Тенишев почти вбежал в комнаты «военного бюро». Отмахнувшись на ходу от торопливых приветствий, в три шага пересёк общую комнату и вошел в кабинет Андрея. Выглянул на секунду, лихо подмигнул озадаченным парням и вновь скрылся за дверью, не забыв закрыть защёлку.
— Наконец-то, Андрей Егорович, вояки сподобились, — бодро провозгласил он. — Сделали вам пулемёт и сегодня к полудню должны привезти. А полдень случится… — он взглянул на часы, — через три минуты. Так что милости прошу в сборочный цех. Ваши гаврики там ничем не помогут. Пусть сидят, проектируют курьер. А нам придётся присутствовать, положение обязывает. Пока мастера установят пулемёт на место, поговорим с оружейниками. Подумаем, не забыли ли чего. А как всё соберут, попробуем пострелять, и, может даже, куда-нибудь попадём.
Оружейники со своим грузом опоздали почти на час. Долго извинялись, сетовали на вечную неразбериху в канцеляриях военного ведомства. Правда, Андрей сообразил: мигнул мастерам, и они, не дожидаясь окончания словесных реверансов, шустро утащили крашеные в армейский защитный цвет ящики в цех. А там и Тенишев, едва только смог вставить слово, увёл дорогих гостей в комнату для дорогих гостей, где уже был накрыт стол, заварен чай, а для желающих имелось и что покрепче.
Потом оружейники долго рассказывали, как они мучились с этим заказом, как изворачивались, стараясь уложиться в обещанный вес, как изобретали металлические патронные ленты, как добивались безотказности работы автоматики, как придумывали хитрый механизм спуска через тросик. Рассказы чередовались с употреблением чая, кофе и чего покрепче вкупе с выпечкой и закусками.
Гости повторили свою историю дважды в различных вариантах и зашли, было, на третий круг, но тут явился начальник сборочного участка.
— Господа, — сообщил он, — у нас всё готово.
Господа, не особо твёрдо стоящие на ногах, спустились на лётное поле, куда механики выкатывали аппарат. Авдеев уже был там в полной лётной экипировке. Завидев начальство, испытатель промаршировал навстречу и, лихо бросив ладонь к подбитому мехом шлему отрапортовал:
— Лётчик-испытатель Авдеев к проведению тестов готов!
Обычно бывший подъесаул обходился без этого цирка. Но раз гости, да ещё, по слухам, армейские, то как не шикануть, как не потрафить казённой душе? Глядишь, акты охотнее подпишут, или какая-нибудь проверка мимо просвистит.
— Спасибо, Сергей Прокопьевич, — кивнул ему Веретенников, точнее, уже князь Морткин. Тенишев, как главный начальник, несколько отстранённо наблюдал за представлением. Ему общаться с исполнителями через голову князя второго уровня невместно.
Подошел начальник сборочного участка.
Тоже хотел было лихо рапортовать, но Андрей его вовремя остановил: он человек ни разу не военный. Такого наговорит — смех один. Спросил только:
— Как прошла установка?
— Хорошо, почти без проблем. Все крепежи по месту пришлись, всё в габариты кронштейнов уложилось. Тросик спуска встал как родной. Вот короб с патронами пришлось немного переделать и ленту на пять штучек укоротить, иначе защёлка никак не поворачивалась. Но сделали, справились. Можно пробовать.
Авдеев занял место в кабине. Механики выкатили самолёт вместе с седоком на полосу, установили впереди, метрах в двухстах, деревянные щиты-мишени, выверенные строго по оси аппарата, а у самого самолёта приподняли хвост, чтобы линия огня шла параллельно земле. Ну и, само собой, подложили под колёса стопорные колодки, чтобы отдачей не откатывало назад.
Вся эта подготовка заняла немало времени, и князья успели заскучать. Оружейники же глядели во все глаза: когда ещё такой цирк увидишь.
Наконец, всё было приготовлено. Князь Тенишев кивнул князю Морткину, тот отдал приказ начальнику сборки. Начальник сборки добежал до техника, специально поставленного для передачи сигналов. Тот махнул рукой:
— Давай!
И Авдеев нажал прикрученную к ручке управления кнопку спуска.
