Свадьба была великолепна: настоящая княжеская церемония. Накануне под вечер ударил морозец, тамбовские грязи сперва подмёрзли, потом их присыпало свежим снегом, и весь город словно принарядился к торжеству. Семейству Соловьёвых для проживания на период свадебных празднеств был отдан княжеский городской особняк, и зеваки заранее столпились перед парадным подъездом, чтобы поглядеть на свадебный поезд. Кабы не дворник, они бы и всю улицу запрудили так, что не пройти, не проехать.

Самые умные и шустрые занимали места на площади у Свято-Преображенского кафедрального собора, чтобы увидеть сразу и жениха, и невесту. Жених, как и полагается, прибыл первым. Чёрный лимузин с непременной эмблемой «КиТ» на радиаторе в сопровождении пары близнецов и нескольких мобилей поскромнее остановился у входа в собор. Из машин никто не вышел: холод, ледяной ветер с реки — где уж тут красоваться во фраке! Не дело это — в первую брачную ночь лечиться от простуды. Тем более, что женщины склонны опаздывать даже на собственную свадьбу, и никто не сможет предсказать, сколько продлится ожидание.

На этот раз, впрочем, ждать пришлось недолго. Видимо, глава семьи Соловьёвых сумел найти для своих женщин стимулирующие слова. Три лимузина, точно таких же, что и у жениха, только белого цвета, в сопровождении разномастной свиты птицами пролетели по улицам Тамбова и остановились по другую сторону от входа в собор.

Фёдор уже стоял у аналоя и не видел, как барон Соловьев помог дочери выйти из мобиля. Одетые ангелочками девочки подхватили шлейф белого свадебного платья, не давая ему коснуться мостовой. И все, видевшие эту сцену, в один голос утверждали, что невеста, словно бы не сделав ни единого шага, просто скользила, плыла по снежному ковру, расстеленному перед ней матушкой-природой.

На секунду остановившись в дверях собора, давая возможность гостям разглядеть наряд невесты, а ей самой привыкнуть к церковному сдержанному освещению, процессия двинулась дальше. У ведущей к аналою ковровой дорожке взволнованный барон передал дочь священнику, а уже тот соединил руки молодых и начал творить таинство венчания.

Веретенников был удостоен присутствия в церкви. Рядом с молодыми стоять не довелось, местечко отвели ближе к дверям храма, но и не на самом выходе. На свадебном пиру посадили не рядом с хозяевами, но и не в дальнем конце, как при первой встрече. Ну а как танцы начались, так и вовсе хорошо стало. Андрей нынче всю бальную программу освоил. Что-то получше, что-то похуже, но в любом танце мог составить даме пару. Вот и развлекался в меру сил и умений.

* * *

Людмила Феоктистовна Соловьёва наблюдала за тем, как её сокровище танцует с княжичем Тенишевым, и буквально лучилась от счастья. Старшую дочь вышло пристроить крайне удачно. Породниться с таким богатым и влиятельным родом хотели бы многие, а удалось им, Соловьёвым. Опять же, следует помнить о нескольких процентах планового роста прибылей родового предприятия и о том, как это повлияет на её личные интересы. Да и Машенька, проявившая неслабые аппетиты по части нарядов и украшений, нынче скинута с баланса. Пусть теперь требует всё это с мужа.

Младшая… Она вот уже три месяца, как не взяла у родителей ни копейки. С одной стороны это прекрасно: больше денег остаётся ей, Людмиле Феоктистовне. Но с другой стороны настораживает: не нашелся ли некий «спонсор», обеспечивающий дочь нарядами и украшениями за известные услуги?

Но нет, кажется, опасения матушки излишни. Вот она, Верочка: упрямая, своенравная девчонка, но при этом всё же родное дитя. Танцует с очередным кавалером, веселится, наслаждается жизнью. Вот закончилась музыка, и дочь вернулась под крылышко матери. Ну а куда ей ещё идти? Эмансипэ или не эмансипэ, а приличия надо соблюдать, если рассчитываешь на выгодный брак.

— Как тебе, Верочка, живётся в Тамбове? — решила поговорить Людмила Феоктистовна. — Здесь так холодно! То ли дело в Крыму! Там и снега-то почти не бывает.

— Я привыкла, маменька. Опять же, где я ещё смогу столько летать, как здесь? Ты даже не представляешь, как это здорово — парить в воздухе…

Людмила Феоктистовна, не дослушав, махнула рукой и абсолютно честно заявила:

— Ах, это всё не про меня. Ты лучше расскажи, что у тебя с тем мещанином, с тенишевским протеже.

