толпы гуляющих горожан. Рестораны и кафе сверкали яркими огнями. В них веселилась состоятельная публика, и княжна всякий раз проезжала мимо. Наконец, она приметила тускловатый огонёк над скромной вывеской. Она остановила мобиль у заведения и спустилась в полуподвал.

Обстановка показалась ей довольно уютной: деревянные нарочито грубые столы, такие же деревянные лавки, оформленная под старину барная стойка, тяжелые подвешенные на цепях светильники, имитирующие свечи. Варя подошла к стойке, оглядела выставленные на полках бутылки. Крепость всех напитков — не ниже сорока градусов.

Она такое попробовала однажды, с разрешения и под присмотром отца. После первой рюмки закружилась голова. После второй начал заплетаться язык. А что было после третьей, она не запомнила. Очнулась на другой день в своей постели с раскалывающейся головой и зареклась даже прикасаться к подобной отраве.

— Что желает барышня? — осведомился бармен, протирая белоснежным полотенцем высокий стакан тонкого стекла.

— Скажите, — решилась, наконец, Варвара, — у вес имеется что-нибудь послабее? Какое-нибудь вино?

— Пиво, барышня, — понимающе улыбнулся бармен. — Рекомендую английский тёмный эль. Крепость не более четырёх градусов, богатый вкус, легкая хмелевая горчинка. К нему замечательно подходят жареные охотничьи колбаски.

— Давайте, — согласилась девушка.

Бармен тут же нацедил в высокую фаянсовую кружку тёмного, почти что чёрного пива.

— Берите. Выбирайте себе любой стол. Здесь, как видите, пусто. Примерно через час и меня здесь не будет.

— А колбаски?

— Колбаски будут буквально через пять минут. С пылу, с жару — как полагается.

Пиво Варя пробовала. В Москве, в студенческих забегаловках. Там оно ей не понравилось: бледное, цвета неудобно говорить чего. Вкус непонятный. Одной кружки ей хватало на весь вечер, и ту она не каждый раз допивала. Брала именно потому, что особой крепостью пиво не отличалось. Так, водичка.

Эль, выставленный перед ней барменом, от московского студенческого пива отличался кардинально. Почти чёрный цветом, густой, он пах почему-то карамелью и немного шоколадом. Варя осторожно отпила. Да, этот эль можно было буквально смаковать. Ничего подобного княжна ещё не пробовала. И та самая обещанная хмелевая горчинка оказалась на удивление приятной.

Варвара успела сделать лишь несколько глотков, оценивая новый для себя вкус, как перед ней возникла толстая доска, на которой в небольшой чугунной сковороде шипели горячие, аппетитно пахнущие колбаски.

— Спасибо, — кивнула девушка.

— Обращайтесь, — откликнулся бармен и вернулся за стойку протирать белоснежным полотенцем и без того идеально чистые стаканы.

А Варя, получив необходимые компоненты для своей тризны, принялась за дело. Жевала вкуснейшие и острейшие колбаски, и тут же заливала пожар во рту и боль в душе тёмным ароматным элем. О графе Езерском она сейчас не думала. Придёт время, когда схлынут эмоции, все, до единой, тогда она и примется скрупулёзно препарировать себя, свои мысли и поступки.

Варвара успела одолеть полкружки. В голове приятно шумело, и все проблемы, все невзгоды, обрушившиеся на неё этой ночью, словно бы затянулись серой вуалью. Они были, но где-то там, отстранённые на время. А время ей очень нужно. Нужно собраться с силами для того, чтобы назавтра всё произошедшее осмыслить и окончательно принять. А потом решить, как следует жить дальше.

По окнам, обнаружившимся где-то под потолком, мазнул свет фар. «Неужели кто-то ещё сегодня разъезжает по городу», — подумала княжна. И тут двери кабачка открылись и вошел Андрей. Быстро огляделся по сторонам и направился к стойке. Спросил пива и с кружкой в руке присел за стол напротив Варвары. Внимательно поглядел на девушку, нахально утащил у неё самую сочную колбаску, на которую та нацеливалась последнюю пару минут, и принялся жевать, запивая большими глотками пива.

— Ты зачем здесь? — спросила Варя, отметив мимоходом: язык ещё не заплетается.

— На всякий случай, — спокойно ответил Андрей. — Чтобы не дать тебя в обиду, если появятся обидчики, и привезти домой, когда ты закончишь принимать микстуру. Сейчас не тот сезон, когда можно позволить себе спать в мобиле.