Загрохотало. Из самолёта, из самого центра воздушного винта, вырвалась струя огня и один из щитов, тот, что стоял справа, разлетелся в щепки.
— Требуется юстировка, — заявил начальник сборки.
Махнул рукой, и с ключами наперевес к самолёту побежали мастера. Открыли капоты, откинули технические лючки и принялись с лязганьем и приглушенными матюками что-то крутить внутри аппарата. Время от времени из фанерно-металлических недр доносилось:
— Твою мать, куда крутишь? Выкручивай взад! Сказано было — до второй риски.
— Держи ключом, я затяну. Да не там держи, дубина стоеросовая, а здесь! Вот тут.
— Пихай его, тебе сподручней будет. Что, опять уронил? Мартыха криворукая! На, держи, последний шплинт, больше нету. Пихай! Да пихай же! Вот, наконец-то! Дал же Бог помощничка. Наберут, млин, по объявлению…
Мастера вынырнули из самолётных потрохов, закрыли капоты и лючки и порскнули в стороны. Тенишев кивнул, Морткин отрепетовал, начальник сборки пробежался, сигнальщик махнул рукой, Авдеев нажал кнопку. Загрохотало. Ещё одна мишень разлетелась в клочья. На этот раз центральная. Значит, пулемёт установлен верно.
Со взлётной полосы убрали обломки мишеней, из-под хвоста убрали подставку. Из-под колёс убрали колодки. Вновь отработала цепочка передачи команды. Закрутился пропеллер, набирая положенные для взлёта обороты. Самолёт покатился, разгоняясь, по взлётной полосе и поднялся, наконец, в воздух. Набрал высоту метров триста и с неба донеслось:
Ду-ду-ду-ду-ду!
И спустя пару секунд снова:
Ду-ду-ду-ду-ду!
И так, пока не закончились патроны.
Самолёт приземлился. И, пока мастера кинулись проверять состояние оружия, Авдеев вылез из кабины и отрапортовал начальству:
— Первая стадия испытания вооружения выполнена. Стрельбы во время полёта прошли без замечаний.
— Ну и слава Богу, — кивнул Тенишев. — Спасибо, Сергей Прокопьевич.
И повернулся к оружейникам:
— Что ж, вашу работу можно считать выполненной.
Через день князья появились на лётном поле вместе с генералами. Продемонстрировали им полёт нового аппарата, все те трюки, которые выделывал на нём есаул. А в завершение устроили стрельбы. Сперва Авдеев отстрелял боекомплект в полёте, а потом, уже на земле, каждый из генералов посидел в кабине и понажимал кнопку спуска. Одни техники едва успевали менять разбитые щиты, а другие запарились ворочать хвост самолёта, направляя пулемёт на ещё целые мишени.
Испытания закончились вместе с патронами. Довольные генералы в сопровождении Тенишева отправились в ресторан подписывать бумаги. Князь успел только шепнуть Андрею:
— Сегодня не ждите, всем выдайте премию.
И укатил.
На следующий день вся команда, вместе с Авдеевым и начальником сборочного участка, отправилась в ресторан отмечать успех и прогуливать премию. А князь Морткин, снова поехал на аэродром. Сегодня должен был состояться первый полёт «Лебедя». Князь Тенишев после подписания бумаг был не в форме, на графинчика надежды у Андрея не было. Но рядом с Варей непременно должен был оказаться кто-то, кто мог бы поддержать её в случае чего. Ведь первая самостоятельная работа, нервы на пределе. Кто знает, сможет ли княжна удержать себя в руках, если что-то пойдёт не так.
Самолёт, который выкатили на взлётную полосу, был красив. Намного красивее, чем на чертежах и эскизах. Но, кроме того, он был огромен. Почти в три раза больше «Сатурна». Пятнадцатиметровый фюзеляж, размах крыльев — без малого двадцать метров. В бортах прямоугольные окна, по четыре с каждого борта. Соответственно, внутри восемь кресел для пассажиров. Через остекление пилотской кабины видны кресла членов экипажа.