— С Андреем Егоровичем? — переспросила Верочка и погрустнела. — Ничего. Он словно бы ничего не замечает. Ни намёков, ни взглядов. Живёт, погруженный в свои самолёты. Не говорить же ему напрямую!

— Может, у него другая на примете имеется? Так это дело решить можно, — поделилась опытом Людмила Феоктистовна.

— Если бы! — вздохнула Верочка. — Он из девушек разве что с княжной общается, и то по работе. А у неё, все знают, готовый жених имеется, этот противный графин. И что она в нём нашла? Нищий, злющий…

— Видать, что-то нашла, — рассудила матушка. — Но это не нашего ума дело. Пускай у князя Тенишева голова о том болит. А тебе кроме того мещанина никто больше не глянулся? Вон сколько молодых людей на балу, один другого краше.

— В том-то и дело, — фыркнула Верочка, — что кроме красы писаной у них и нет ничего. Поговорить с ними не о чем, работать они не приучены. Дай такому в руки налаженное дело — разорит в полгода. А господин Веретенников — он настоящий. Он чем-то на самого князя Тенишева похож. Рядом с ним спокойно и надёжно.

— А еще кто есть из окружения Фёдора. — продолжала выспрашивать Людмила Феоктистовна. — при княжиче бездельников быть не должно. Он не потерпел бы при себе пустых людей. Поузнавай, да присмотрись. Авось, кто и придётся по сердцу.

Верочка задумалась:

— Пожалуй, есть один, младший сын купца Игнатьева. Острослов и комедиант, но при этом батюшка его к делу пристраивает, не боится серьёзные поручения давать.

— Так и бери его. Он уж твои взгляды и намёки мимо не пропустит.

— Так он из купеческого сословия! Старый Игнатьев ненаследный дворянин, и дети его в купцы записаны.

— А мещанин будто лучше?

— Ах, маменька, не сегодня-завтра быть Андрею Егоровичу дворянином. Сам князь Тенишев взялся о том хлопотать. Да ещё ходят слухи, будто бы он наследник князей Морткиных. Как решит, что пора объявиться, так и грамоты княжеские представит.

— Про князя Морткина — то действительно слухи, — авторитетно заявила Людмила Феоктистовна. — Баронесса Штакельберг та ещё выдумщица. Она слух и пустила, а глупые да жадные подхватили. А вот если Тенишев принялся о дворянстве для своего человека хлопотать, то непременно сделает. Но ты к младшему Игнатьеву всё же присмотрись. Он со временем в силу войдёт, и дворянство себе купит.

Распорядитель объявил очередной танец, и тотчас рядом с Верочкой возник очередной молодой человек. Людмила Феоктистовна опытным взглядом увидела сразу: права дочка, пустой человечек. Кроме красы писаной ничего в нём нет. Пускай хоть танцами развлечёт кровиночку. С паршивой овцы, как говорится… А насчёт Игнатьева надо с мужем перетолковать. Он может о нём больше знать. Вдруг от этого брака семейный бюджет ешё приятно так пополнится…

Людмила Феоктистовна умилённо глядела на кружащуюся в танце дочь и думала о том, что она сможет себе позволить на дополнительные два процента прибыли.

* * *

Свадьба и все связанные с ней мероприятия прошли без эксцессов. Гости веселились, молодые демонстрировали безграничное счастье, князь и барон сдержано умилялись прекрасной паре, а княгиня с баронессой даже всплакнули на пару, что было воспринято гостями как действие не только простительное, но даже очень уместное.

А в понедельник Веретенников и впрямь оценил подарок князя. Если бы императорский указ появился в пятничных вечерних «Тамбовских ведомостях», либо в утренних субботних, ему весь вечер пришлось бы отбиваться от настойчивых попыток захомутать холостого пока ещё князя. Но и без того хватало беспокойства. Встречные прохожие состоятельного вида непременно здоровались на улице, а мужчины кроме того норовили, несмотря на холод, приподнять шляпу. Приходилось отвечать тем же, рискуя свалиться с простудой. В пансион, где он проживал, потянулись курьеры с приглашениями на обед, на семейное торжество, на что-нибудь ещё. Тратить время на эти визиты, отчётливо понимая их истинную цель, совершенно не хотелось. Но и проигнорировать было невежливо, пришлось вместо чего-то полезного сидеть вечерами, раз за разом писать один и тот же текст формального отказа.

