Граф Езерский появился в ресторане ровно в пятнадцать-ноль-ноль. Безукоризненный костюм, выскобленные до синевы щеки, тщательно уложенные волосы и букет кремовых роз в руках. Быстро огляделся по сторонам, нашел взглядом княжну и тихо подошел. Девушка подняла голову, увидела своего сердечного друга и волна радости, исходящая от неё, докатилась даже до скрытого за фикусом столика.

Езерский вручил букет, приложился к ручке и уселся напротив. Быстро сделал заказ подлетевшему официанту. Начал что-то говорить. То быстро, едва успевая артикулировать, то медленно, растягивая слова через одно. Чуть прервался на появление официанта, доставившего пару чашек кофе и пирожные, и продолжил. Слов не было слышно, но мимика, достаточно красноречивая, позволяла и без слов понять о чём идёт речь. Граф лицедействовал — куда там артистам Большого театра! Лицо его, достаточно подвижное, изображало массу чувств и эмоций. Но можно голову отдать на отсечение — ни одного из них Езерский в действительности не испытывал.

Тем временем в ресторане появился ещё один человек. Полноватый, лысоватый, в тёмно-сером клетчатом костюме, он занял место за спиной Варвары, лицом к беседующей паре. Оттуда вполне мог быть слышен весь разговор, а вот Варя его видеть не могла, и вовсе не знала о его присутствии. Посетитель заказал стакан глинтвейна и цукаты, и сидел, изображая согревающегося пешехода. Из-за фикуса отлично было видно: ни единого признака того, что мужчина действительно продрог, не наблюдалось.

Разговор между графом и княжной постепенно переходил к новой стадии. Варвара, периодически вдыхая аромат роз, внимала изливаемому на неё потоку слов и, наконец, протянула своему кавалеру в знак примирения руку. Тот осторожно пожал узкую ладонь. И тут же глаза его расширились. Видимо, речь зашла о мнимом лишении наследства.

Езерский нахмурился. Новость ему явно пришлась не по нраву. Варя стиснула букет, ломая жесткие стебли роз. Граф, по-прежнему нахмуренный, уже приготовился что-то сказать, как вдруг сидящий позади княжны толстяк подал ему неявный, но вполне различимый знак. Езерский, увидев его, сперва нахмурился ещё сильнее, а после резко посветлел лицом и сказал, очевидно, совсем противоположное изначальным намерениям.

Руки Варвары сразу же расслабились, прекратив терзать несчастный букет. Она даже позволила себе откинуться на спинку стула, видимо, получив желаемый для неё ответ. Парочка просидела ещё минут десять, потом Езерский бросил на стол купюру и они с Варварой ушли под руку. Чуть позже ушел и толстяк в клетчатом.

* * *

Всё время, пока Андрей вёл свой рассказ, Тенишев очень внимательно слушал, опершись подбородком на сцепленные в замок руки, ни разу при этом не перебив. Дослушал, задумался на несколько секунд и решительно тряхнул головой:

— Андрей Егорович, мне нужно ненадолго отлучиться. Максимум, на полчаса. Ну, в крайнем случае, минут на сорок. Будьте добры, подождите меня в библиотеке. Слуги обеспечат вам любые кушанья и напитки, какие только найдутся в этом доме. Думаю, нынче не будет как в прошлый раз

Он виновато улыбнулся, извиняясь за тот самый раз, и тут же лицо его вновь приняло решительное и целеустремлённое выражение.

— Разумеется, Владимир Анатольевич, — выдал Веретенников единственно возможный ответ и поднялся со своего места.

Тенишев и впрямь уложился в полчаса. Андрей едва успел выпить чаю со свежей выпечкой. Когда инженер вернулся в кабинет князя, там находился незнакомый офицер. Судя по мундиру и погонам, жандармский подполковник.

— Познакомьтесь, господа, — князь протянул руку в сторону Андрея, — главный инженер фирмы «КиТ-Авиа» господин Веретенников Андрей Егорович.

