Тихо чмокнула, закрываясь, дверца «Бугатти». Варвара откинулась в чаше сиденья и вытянула уставшие за день ноги.

— Ох уж эта свадьба! — посетовала она. — Ты не представляешь, Алекс, как много всего нужно сделать, учесть, приготовить… А ещё эти примерки, будь они неладны! Подумай только, даже домой забежать не успела.

Варвара, вздохнув, опустила на колени сумочку. Новомодная застёжка-«молния» была закрыта лишь наполовину. Застегнуть её полностью мешала тяжелая связка ключей.

— Скажи, ты готов совершить подвиг?

Сказано было вроде бы и в шутку, но ответ предполагался серьёзным. По крайней мере, правдивым.

— Ради тебя — всё, что угодно, — подтвердил Езерский.

— Дело вот в чём: — принялась объяснять Варя, — я пропустила одну примерку платья к свадьбе. Времени осталось совсем немного, и мне нужно побывать в ателье, причём непременно сегодня. Ты не мог бы поскучать в холле за чашечкой кофе и пирожными, пока меня будут пытать портновскими булавками? А потом поедем в одно хорошее место — я о нём недавно узнала — и как следует поужинаем. Сочные стейки, изысканные салаты, канапэ с морскими гадами — всё, как ты любишь.

Граф сделал вид, что размышляет:

— Ждать девушку в ателье модистки — это, безусловно, подвиг, — изображая тягостные раздумья, произнёс он. — Правда, хорошо прожаренное мясо с подходящим соусом и бокалом «Божоле нуво»[1] звучит заманчиво. И гады, хотя бы и морские… Эх, на что не пойдёшь ради прекрасной дамы!

— Алекс, ты — золото!

Варя чмокнула кавалера в щёку.

— Поехали. Чем быстрей я покончу с примеркой, тем быстрей наступит время стейка и «Божоле».

Алекс бросил взгляд на связку ключей и тронул мобиль с места.

В ателье Варвару сразу же увели помощницы, а сумочка осталась лежать на низком диване рядом с графом. Еще одна помощница принесла кофе и пирожные, и его оставили в покое.

Это была несомненная удача. Вряд ли ему представится другая возможность выполнить задание британцев: слишком уж рискованно. А не выполнить — полная катастрофа.

Сумочка лежала совсем рядом, даже руку протягивать не требовалось. Но в груди поселился вдруг панический страх: вот сейчас кто-нибудь войдет, увидит, поднимет шум, а дальше… дальше будет эта самая катастрофа. Нет, нужно решиться, нужно сделать это сейчас!

Воровато оглядевшись по сторонам, Езерский сильней расстегнул «молнию» сумочки. Достал из кармана давно лежавшую там в ожидании подходящего случая мастику. Сердце его стучало кузнечным молотом, отдаваясь в висках ощутимой пульсацией крови. Руки дрожали. Он огляделся ещё раз, выдернул из сумочки ключи и быстро, но чётко оттиснул каждый из связки с двух сторон. Ключи положил обратно, оттиски убрал в коробочку, сунул в карман и вновь огляделся.

Никто не вошел, никто не кинулся к Езерскому с криками «хватай вора». Граф чуть выдохнул. И тут ему в голову пришла блестящая идея. В другом кармане лежала еще одна коробочка с мастикой, на всякий случай. А почему бы не сделать оттиски и для другой стороны? Свести их вместе на территории Тенишева, и пусть друг друга поубивают. А оставшихся в живых добьют охрана князя и жандармы.

Осмелев, Алекс вынул мастику, вновь взял ключи, почти спокойно сделал второй комплект оттисков и вернул связку на место. Поддёрнул «молнию» сумочки, восстанавливая видимость нетронутости, и принялся за кофе.

На другой день Британец — так, с большой буквы, Алекс начал называть типа с холодными глазами — принял слепки, взглянул на качество оттисков и небрежно бросил коробочку в карман. Из другого кармана вынул конверт и протянул графу. Всё произошло настолько буднично, что Езерскому стало даже несколько обидно: он рисковал многим, и никто этого не оценил.

Немцы оказались чуть более эмоциональны: резидент одобрительно похлопал Алекса по плечу, и даже соизволил сказать несколько насквозь фальшивых слов: мол, продолжай в том же духе, и родина тебя не забудет. Но вот насчёт денег поскупился: заплатил даже меньше, чем англичане. Проклятые колбасники!