Подчинённые отпускать шуточки на этот счёт опасались, зато формально равные по статусу Верочка и Варя вдоволь поразвлекались насчёт «князя Морткина». Гостиные баронесс Штакельберг и Черкашиной теперь были каждую субботу переполнены. Две записные сплетницы гордо повествовали о том, как они распознали в никому не известном инженере природного владетельного князя. Правда, капитала титул не принёс, но баронессы шептали по секрету подругам, что золото князей Морткиных, которое так и не было найдено, наверняка лежит, хорошо спрятанное, где-нибудь на родовых землях.

Если у множества досужих сплетников и сплетниц появилась новая благодатная тема для бесконечных разговоров, то самому Андрею новый статус принёс лишь беспокойство. Вскоре стали поговаривать, что не то в императорских архивах, не то в сейфе Тенишева, не то у самого новоявленного князя имеются древние планы подземелий, в которых указано верное место. Назывались и суммы клада, доходя порою до фантастических цифр.

Стали приходить письма, в которых за не самое скромное вознаграждение предлагалось купить точные сведения о местонахождении клада. Такие Веретенников сразу кидал в мусорную корзину. Приходили некие люди, предлагавшие купить карту сокровищ или организовать экспедицию для поиска клада. Одного из них, самого настойчивого, Андрей даже спустил с лестницы.

В общем, скучать не приходилось. Но на создание самолёта эта возня никак не влияла, и через две недели после свадьбы Фёдора на взлётную полосу опытного аэродрома выкатили из ангара новинку.

Внешне пока ещё безымянный аппарат очень походил на «Сириус». Разумеется, отличия имелись. Несколько большие размеры, чуть иная форма крыльев, до минимума сокращеное количество стоек, раскосов и оттяжек. Полностью закрытая кабина, более плавные и лаконичные обводы. Трёхлопастный металлический винт, шасси закрыты обтекателями, цилиндры паровика спрятаны под продуманной формы капотом. В обтекателях, закрывающих стык нижних крыльев с корпусом, появились окна воздухозаборников конденсатора.

Вот и всё, что можно увидеть снаружи. Но если снять обшивку, то взгляду искушенного человека предстанет совершенно другая машина, мало чем напоминающая своего предшественника. Алюминиевый каркас фюзеляжа, алюминиевая ферма вместо деревянной балки лонжеронов, хитро устроенные котлы в нижнем крыле, снабжающие паром сверхмощный мотор — шестьсот сорок индикаторных сил. В крыльях задел на будущее: ниши для отсутствующего пока механизма уборки шасси. И это если не приглядываться к конструкции второстепенных узлов и всяческих креплений.

Князь, что с ним бывало крайне редко, немного опаздывал. Бывший подъесаул Авдеев, одетый в толстую кожаную куртку на овечьем меху и такие же утеплённые штаны, в нетерпении нарезал круги вокруг самолёта, механики в очередной раз что-то проверяли. Да и Андрей изрядно волновался, хотя учтены были, кажется, все известные нюансы.

Наконец, подкатил разъездной аэродромный грузовичок, привёз от проходной Тенишева. Тот поздоровался за руку с Андреем, кивнул инженерам. Подбежал взбудораженный подъесаул, отрапортовал, прикладывая ладонь к лётному шлему:

— Летчик-испытатель Авдеев к выполнению первого полёта готов!

Тенишев не стал подходить и осматривать самолёт: сам недавно в цехе всё посмотрел, а многое и пощупал. Сказал только:

— С богом!

Механик подал парашют. Авдеев надел лямки, застегнул карабины и полез в кабину. Уселся, повозился какое-то время, пристёгиваясь к сиденью, и закрыл фонарь остекления.

В толпе зрителей стихли все до единого разговоры. Механики вытащили из-под колёс стояночные колодки. С тихим шелестом закрутился пропеллер. Вскоре шелест перешел в пронзительный свист. Самолёт начал разбег, оторвался от земли и перешел в стремительный набор высоты.

Тенишев озаботился биноклем, остальным пришлось разглядывать малюсенькую точку в небе, прищурившись и приложив козырьком ко лбу ладонь, защищая глаза от яркого солнца. Аппарат заложил лёгкий вираж. Один, другой, потом крутнул резкий разворот, несколько бочек[1] и завершил представление, исполнив петлю, в верхней точке которой самолёт оказался вверх колёсами.

Поразив зрителей этими невиданными прежде манёврами, самолёт пошел на посадку, и через несколько минут уже вновь стоял на старте. Откинулась крышка фонаря кабины, Авдеев несколько неловко выбрался на крыло, спрыгнул на землю и, стараясь печатать шаг, что выходило не очень ловко в мешковатом костюме с болтающимся под коленками парашютом, двинулся к начальству. Тем не менее, он справился. Отдал честь князьям, не в силах сдержать на лице широченную улыбку, попытался было доложить по форме, но Тенишев его остановил:

— Давайте, Сергей Прокопьевич, по-простому, своими словами. Ваше первое впечатление.