Сейчас в кабине находился только один человек. Он сидел в кресле пилота и должен был поднять «Лебедя» в воздух. Конечно, Варя предпочла бы, чтобы это был Авдеев, но в этот самый момент подъесаул праздновал вчерашнюю победу. Саму её в неопробованный самолёт никто не пустит. Да и Андрея тоже. Так что придётся положиться на эту несносную девчонку Соловьёву. А что делать? Изо всех, кто сейчас имеется на заводе, она самый опытный пилот. Конечно, на двухмоторных аппаратах Верочка никогда не летала. Но, правду сказать, и никто другой не летал. Кого ни посади, любой будет первым.
Варвара стояла на безопасном расстоянии от самолёта и чувствовала, как все смотрят на неё. Смотрят и ждут. Да, здесь и сейчас она главная. И без неё ничего не состоится, без её сигнала ничего не начнётся. Она вздохнула, взяла себя в руки, поглядела на сидящую в кабине Верочку и махнула рукой: мол, заводи.
Сперва закрутился винт правого двигателя, затем — левого. Техники вытащили из-под колёс стояночные колодки, и самолёт плавно начал разбег. Скорость, если брать на глазок, уже достигла взлётной. Вот оторвался от земли, приподнялся хвост. Еще немного и…
«Лебедь» вдруг резко рыскнул влево. Тут же отклонился до упора руль поворотов: пилот пытался компенсировать рывок. Аппарат скакнул по полосе, ударился колёсами о землю, но неправильно, как-то наискосок. Раз, другой, третий. А потом подломилась правая стойка шасси, та, что первой принимала на себя удары. Самолёт накренился вправо, зарылся лишенной колеса стойкой в землю и резко крутанулся вокруг неё, чертя правым крылом идеальную окружность. Сделал полтора оборота и, наконец, замер.
Все, кто находился на старте, бегом кинулись к повреждённой машине. Отчаянно сигналя, сорвался с места разъездной грузовичок. А княжна стояла, окаменев, изо всех сил стискивая зубы и сжимая кулаки. Езерский стоял рядом, в полушаге, не пытаясь поддержать невесту ни словом, ни действием. И тогда Андрей, находившийся чуть позади, за левым плечом девушки, шагнул вперёд и просто взял Варю за руку, обхватив ладонью её невеликий кулачок.
Варя сейчас во все глаза глядела на свой самолёт, на бегущих к нему людей. Почувствовав прикосновение, она ни на миг не повернула головы, но еле заметно кивнула, благодаря за помощь. Андрей ощутил, как Варвара чуть вздохнула, успокаиваясь. Ещё секунд десять, и она возьмёт себя в руки, сможет принимать решения и отдавать команды. Так бы и было, если бы не Езерский.
— Убери руки от моей невесты, плебей! — угрожающе прорычал он.
Варя, не желая дальнейшего развития ссоры, сама отняла руку.
— Алекс! — произнесла она с мольбой в голосе, — не надо!
Но Езерского несло, и этот поток словами было уже не остановить:
— Отойди, Варвара, сейчас я преподам этому мизераблю урок хороших манер!
— Алекс! — с испугом в голосе вскрикнула княжна, понимая, что сейчас произойдет, и не в силах этого предотвратить.
Граф размахнулся и попытался ударить. Физически он был силён. И начни соревноваться с Андреем, например, в поднятии гирь, вполне мог победить. Но у него не было богатого опыта уличных драк. Андрей чуть сместился вбок, пропуская кулак мимо себя, и ударил сам. Сильно, жестко, вкладывая в удар вес тела.
Голова Езерского безвольно мотнулась, глаза закатились, и он рухнул на едва присыпанную снегом замёрзшую грязь.
Подбежали люди, принялись приводить нокаутированного графа в чувство, растирать ему лицо снегом. Внимание всех переключилось на Езерского, но Варя успела заметить, как один из её инженеров рванул со всех ног к ангару. Но нет, не к ангару, а к незнакомому человеку, собравшемуся тихонько уйти, прячась за строением. Тот, увидев погоню, тоже кинулся бежать. Бежал неизвестный быстро, но инженер оказался быстрей. В итоге победила молодость. Да и вахтёр на проходной, увидав погоню, запер дверь и бросился звонить в караулку.
Это происшествие отвлекло всеобщее внимание от графа. Тот понемногу отошел от нокаута и поднялся на ноги, кипя от ярости. На его левой скуле наливался багровым здоровенный синяк.