Княжеская длань указала на жандарма:

— Подполковник жандармского корпуса господин Панарин Александр Филиппович.

Инженер и жандарм пожали друг другу руки и опустились в кресла перед княжеским столом.

— Андрей Егорович, — попросил Тенишев. — Будьте добры, расскажите Александру Филипповичу то же самое, что получасом ранее рассказывали мне.

Подполковник слушал ещё внимательнее, чем князь. А когда Андрей закончил говорить, принялся спрашивать. Интересовало его решительно всё: как сидели Езерский и Варвара, как располагались столики друг относительно друга, какой именно знак подал господин в клетчатом графу, и еще десятки других.

— Скажите, — спросил он в завершение, — а лица этого клетчатого господина вы не видели?

— Разве что мельком, — признался Андрей.

— А узнать сможете?

— Не уверен. Но попытаться могу.

Панарин выложил на стол перед собой с десяток фотографий.

— Господин Веретенников, — попросил он, — посмотрите внимательно: не найдёте ли на этих карточках того человека?

Андрей поднялся, подошел к столу, какое-то время вглядывался в изображения. Уверенно убрал несколько фотографий, потом еще две и, наконец, поколебавшись, вытянул одну из оставшихся.

— Скорее всего, вот этот. Но я не могу сказать точно: видел человека большей частью в профиль или со спины.

Князь вопросительно глянул на жандарма.

— Герхард Камелькранц, — ответил тот на безмолвный вопрос. — Сотрудник германского консульства. В Тамбове находится официально, в связи с консульскми делами.

— И… и что теперь? — спросил Андрей.

— Пока ничего, — ответил Панарин. — У нас нет достаточных оснований для ареста ни Камелькранца, ни Езерского. В конструкторских группах имеется наш человек, вы об этом знаете. Еще один будет с завтрашнего дня включён в состав техников на опытном аэродроме. Я, конечно, хотел бы добавить человека в группу, занимающуюся гражданскими самолётами, но князь воспротивился.

— Да, — подтвердил Тенишев. — Там есть один частный сыщик и этого, как я считаю, достаточно. Всё-таки немцы, мне думается, будут в первую очередь интересоваться именно военными секретами.

— Что ж, пока пусть будет так, — согласился подполковник.

* * *

На следующее утро Варвара пришла в конструкторское бюро на несколько минут раньше обычного, почти одновременно с Андреем. И прежде, чем снять верхнюю одежду, подошла к Веретенникову почти вплотную. Не стала здороваться, не стала произносить дежурных утренних фраз. Просто стянула перчатку и, глядя ему прямо в глаза, протянула руку. Андрей, не очень понимая, что затеяла княжна, осторожно принял узкую ладонь. А Варя настолько крепко, насколько смогла, пожала руку своему теперь уже точно другу и произнесла единственное слово:

— Спасибо.

Может, она хотела бы прибавить что-то ещё, но тут зашумели в соседней комнате явившиеся на работу подчинённые, и день покатился дальше.

* * *

В кабинете князя шло еженедельное подведение итогов. Никого лишнего: Андрей, Варвара и сам Тенишев. Хозяин пребывал в самом наилучшем настроении, солнечно улыбался и вообще излучал довольство.

— Ну, дамы и господа, поведайте мне, как продвигаются работы?

— Медленно, Владимир Анатольевич, — ответил Веретенников, — крайне медленно. Слишком большое количество новшеств, ни разу не опробованных прежде. Ни у кого нет опыта работы ни в части проектирования, ни в части изготовления и сборки. Это касается буквально всего. Новый материал требует новых подходов, нового оборудования, нового инструмента. Рабочих экспериментального участка приходится обучать почти что заново. Уже отработанные на прежних конструкциях решения не годятся, их создаём буквально с нуля, зачастую переделывая по нескольку раз. А некоторых узлов — я имею в виду, механизм убирания шасси, — и вовсе никто никогда не делал. С такимитемпами мы не сделаем обещанный самолёт в срок. Но, главное, судя по расчётам, цельнометаллический самолёт выходит намного тяжелее деревянного. И, значит, мощности двигателя не хватит для достижения запланированной скорости полёта. Хорошо, если такой аппарат сумеет взлететь.

