Бумаги в пакете неизвестный добытчик уложил в строгом хронологическом порядке. Но, по странному стечению обстоятельств, прегрешения графа Езерского так же шли по нарастающей. Сперва — наушничество, потом — подстрекательство, дальше — мелкие пакости. Недоказанные подозрения в кражах и вымогательстве. И ни одной драки.

Варвара оторвалась от чтения, взглянула на отца: это всё на серьёзный компромат не тянуло. Так, школьные проделки, детские шалости. Князь кивнул на бумаги: мол, продолжай.

Дальше была жизнь не по средствам, склонность к мотовству, азартным играм, участие в автогонках. Ничего такого, что можно было бы поставить в вину молодому человеку. И только в самом конце обучения произошла почти криминальная история.

В Лейпцигском университете небогатая девушка покончила с собой. Оставила предсмертную записку: мол, граф Езерский её соблазнил, обесчестил и бросил. Полиция тщательно изучила все обстоятельства смерти девушки, но кроме записки никаких следов причастности графа к трагедии не обнаружила. Тем не менее, Езерский вскоре после защиты дипломной работы приобрёл гоночный мобиль, потратив на него почти все остававшиеся от наследства деньги, и спешно покинул Германию.

— И что?

Варвара вновь подняла глаза на отца.

— Это ничего не значит. Даже дотошная немецкая полиция ничего не нашла.

Князь потянулся через стол, пододвинул к себе пакет с бумагами и вынул фотографическую карточку, лежавшую в самом низу, под пачкой документов.

— Вот, погляди, — он ловко бросил фотографию дочери.

Та некоторое время разглядывала снимок и вновь с недоумением уставилась на князя. Спросила:

— А здесь что такого?

Тенишев поднялся со своего места и пересел поближе к Варе. Передвинул фотографию так, чтобы она хорошо была видна обоим.

— Есть одна деталь, которую ты не разглядела, — принялся он пояснять. — Вернее, ты и не могла её разглядеть. Это фото было сделано совсем по другому поводу, и твой Алекс попал на него случайно. Но вот этот солидный господин, с которым беседует его сиятельство, сотрудник германской военной разведки. Обрати внимание на дату, указанную фотографом. Снимок сделан через неделю после самоубийства девушки. И уже на следующий день полиция решила, что улик против графа нет, а предсмертная записка не может являться доказательством его вины.

— Ты хочешь сказать, что он агент немецкой разведки? — возмутилась Варвара. — Глупости!

— Как знать, как знать, — покачал головой князь. — Но доверия у меня этот человек не вызывает. И даже если считать всё это совпадениями, клеветой и несущественными фактами, то у меня есть серьёзные причины считать, что он — профессиональный охотник за наследством. Его цель — разгульная безбедная жизнь на деньги жены. Впрочем, это ты можешь проверить и сама.

— Как?

— Очень просто. Скажи своему избраннику в разговоре — так, невзначай, что я недоволен вашими отношениями — а это, кстати, совершенная правда — и в случае вашего брака намерен переписать завещание, оставив тебе самый мизер, а то и вовсе лишить денег. По его словам и поведению сразу будет понятно, нужна ли ему ты сама или твои деньги.

— А если ты всё-таки ошибаешься?

— Тогда принесешь ему все возможные извинения. И если он питает к тебе нежные чувства, то непременно поймёт и простит. И тогда можешь выходить замуж хоть завтра. Но лучше, всё-таки, подождать до февраля, чтобы попасть между православными постами.

— Точно? — недоверчиво переспросила Варя. — Обещаешь?

— Обещаю, — усмехнулся князь. — Разве был хоть один случай, когда я тебя обманул?

— Не было.

— Только и ты пообещай, что проверку проведёшь честно и о результатах расскажешь подробно.

— Это ещё зачем? — нахмурилась девушка.

— Чтобы понимать, чего ожидать в дальнейшем. Главное, глупостей не наделайте.

— Это ещё каких?

— К примеру, побега, тайного венчания и подпольных родов. В этом случае — я сразу говорю — тебя с ребёнком назад приму, а графа лично буду гнать на пинках до самых ворот. Мне в зятьях не нужен ни подлец, ни идиот.

Варвара с вызовом взглянула на отца. Тот, в свою очередь, глядел на неё прямо, жестко, неуступчиво. Говорить больше было не о чем. Княжна развернулась и отправилась к себе.

* * *

Андрей припарковал свою «Молнию» у ворот гостиницы. Взглянул на Варвару. Она сидела справа, съёжившись, обхватив себя руками. И глядела, казалось, куда-то внутрь себя.