Он расстегнул лётную кожанку на меху, и стали видны шелковая белая сорочка и галстук-бабочка.

— Я не стану тебе мешать, — добавил инженер. — Просто побуду рядом, подстрахую.

— У вас полчаса, ребята, — напомнил бармен. — Потом я закрываюсь.

— Ничего, откликнулся Андрей, — нам хватит.

И вновь повернулся к Варваре.

— Ты извини, но я оказался до некоторой степени в курсе твоих обстоятельств. Своё мнение высказывать я не собираюсь, ты о нём и без того знаешь или, по меньшей мере, догадываешься. Скажу только одно: как бы плохо не было на душе, как бы не болело сердце, время лечит всё. Просто дай ему время. А пока — найди в себе силы жить дальше и ждать, когда время сделает свою работу.

Андрей отсел со своей кружкой за другой столик, и отвернулся от девушки, чтобы не смотреть на неё и не смущать своим присутствием.

Это вторжение нарушило едва установившееся равновесие в душе Варвары. И мысли, и эмоции вновь заскакали в разные стороны, грозя свести с ума. Она не успевала за ними, не в силах была отловить каждую и разложить по полочкам. Но безнадёги, пустоты и апатии в них стало намного меньше. И одно это уже стоило благодарности.

Варя начала собираться с духом и с силами, чтобы подсесть к Андрею, но тут дверь кабачка распахнулась и ввалилась ещё одна компания. Двое крепких парней в коротких драповых куртках, высокий мужчина средних лет в пальто британского фасона, с худощавым лицом и холодными светлыми глазами. С ними вошла развязная девица, одетая хорошо, но при этом размалёванная, словно проститутка.

— Я через десять минут закрываюсь! — поспешил сообщить бармен.

— Ничего, — сказал британец, — мы успеем.

Мужчины подошли к бару, принялись что-то заказывать, а девица вихляющей походкой направилась к Андрею.

— Какой мужчина! — пьяно восхитилась она. — Парень, пойдём ко мне. Бесплатно, исключительно из любви к искусству и мускулистым красавчикам.

Варя не услышала ответа, но девице он явно не понравился. Она оскалилась и аж зашипела:

— Ну, ты мне за это ответишь!

Как у неё в руках оказался шприц, Варвара не увидела. Андрей, наверное, тоже. Он и дёрнуться не успел, а девка уже одним движением всадила иглу ему в плечо и нажала на поршень. Неизвестно, что за гадость была в шприце, но инженер сразу обмяк и рухнул на стол. Тут же двое крепышей подскочили, подхватили Андрея под мышки и в несколько секунд вытащили наружу. Следом выскочил британец со светлыми глазами.

Варвара не сразу отреагировала. Слишком неправдоподобным было происходящее: в рождественскую ночь посреди Тамбова, на территории князя Тенишева беззастенчиво похищают одного из самых доверенных его людей. Все переживания, все проблемы, большие и малые тут же отошли в сторону. Она сунула руку за пазуху, спустила предохранитель и лишь тогда потянула наружу из потайной кобуры пистолет.

Девица уходила последней. Остановилась на лесенке у открытой двери, помахала рукой и с издевательским видом попыталась что-то сказать, но тут заметила глядящий прямо на неё ствол «браунинга».

Пятнадцать метров — небольшое расстояние для хорошего стрелка. Девка с криком рванулась наружу, но не успела. Четыре выстрела прозвучали один за другим, и она не вышла — выпала наружу. Видимо, сообщники ей помогли: ноги в теплых чулках и отороченных мехом полусапожках пересчитали ступеньки и скрылись из виду. Хлопнула, закрываясь, дверь полуподвала. По стеклу вновь мазнули фары и всё закончилось.

Зазвенело разбитое стекло. Это бармен выронил из рук свой ненаглядный стакан. Варвара поднялась, положила на стойку полусотенную бумажку. Спросила:

— У вас здесь имеется телефон? Нет? Тогда задержитесь на полчаса-час. Вы стали свидетелем преступления, и жандармерия наверняка захочет задать вам несколько вопросов. Заодно у вас появится шанс на дополнительный доход. Я обещаю, что когда те мерзавцы будут арестованы, они так или иначе вернут вам долг минимум вдвойне.