* * *

С каждой неделей новый самолёт приобретал всё более завершенные очертания. Тенишев не торопил ни словом, ни взглядом, но Андрей и сам прекрасно понимал: князь взял на себя некие обязательства перед военным ведомством. Если они будут нарушены, то не только этот заказ, но и последующие вполне могут проскочить мимо «КиТ-Авиа».

Веретенников каждый день нет-нет, да и заходил в сборочный цех, и каждый раз примечал новые элементы будущего самолёта, новые детали, встающие на место. Сейчас безымянный ещё аппарат представлял собой хаотическое переплетение деревянных и металлических деталей, частью собранных воедино, а частью разложенных по нескольким стапелям. До завершения работы оставалось ещё далеко, но Андрей легко мог представить, как рукотворная птица взмывает в небо и стремительно набирает высоту, в считанные секунды превращаясь в черную точку в голубом безоблачном небе.

Непременно, хотя бы раз в неделю заходил Тенишев. Подходил к стоящему на стапеле фюзеляжу, прикасался к металлу, гладил его. Было видно: человек прекрасно понимает, сколько труда вложено в будущий самолёт, и сколько ещё предстоит вложить. Это прибавляло уважения к князю и со стороны Веретенникова, и со стороны рабочих.

Порой Андрей заглядывал к Варваре. Её к нему — вот глупость-то — не пускали, упирая в секретность его работы. У Вари дела тоже шли ходко. Даже, пожалуй, быстрее, чем у Андрея. Каркас фюзеляжа уже стоял на собственном шасси, и рабочие стыковали к нему нижнюю пару крыльев. Веретенников смотрел эскизы, и ему нетрудно было дофантазировать недостающее, представить самолёт полностью завершенным.

— Он красив, — сказал однажды Андрей.

— Он прекрасен, — возразила Варя.

— Ты создала чудо, — не стал спорить Веретенников.

А Варя неожиданно согласилась:

— Ты прав, это действительно чудо.

Они стояли рядом, глядя на едва сцепленные друг с другом детали, и любовались одной картиной на двоих: замечательным, немного похожим на лебедя самолётом.

* * *

Свадьба Фёдора была уже совсем рядом, и это событие вносило в размеренный ритм жизни Веретенникова свои коррективы. Ему вновь пришлось посещать уроки танцев, восполняя пробелы в этого рода образовании, порою отрывая время даже от работы. Страшно подумать, каково приходилось князю, на которого упала львиная доля хлопот, связанных с организацией торжества. Но как бы там ни было, он внимательно следил за ходом работ по созданию самолётов. Даже накануне празднества он выбрал время, чтобы выслушать отчёт Веретенникова.

Когда Андрей вошел в кабинет, Варвары не было.

— Будем ждать? — Спросил он, покосившись на кресло, которое она обычно занимала.

Князь лишь усмехнулся:

— Сегодня мы с тобой посидим вдвоём. У девочек вечеринка. Баронесса Соловьёва прощается с девичеством и своим прежним родом. Разумеется, все девушки решили её поддержать и утешить. А у нас с вами, Андрей Егорович, соответственно, мальчишник. Рассказывайте, что вы сумели сделать за прошедшую неделю.

Сделать удалось многое. И, самое главное, сообща решили задачу с креплением консолей нижнего крыла к фюзеляжу. Теперь можно не бояться, что во время резких эволюций в воздухе крыло подломится и самолёт упадёт, как это случилось с первым «Орионом». Сборка опытного экземпляра, застрявшая из-за этой проблемы, теперь двинется быстро.

— И сколько времени вам нужно, чтобы завершить промежуточную модель? — спросил Тенишев, выслушав доклад.

— Думаю, недели две. Максимум — месяц.

— И отчего такой разбег?

— Из-за возможных ошибок в чертежах. Кто-то что-то не учёл, кто-то ошибся в размерах — вы ведь сами знаете, как это может быть. Как следствие — переделка чертежей, затем переделка деталей и новая попытка. Опять же, при первой сборке мы фиксируем последовательность установки каждой детали, а также все возникшие при этом сложности, чтобы в итоге получить операционные карты для сборки серийных экземпляров.