— Давай письмо, — протянул он руку. — Ни к чему оттягивать неизбежное. Чем быстрее ты разрешишь мучающий тебя вопрос, неважно, в какую сторону, тем скорее наступит облегчение.

Девушка подняла голову и взглянула на инженера так, словно бы видела впервые в жизни. Несколько секунд потребовалось ей, чтобы от мыслей, не слишком радужных, вернуться в реальность. Она вздрогнула, наконец-то очнувшись, увидела Андрея, сообразила, чего он от неё ждёт и заторопилась.

Выдернула из сумочки письмо, едва не разорвав конверт, вложила в ладонь Веретенникова. Потянулась было губами — поцеловать в напутствие, как делала, бывало, матушка, но вовремя остановилась. Дёрнула рукой — перекрестить, и тоже едва удержала движение. Андрей едва заметно улыбнулся, на секунду ободряюще прикрыл глаза. «Прямо, как отец», — отметила княжна.

Хлопнула дверца мобиля. Варвара, оставшись одна, ссутулилась и вновь погрузилась в свои мысли. Накануне, после этих бумаг, после разговора с отцом, она долго не могла заснуть и всё пыталась представить графа, делающего все те мерзости, что были перечислены в документах. У неё ничего не получилось: не мог Алекс ни подличать, ни, тем более, доводить до самоубийства несчастную девушку. Что же до шпионажа — это казалось вообще фантастикой. И, главное, ни к одному обвинению не нашлось полноценных доказательств, лишь косвенные улики. Варе подумалось: а, может, это отец решил таким образом её проверить?

Ответа на этот вопрос, как и на все прочие, не было. Девушка тяжело вздохнула и принялась гонять мысли по кругу в ожидании единственного человека, который мог разорвать этот круг единым своим словом.

* * *

Гостиница выглядела вполне пристойно. Андрей подошел к стойке регистрации.

— Добрый день, господин Веретенников, — с неглубоким, но отчётливым поклоном поприветствовал его портье, невысокий лысоватый кругленький человечек в служебной униформе…

— Вы меня знаете? — удивился инженер.

— Вас знает весь Тамбов, — улыбнулся толстячок. — О том, как вы сперва вместе с князем спасли дирижабль, а после спасли самого князя, не слышал только глухой.

И тут же перешел к делу:

— Желаете снять номер? На сутки? На неделю?

— Нет, — развеял надежды портье Веретенников. — мне нужен грав Езерский. Он сейчас у себя?

На лицо портье набежала тень.

— У себя. Никого не принимает, на звонки не отвечает, горничных для уборки не впускает.

— Надеюсь, у меня найдётся способ вытащить его из норы, — улыбнулся Андрей. — В каком номере остановился господин граф?

— В восьмом, второй этаж направо. Вас проводить?

— Спасибо, я справлюсь, — вновь улыбнулся Андрей и направился к ведущей наверх лестнице.

У дверей восьмого номера инженер остановился и прислушался. В номере было тихо. Он постучал, никто не ответил. Андрей постучал ещё: сильней, дольше, настойчивей. Из номера, наконец, донёсся грубый окрик:

— Кто там припёрся?

Выяснять вопрос о вежливости сейчас явно не стоило.

— Андрей Егорович Веретенников, — откликнулся гость.

И, предупреждая очевидный вопрос и желая избежать очередной грубости, добавил:

— У меня письмо для вас от Варвары Владимировны.

Наступила пауза, словно бы Езерский решал: поверить или нет. Наконец, за дверью прошаркали шаги, щелкнула отпираемая задвижка. Дверь приоткрылась, в щели показался покрасневший глаз с набрякшим веком.

— Надо же, действительно Веретенников! — буркнул Езерский, открывая дверь и впуская инженера.

В номере был натуральный свинарник. Вещи валялись где попало вперемешку с пустыми бутылками, в тарелках на столе засохли остатки еды. Все это приправлял сильнейший запах перегара. Да и граф выглядел плачевно: опухшее лицо, давно не меняное бельё, неряшливое одеяние, небритые щёки, всклокоченные волосы — натуральный пациент бедлама. Андрей не выдержал — поморщился.

— Что, не нравится? — тут же вскинулся Езерский.

Он хотел сказать что-то ещё, но Веретенников его перебил:

— Такое не может нравиться. Вы кичитесь своим благородным происхождением и графским титулом, но благородства в вас нет ни на йоту. Я и без того был о вас невысокого мнения. Это же всё, — он обвел взглядом комнату, — опускает вас на уровень обычного забулдыги.

Езерский буквально задохнулся от возмущения, но Андрей, не обращая на это внимания, продолжал:

— Как жаль, что Варвара Владимировна не видит ничего этого. Может, подобная картина, отвратила бы её, наконец, от вас. Вот письмо, — он достал из кармана конверт и протянул его графу. — Прочтите, пожалуйста, и сообщите своё решение. Я подожду в коридоре.