— Хм-м…

Мгновенно нахмурившийся Тенишев нервно побарабанил пальцами по столу. Повернулся в сторону Варвары:

— У тебя, я так понимаю, те же затруднения?

Та в ответ лишь кивнула.

Князь вновь забарабанил по столу, глядя при этом куда-то вверх. К чему-то пришел и, резко развернувшись в сторону Веретенникова, спросил:

— Сколько времени, примерно, займёт разработка самолёта по изначальному заданию?

Ответ был уже готов:

— Не меньше года для изготовления пробного экземпляра. И это при том, что у нас будет двигатель по меньшей мере втрое мощней. Такая мощность требуется потому, что для мощного мотора потребуется и мощный, а, значит, более тяжелый, парогенератор. А после — неопределённое время для выявления и устранения недостатков.

— Какие имеются предложения?

— Сделать один или два промежуточных проекта. Они будут постепенно улучшать свои лётные характеристики, Николай Генрихович будет постепенно совершенствовать свои роторные паровики. В конструкцию станем постепенно вводить новые элементы. Например, вначале — алюминиевый набор фюзеляжа и крыльев, потом — механизм убирания шасси, Далее — конструкция свободнонесущего крыла и, наконец, цельнометаллический самолёт, соответствующий первоначальному заданию. В конечном итоге получим и умение работать с новым материалом, и обученный персонал, и основу для дальнейшей работы.

— А за отправную точку возьмёте «Сириус»?

Князь внимательно взглянул на инженера.

— Да, — подтвердил тот. — Это удачная модель, уже избавленная от, так сказать, детских болезней. Постепенно вводя в конструкцию новые элементы, получим несколько модификаций, каждая из которых будет совершеннее предыдущей. А в конце — новый самолёт, в очередной раз удивляющий мир. Примерные эскизы уже готовы.

— А ты, Варвара, что скажешь?

— Примерно то же самое. Раз проблемы те же, то и способы их решения одинаковы. Ну и ещё можно, к примеру, отдельные элементы, узлы вводить на разных аппаратах. Например, Андрей займётся механизацией шасси, а я в это самое время — новым парогенератором. Он — алюминиевым каркасом фюзеляжа, я — новым крылом. Потом эти новшества сойдутся в одном самолёте, сэкономив нам обоим силы и время.

— Разумно, — удовлетворённо кивнул Тенишев. — Значит, так и порешим. Вы меж собой сами поделите, кто и чтобудет реализовывать. Через неделю покажете, чего достигли. А теперь доставайте свои эскизы, хочу полюбоваться, что вы там напридумывали.

* * *

На этот раз в доме сэра Персиваля Данвила не готовили шикарного обеда. И состав гостей был несколько иной. Дамам сразу накрыли чай внизу, в гостиной, а джентльмены, оставив супруг сплетничать, без лишних церемоний удалились в курительную комнату. Правда, здесь сэр Персиваль подождал, пока гости озаботятся спиртным и закурят. А дождавшись, обвёл строгим взглядом всех присутствующих и, пыхнув сигарой, промолвил:

— Итак, господа, что вам удалось сделать к сегодняшнему дню? Начнём с вас, Джейкоб.

Невысокий подвижный человечек с тонкими белесыми усиками отставил стакан с виски, из которого так и не успел отпить ни глотка, отложил сигару и принялся докладывать:

— Мы с коллегами хорошенько поработали над вашим заданием, сэр.

Коллеги на это вразнобой покивали.

— И разработали некий план, который вы утвердили. Итак, наша цель — вывезти в Британию человека из самой середины России. Задача как минимум неординарная. При этом наиболее удобный способ эвакуации — по воздуху — недоступен. Вы наверняка знаете, что русская пограничная стража закупила у Тенишева несколько десятков его самолётов, и сейчас постоянно патрулирует район границ. Относительно тихоходные дирижабли неизбежно будут обнаружены, перехвачены и, в случае невозможности задержания, принуждены к посадке или уничтожены. Как это может случиться, мы видели на примере наших заокеанских племянников по разуму.