— Завтра! — со злостью бросил он Андрею, — Нет, сегодня! Сегодня же ты поедешь в Сибирь на рудники. Уж я об этом позабочусь.
— Надорвётесь, граф, — презрительно ответил тот. — И в будущем извольте не тыкать и обращаться ко мне согласно моему статусу: ваше сиятельство. Иначе я буду вынужден снова ударить вас и, поверьте, больше не стану сдерживаться.
— Что? — Езерский в запале повысил голос до крика. — Да кто ты такой, чтобы обращаться к тебе уважительно?
Андрей лучезарно улыбнулся. Он готов был смириться с шуткой императора ради одного этого момента:
— Согласно высочайшего указа, князь Морткин. А теперь извольте принести извинения за своё хамство по отношению к владетельному князю.
Этот удар граф перенести не смог. Он круто развернулся и быстрыми шагами направился к выходу.
Варвара шагнула было следом, но тут же остановилась. Ей хотелось догнать Алекса, успокоить его, унять боль и физическую, и душевную. Но именно сейчас она этого сделать не могла. Не могла поступиться долгом и бросить на произвол судьбы всё, что от неё зависело: людей, самолёт. Нужно было выяснить, что произошло, понять величину повреждений, отдать распоряжения о ремонте. А что с Верочкой? Вдруг она ранена? Нет, уйти сейчас никак невозможно. Она встретится с Алексом позже и всё ему объяснит. А он обязательно поймёт. Ведь согласился же взять её в жены даже без приданого!
Уже дома, вечером, Варвара попыталась разобраться в себе и в произошедшем. Сейчас она думала не о самолёте — там всё выяснилось быстро. Помог, неожиданно для неё, Женя Шмидт. Она никогда не задумывалась о его альтернативной миссии, а сам он об этом с ней не заговаривал. Кому и что докладывал и докладывал ли вообще, она не знала. Но именно он поймал человека, который испортил самолёт. Сейчас вредителя в мрачных подвалах жандармерии допрашивала контрразведка.
Что же касается «Лебедя», то самых тяжелых последствий удалось избежать. У Верочки Соловьёвой хватило мастерства и хладнокровия, чтобы справиться со взбрыкнувшим аппаратом. Кроме стойки шасси от удара о землю сломало консоль правого крыла и погнуло правый воздушный винт. Не самые серьёзные повреждения. Механики обещали исправить всё в три дня. На четвёртый можно будет повторить испытание.
Из персонала никто не пострадал. Сама Верочка даже не успела испугаться и осталась полна решимости всё-таки поднять «Лебедя» в первый полёт. Может, Варя и доверяла Авдееву больше, чем этой вертихвостке, но чётко понимала: если бы не Верочка, «Лебедя» пришлось бы строить заново. И потому отказать ей в этом невинном желании не смогла.
Всё это решилось ещё там, на опытном аэродроме. «Лебедя» утащили в ангар, механики принялись за ремонт, Верочка отправилась в кондитерскую, Андрей — домой. Но прежде, чем уйти, он внимательно поглядел на Варвару и убедился, что она действительно в порядке. Почему же Алекс этого не сделал? Почему бросил её в тот момент, когда ей так нужны были его помощь и поддержка? Почему ненависть к ставшему князем Веретенникову оказалась сильнее любви к ней? Ведь должно быть наоборот!
Варя не знала, что делать. На телефонные звонки портье неизменно отвечал: господин из восьмого номера отказывается разговаривать. Но поговорить с Алексом ей просто необходимо! Необходимо всё объяснить и, в свою очередь, понять!
В памяти всплыл разговор с отцом: оценивать людей нужно по их делам. А если слова и дела не совпадают, то выходит, что человек лжет. Варвара стала припоминать детали сегодняшнего происшествия. И каждая из них неумолимо свидетельствовала против Алекса. Но ведь он… Он говорил, что её любит, он сказал, что ему ни к чему приданое. Но это, опять же, слова. А что было кроме слов?
Княжна принялась тщательно вспоминать все их встречи, все поступки графа. И к её ужасу выходило, что кроме слов ничего и не было. Но как такое может быть? Нет, она обязательно должна поговорить с Алексом. Сесть напротив, задавать ему вопросы, выслушивать ответы и при этом видеть его глаза. Глаза — это зеркало души, они не солгут. Ведь правда?