Он приоткрыл дверь, но, не сделав шага, обернулся:

— Да, неделю назад на треке с вами соревновалась княжна. Её мобиль был в ремонте, и я дал ей свою машину.

Андрей вышел и захлопнул за собой дверь.

Алекс остался наедине с собой в странной смеси эмоций: одновременно его затопили ярость и растерянность. С одной стороны он ненавидел этого мизерабля, который посмел критиковать титулованого дворянина. С другой — понимал, что навряд ли справится с ним в одиночку. Инженер, несмотря на распространённый стереотип, выглядел крепким и вряд ли уступил бы ему в силе. С одной стороны Езерский негодовал на княжну, требовавшую от него прямых объяснений, а с другой ощущал вину за проявленную по отношению к ней грубость, граничащую с хамством.

Как бы там ни было, а в той гонке он повел себя подленько, а после по-хамски. Он и сам прекрасно это знал. Но что было простительно по отношению к мещанину, оказалось совершенно недопустимо по отношению к княжне. Вдруг до него дошло: случись тогда на треке авария, не сумей Варвара выправить мобиль, ничто не спасло бы его от гнева князя. Запоздалый страх ледяным сквозняком пробежал по спине. Теперь становилось понятным, зачем княжне этот разговор: она желает высказать все свои претензии, все свои обиды. Ну так и к лучшему, с глаз долой — из сердца вон. Зато будет причина отвязаться от чёртовых немцев.

Он плюхнулся на диван, чертыхнулся, ощутив под собой очередную пустую бутылку. Резким движением скинул её на пол, страстно пожелав, чтобы — вдребезги. Бутылка, то стуча о мебель, то звеня о товарок, докатилась до стены и замерла. Граф ещё раз чертыхнулся и открыл, наконец, конверт.

Письмо было коротким. Княжна просила о встрече, о разговоре, о том, что необходимо до конца прояснить их отношения. Но в конце, перед подписью, изящным бисерным почерком значилось: «навсегда твоя».

Эта подпись радикально меняло дело. Алекс вскочил с дивана и заходил по комнате, распинывая попадавшиеся под ноги бутылки. Он-то, глядя на её нерешительность, на постоянные переходы от теплоты к холодности, решил уже, что этот вариант отыгран, что пора искать новую кандидатку, ан нет: шансы ещё имеются. Да ещё какие! Это «навсегда твоя» перечёркивало и его позор во время прыжка с парашютом, и злосчастную гонку. А что до колебаний, то девочка, скорее всего, воспитана в духе «только после свадьбы». Ну так ничего, будет свадьба — будет и она, будут и деньги.

Езерский наскоро пригладил волосы, заправил в брюки рубашку, накинул сюртук. В коридор к инженеру вышел совсем другой человек: несмотря на беспорядок в одежде, собранный и целеустремлённый. Холодно процедил:

— Господин Веретенников, мне требуется два часа для того, чтобы привести себя в порядок перед встречей с княжной. Я буду рад увидеться с ней в три часа пополудни в ресторане Виноградова на Дворянской.

С этими словами граф отступил назад в номер и закрыл дверь.

* * *

Варвару вывел из транса хлопок закрывшейся дверцы. Она вопросительно взглянула на Веретенникова.

— В ресторане на дворянской сегодня в три, — доложил он, поудобнее устраиваясь в чаше сиденья. — Ехать домой нет смысла, гулять — нет погоды. Предлагаю заехать в этот ресторан и просто пообедать. А незадолго до назначенного времени я уйду в машину. Или просто пересяду за другой столик подальше от вас. Так, чтобы не слышать разговора, но при этом видеть вас обоих.

Варя отчасти расслабилась и успокоилась. Даже смогла улыбнуться. Согласилась:

— Хорошо, едем в ресторан. Правда, я не голодна, но к трем часам наверняка проголодаюсь.

До ресторана доехали быстро. Их обоих узнали ещё на входе. Официанта тут же сменил директор зала. Проводил дорогих гостей к лучшему столику, лично принёс меню, терпеливо дождался, пока глубокоуважаемые клиенты сделают выбор, выразил надежду, что ничто не помешает насладиться изысканным вкусом лучших блюд и, наконец, оставил молодых людей в покое.

Просто так сидеть в ожидании заказа было как-то неловко.

— Варя, — попросил Андрей, — мне нужна твоя помощь.

— Да? — удивилась та.

— Безусловно. Со мной на балу случилось одно происшествие, сперва поставившее меня в крайне затруднительную ситуацию, а потом рассердившее до чрезвычайности.