— Первое впечатление? — переспросил Авдеев.

И, сбросив на землю краги, продемонстрировал два оттопыренных больших пальца:

— Во! Я думал, «Сатурн» — это вершина, лучше не бывает. Но это… Это даже не песня, мечта! И скорость, и поворотливость, и мощь… Прямо чувствуешь, как он на каждое движение ручки отзывается, как буквально просится выделать что-нибудь этакое.

Авдеев изобразил руками абстрактные фигуры.

— А замечания какие-нибудь есть? — спросил Андрей. — Вроде тех, что поначалу были у «Сатурна»: кренит, разворачивает, неустойчивость в полёте…

— Ни единого, ваше сиятельство! — гаркнул есаул.

— И ты туда же, — поморщился Андрей.

— Так разве ж можно иначе?

Авдеев даже немного обиделся.

— Сам государь Император сказал, что вы князь. Стало быть, так оно и есть, и никак иначе. А ежели князь, то непременно сиятельство.

Андрей только рукой махнул: куда уж тут деваться, если сам Император на княжение благословил.

— Что ж, Сергей Прокопьевич, тогда на сегодня у вас еще два полёта: на предельную высоту, но не выше восьми тысяч метров, и на предельную скорость. Тут уж можете выжать столько, сколько выйдет. Завтра продолжим испытания по программе. А вы, — он обернулся к старательно прячущим улыбочки инженерам, — двигайте по рабочим местам. Премию вы определённо заработали. Но теперь есть новая задача: разработать на основе этого самолёта скоростной курьерский аппарат. Помимо пилота должно быть место для трёх пассажиров. Вооружения не будет, так что крепления для пулемёта можно убрать. Зато непременно добавить отопление кабины пилота и пассажирского салона. Идите, сделайте для начала примерную компоновку. А потом вместе будем разбираться, как её можно улучшить.

Молодёжь уходила радостная, с видом победителей. И это было вполне заслужено: пусть и на основе прошлой модели, они сумели сделать нечто выдающееся. А то, что первый полёт прошёл без замечаний, и вовсе великолепный результат.

— Завидуете? — неожиданно спросил Тенишев.

Андрей, глядевший вслед своим подопечным, кивнул.

— Да, Владимир Анатольевич. И ведь они мне по большей части ровесники, но вот так идти вместе с ними, смеясь и дурачась, я уже, наверное, не смогу.

— Это плата за ответственность. И чем выше вы будете подниматься, тем меньше людей будет оставаться рядом из числа тех, кто находится на одном с вами уровне. И потому выбирайте себе супругу особенно тщательно, потому что в конце концов рядом останется лишь она. Перестаньте уже стесняться своего титула. Примите его как… как парадный костюм. Дома, наедине с семьёй, с друзьями, вы можете скинуть его и надеть удобный полосатый халат и разношенные ковровые туфли. Но стоит сделать шаг за порог, как он должен вновь оказаться на вас. Постепенно вы привыкнете, сживётесь с этой маской. Да так, что и дома не сразу сумеете отстраниться от своего титула. Но, поверьте, вас не поймут, если вы теперь, после императорского указа, попробуете вести себя как прежде.

— Но почему?

Это был буквально крик души.

— Я всю жизнь отовсюду получал свидетельства того, как неблагородно ведёт себя так называемое благородное сословие. А теперь сам вошел в этот круг.

— Эх Андрей Егорович, Андрей Егорович — вздохнул Тенишев. — Скажу банальность: не место красит человека, а человек место. Дворянское общество, так называемый свет, состоит из точно таких же людей, что и всё наше государство. И люди в этом обществе точно такие же. Есть плохие, есть хорошие. Добрые, злые, жадные, щедрые, подлые или истинно благородные. Вы будете сталкиваться со всякими, и со временем поймёте, что душевные качества совершенно не зависят от сословия. Разве что у дворян порою имеет место быть некоторый снобизм. Когда вы сами ходили в мещанах, у вас ведь было представление о том, как должен вести себя истинный дворянин? Вот так и поступайте. Будьте хорошим, правильным князем. Это всё, что от вас требуется. А нюансы и условности вам, вон, Верочка Соловьёва растолкует.

[1] Переворот на 360° вдоль продольной оси самолёта