— К рождеству успеете?

— Наверняка. Но не факт, что военные успеют к этому времени предоставить нам вооружение для самолёта.

— А это будет уже их проблема. Мы со своей стороны задачу выполнили.

Князь внезапно задумался. Спросил:

— Скажите, Андрей Егорович: если, к примеру, вооружения не будет. Это ведь экономия порядка сотни килограмм веса, считай, один пассажир.

— Ну да, — согласился Веретенников. — Вы хотите переоборудовать самолёт в пассажирский?

— Нет. В курьерский. При скорости в три с половиной сотни миль в час, он будет покрывать расстояние меж Петербургом и Москвой максимум за три часа — это при сильном встречном ветре. Два, максимум — три пассажирских места. Например, фельдъегерь и один-два охранника. Срочная доставка государственных бумаг жизненно необходима. Да и в других экстренных ситуациях может потребоваться скоростная перевозка людей и почты. Но это — потом. Сперва удовлетворите аппетиты военных.

— Сделаю, Владимир Анатольевич.

Веретенников, понимая, что доклад окончен, начал было подниматься. Тенишев махнул ему рукой: мол, рано ещё.

— Не спешите, Андрей Егорович, не спешите. Как я говорил, у нас с вами сегодня мальчишник. Фёдор с друзьями празднует окончание молодецких гулянок, у девушек свои посиделки. А мне, — он устало усмехнулся, — и посидеть не с кем.

Князь поднялся, вынул из бара бутылку коньяка, пару пузатых бокалов и, сдвинув бумаги в сторону, расставил всё на столе.

— Я знаю, Андрей Егорович, что вы не пьёте — ну, почти. Но сегодня составьте мне компанию. Можете не пить, даже не пригубливать — достаточно просто поднимать свой бокал.

Он разлил коньяк, полюбовался янтарными оттенками напитка.

— Мой прадед прожил восемьдесят четыре года, — внезапно начал он, — и лишь в последние два отошел от дел, постепенно передавая мне бразды правления родом. Мне сейчас уже шестой десяток. Пройдёт десять, пятнадцать лет, и я тоже захочу на покой. Не на тот свет, не подумайте. Но вся эта суета, коловращение, махинации, коммерческие и военные битвы, шпионские страсти начали утомлять. Силы человеческие, дорогой мой Андрей Егорович, небеспредельны. Это вы можете себе позволить растягивать сутки за счёт ночи, урезая часы сна. Мне такие кунштюки даются уже с трудом. Лет через пять ночные бдения и вовсе придётся прекратить. А если случится не поспать, то на другой день буду вынужден добирать недостающее.

Князь поднял бокал, отсалютовал Андрею и сделал хороший глоток. Андрей в ответ пригубил коньяк. Совсем игнорировать напиток посчитал невежливым.

— Нынешнее новое дело, самолёты, я затеял, считайте, на старости лет. Нет, я не считаю это ошибкой, но тянуть два таких воза мне становится тяжело. Допустим, через несколько лет, когда Фёдор на мотоциклетном производстве набьёт шишек и наберётся опыта, автомобильный концерн я ему передам. А что делать с авиационным подразделением, не знаю. Сами видите: Варвара что твой телок идёт за этим мерзавцем Езерским, и никакую критику в его адрес не воспринимает. Ни мои слова, ни, очевидно, ваши. Даже явные и прямые свидетельства его делишек не помогают. И едва только галицийский графёныш дотянется своими загребущими руками до управления фирмой, так в кратчайшие сроки распродаст всё: людей, производство, секреты, наработки, и укатит в Европу проматывать состояние. Так что ему я ничего не оставлю. И Варе, как не жаль её, тоже. Потому что она в итоге отдаст «КиТ-Авиа» мужу, а тот — ну, я об этом уже говорил.

Князь еще раз приложился к бокалу, но, поскольку тоста не было, Андрей его не поддержал.

— Сколько-то я еще протяну: пока производство не слишком большое, пока количество моделей невелико, трудов авиазавод потребует относительно немного. Но с каждым годом фирма будет расширяться и, в конце концов, станет мне не по силам.

Тенишев остро взглянул на Веретенникова. Тот, предчувствуя, о чём сейчас пойдёт речь, поставил свой бокал на стол и выпрямился в кресле.