Заинтригованная княжна отвлеклась на минуту от своих проблем, уселась поудобнее и приготовилась слушать.

— Понимаешь, стою это я у фуршетного стола и размышляю о смысле жизни. Поднимаю глаза, а вокруг меня десяток, а то и полтора девиц на выданьи.

В этом месте Варя совершенно непристойно для княжны хихикнула. Андрей, не обращая на это внимания, продолжал:

— И они на меня со значением так поглядывают, веерами кренделя выписывают и молчат. А я ничего понять не могу, и вся эта ситуация раздражает до крайности.

Варя скоренько добыла из сумочки платок и прикрыла им рот.

— Я пытаюсь выйти из того угла, куда меня загнали, а они, представь себе, не пускают. И всё это молча, с веерами и томными взглядами. Потом, конечно, до меня дошло, в чём дело, но настроение девицы успели основательно испортить. Ну и я им в отместку испортил: тут же, у них на глазах взял первую попавшуюся дурнушку и пригласил. И неплохо, знаешь ли, с ней протанцевал. У неё ума оказалось в разы больше, чем у тех пятнадцати вместе взятых.

К концу рассказа Варя едва сдерживалась, чтобы не расхохотаться в голос, и лишь утирала текущие из глаз слёзы.

— Я понял в конце концов, чего они хотели. Но две вещи остались мне непонятны: почему молча, и почему именно я.

Варвара отсмеялась, спрятала платок.

— Андрей, по этикету, — принялась она объяснять, — девица, если не была ранее представлена мужчине, не имеет права первой с ним заговорить. Они ждали, что ты начнёшь разговор и дашь им возможность назваться и перейти к своей основной цели. Они даже не могли предположить, что тебе эти нюансы неизвестны. Я могу себе представить, как они были обескуражены твоим поведением.

Она, не удержавшись, вновь прыснула и полезла в сумочку за платком.

— А что до второго вопроса, то на балу кто-то весьма умело пустил слух, что ты — тайный наследник князей Морткиных, предки которого благополучно промотали состояние, и тебе приходится в поте лица своего зарабатывать на хлеб насущный. А поскольку труд — занятие недостойное настоящего аристократа, тебе приходится скрываться под чужой фамилией.

Тут пришла очередь смеяться уже Веретенникову.

— А почему ж каких-то Морткиных придумали? Почему сразу не Гагариных или, скажем, Вяземских?

— Ну почему придумали?

Варя принялась за просветительскую деятельность.

— Князья Морткины существовали на самом деле. Отпочковались веке примерно в пятнадцатом как раз-таки от князей Вяземских, а те родословную ведут от Владимира Мономаха. Тот же, в свою очередь, по крови Рюрикович. Вполне себе неплохой княжеский род, с богатой историей.

— Всё бы ничего, — усмехнулся Андрей, — да только я знаю свою родословную назад на девять колен. Последние два — московские мещане, а до того — самые, что ни на есть, чёрные крестьяне из Тверской губернии.

— Ха! — с довольным лицом победно воскликнула Варя. — Морткиными князей назвали за то, что в удел они получили острог Морткино Городище и прилегающие к нему земли в верховьях Волги, как раз-таки в нынешней Тверской губернии. Спустя какое-то время род захирел и пропал. Может, какие-то из потомков Морткиных и остались в живых, но вот уж лет сто — сто пятьдесят, как о них ни слуху, ни духу. Говорят, что при Екатерине Великой один из князей Морткиных спрятал всю немалую казну рода где-то на землях удела, лишив тем самым всех потомков наследства.

— Только этого мне ещё не хватало! — в сердцах воскликнул Андрей. — Теперь будут предлагать экспедицию на поиски сокровищ снаряжать.

— Не будут, — успокоила его княжна. — Потомки Морткиных, уж поверь, искали денежки всерьёз. Весь берег Волги перекопали, острог порушили, а холм, на котором он стоял, срыли едва ли не до самой воды. И ничего не нашли. Так что, скорее всего, ничего там не было. А если что и было, то давно уже втихую вытаскали.

— Хоть это хорошо, — проворчал Веретенников. — Кстати, дело к трём часам идёт. Как для тебя лучше? Если я в машину пойду или здесь останусь?

Варвара думала недолго:

— Наверное, здесь — мне будет спокойней. Ты всерьёз напугал меня шантажистами.

Андрей согласно кивнул:

— Тогда я во-он там обоснуюсь, — он указал на небольшой столик, укрывшийся за кадкой с фикусом. — Меня видно не будет, а я смогу за вами наблюдать и, в случае чего, приду на помощь.