Сэр Персиваль благодушно кивал, выслушивая речь своего сотрудника. Ничего нового пока не было сказано.

— Итак, мы отказались от эвакуации воздушным путём. Сейчас наступают холода, реки замерзают, на Балтике и в северных морях начинается сезон штормов, так что и водные маршруты отпадают. Просёлки вот-вот засыплет снегом, остаются немногие имперские тракты, перекрыть которые в случае исчезновения человека несложно и недолго. К счастью, наши инженеры изобрели некий мобиль, в котором колёса заменили лыжами, а движется он с помощью воздушного винта подобно аэроплану месье Фармана. Его так и назвали: аэромобиль. Благодаря широким лыжам он способен передвигаться по не очень глубокому снегу и льду. Нужно лишь дождаться момента, когда хорошенько замёрзнут болота и реки, и мы сможем передвигаться по ним со скоростью гоночного аппарата. Мы подготовили проекты и смету для организации нескольких баз на предполагаемом маршруте эвакуации. Одна — в Финляндии, другая — в верховьях Волги, и третья — недалеко от Тамбова. Предполагается, что при похищении объекта его на обычном мобиле доставят на базу под Тамбовом. Потом на аэромобиле с остановками на промежуточных станциях довезут до Финляндии, а там при получении сигнала о прибытии груза организуем окно через границу для беспрепятственного прохождения транспорта.

Закончив доклад, Джейкоб передал шефу тонкую папку с бумагами.

— Прекрасно, прекрасно.

Сэр Персиваль отложил папку на столик рядом с собой.

— Кто следующий?

— Позвольте мне, сэр, — плотный мужчина отложил трубку, которую успел выкурить и поднялся с места.

— Армейские привычки однажды подведут вас, Оливер, — улыбнулся сэр Персиваль. — Но говорите.

Замечание начальства никак не отразилось на лице Оливера Келли.

— Собственно, мне самому нечего докладывать. Моя очередь действовать пока не наступила и не наступит, пока те базы, о которых рассказывал Джей, не станут реальностью. Пока что я лишь тренирую своих ребят. Но вот Пит Олдридж просил меня об одолжении. Он не мог лично прибыть на эту встречу, но передал кое-что на словах.

— Что ж, действуйте, Оливер, — разрешил хозяин особняка.

— Я не займу много времени. Итак, наши люди в Германии сумели корректно подбросить материалы об этом графе Езерском. Агенты Тенишева скушали, не поморщившись. Они считают, что добыли бумаги самостоятельно — всё, как было запланировано. Совершенно точно эти документы приехали в Тамбов и попали на стол князю. По косвенным сведениям, он ознакомил с материалами свою дочь. Наружное наблюдение докладывало, что на следующий день княжна Тенишева выглядела весьма озабоченной. С помощью нашего объекта она передала записку Езерскому и встретилась с ним. Содержания беседы агент не слышал, но зато видел немецкого дипломата, который незаметно для княжны присутствовал на встрече и подавал некие сигналы графу. Судя по всему, Езерский сумел каким-то образом оправдаться перед княжной и свёл наши труды на нет. Но теперь мы имеем компрометирующие графа снимки, а также возможность на него надавить. Питер предлагает перевербовать Езерского, чтобы получать от него как минимум те же материалы, что и немецкая разведка. А после завершения операции убрать этот источник.

— Неплохо, неплохо, — произнес в задумчивости сэр Персиваль. — Очень даже неплохо. Вы ведь, Оливер, вновь собираетесь в Россию? Передайте Питеру, что я санкционирую проведение вербовки Езерского.

Келли кивнул, сел и принялся чистить свою трубку.

— А что касается вашего проекта, Джейкоб, я завтра же изучу ваши бумаги. Не позднее, чем послезавтра утром вы получите ответ.