— Скажите, Андрей Егорович, — не стал долго тянуть князь, — что вы скажете, если я завещаю «КиТ-Авиа» вам? Не торопитесь возражать, я прежде объясню свои резоны.

Он тоже отставил бокал и принялся загибать пальцы.

— Во-первых, вы искренне влюблены в небо и в самолёты. И то, что вы сами умеете пилотировать, лишь добавляет вам этой любви. Дело, которым вы занимаетесь — ваша воплощённая мечта. Это не каждому удается — объединить работу и увлечение. Значит, вы будете изо всех сил способствовать процветанию своего дела. Во-вторых, вы умны. Умеете думать и принимать правильные решения. Конечно, порой ошибаетесь, но быстро учитесь, а процент ошибок по мере накопления опыта снижается. В-третьих, у вас хватает образования для обеспечения достаточно широкого кругозора. Значит, вы не зациклитесь на чём-то одном, а будете искать идеи повсюду, порой даже в самых неочевидных местах. В-четвертых, у вас очень высокое чувство ответственности. Ну и, наконец, вам не чужды понятия чести. Вы умеете держать слово, а это редкость в наше время. Думаю, этих пяти причин, — князь потряс получившимся кулаком — вполне достаточно. По крайней мере, я считаю именно так.

Тенишев сделал глоток из бокала — видимо, смочить пересохшее горло — и продолжил:

— Не пугайтесь заранее, это случится не завтра, и, скорей всего, даже не через год. Но я начну вас учить. Учить тому, что я постигал в течении последних двадцати лет на собственном опыте, набивая шишки, получая оплеухи от конкурентов, порою теряя людей и деньги. Вы всё это получите на блюдечке с голубой каёмочкой. И когда наступит день «Д», час «Ч» и момент «Икс» будете готовы взять руководство фирмой в свои руки. У вас к тому времени с одной стороны появится достаточно знаний и умений, а с другой — имя, наработанная репутация.

— Но разве так можно? — попытался возразить Веретенников. — Вы ведь князь, а я…

— А кто вы? — внезапно развеселился Тенишев. — Давайте выпьем за здоровье Фёдора и его невесты, и я расскажу вам один анекдот.

Андрей следом за князем пригубил коньяк и приготовился слушать.

— Прежде всего имейте в виду, — предупредил Тенишев. — что всё, до последнего слова, абсолютная правда. Вы ведь помните провокацию, что запустили эти две клуши, Черкасская и Штакельберг, на осеннем балу?

— Вы о князьях Морткиных?

— Именно. Так вот: на днях я имел аудиенцию у государя: хотел передать ему прошение о жаловании вам личного дворянства за государственные заслуги. Подобные бумаги, чтобы вы знали, запускаются в ход только таким образом. Помимо меня присутствовали и другие лица. Придворные шаркуны, имена их не имеют значения. Так вот: его величество соизволил прочесть моё прошение вслух, и тут же один из вышененазванных рассказал императору об этом казусе. Государь изволил смеяться сперва до слёз, а после и до икоты. Пришлось звать придворного лекаря. Ну а когда приступ миновал, а император по большей части успокоился, то он, всё ещё периодически похохатывая, собственноручно начертал на моём прошении: «пожаловать имярек князем Морткиным с дарованием родовых земель согласно имеющимся архивным записям».

Тенишев от души повеселился, наблюдая вытаращенные глаза Веретенникова.

— Так что, дорогой коллега, поздравляю. Теперь вы совершенно официально владетельный князь, и автоматически становитесь объектом пристального интереса всех благородных девиц в империи. Из тех, что на выданье, разумеется. Но-но, не пытайтесь падать в обморок, лучше хорошенько выпейте. Это поможет вам пережить несчастье.

Когда Андрей более-менее справился с упавшим на него известием, Тенишев разлил по опустевшим бокалам ещё немного коньяка.

— Между прочим, дорой князь, я сделал вам один подарок, который вы уже завтра сможете оценить по достоинству. Я упросил императора придержать публикацию этой новости. Так что в газетах указ о даровании вам княжеского достоинства появится лишь в понедельник. Цените! А теперь давайте ещё по чуть-чуть за вашу светлость.

[1] Божоле нуво — красное ординарное вино из провинции Божоле (Франция). Поступает в продажу через шесть недель после сбора урожая