За остаток дня Андрей и Варвара умаялись до последней степени. Настолько, что даже не стали ужинать. Едва вернулись в особняк, как сразу разбрелись по комнатам и уснули. Тем не менее, утром, не сговариваясь, вскочили раньше всех. Наскоро позавтракали, оставили записку Владимиру Анатольевичу и, прихватив с собой перекусы, укатили в мастерские.

Накануне, кажется, всё успели собрать. Теперь же предстояло проверить каждый узел, каждый болтик, каждый трос. Заново отрегулировать тяги управления и мотор. И всё это успеть до приезда князя. Конечно, самым лучшим вариантом было бы сперва всё проверить самим, а уже потом звать начальство. Но раз уж Тенишев отдельно упомянул о своём желании присутствовать при испытаниях, нарушать договорённости не стоило.

Князь приехал в полдень. К этому времени компаньоны, работая, как проклятые, успели завершить все проверки и регулировки. Устали, проголодались, и в ожидании комиссии решили перекусить. Уселись на стапель, оставшийся после установки крыльев, поставили меж собой пакет с бутербродами и принялись вяло жевать. И обоим было совершенно наплевать, что расстояние меж ними гораздо меньше предписываемого моралью общества и правилами хорошего тона.

Где-то за стенкой ангара раздались громкие голоса, через несколько секунд дверца в задней стене распахнулась и стремительно вошел Тенишев. В легких брюках, теннисных туфлях и парусиновой куртке поверх тонкой хлопковой рубашки. Крикнул от входа:

— Привет покорителям пятого океана!

Только тут Андрей сообразил, что явилось начальство. Он спрыгнул со стапеля, некультурно утирая рот тыльной стороной ладони, а после руки — подвернувшейся ветошкой. Отчасти его спасла Варвара: вскочила первой, побежала навстречу, обняла отца и дала несколько секунд на то, чтобы опомниться, мало-мало привести себя в порядок и встретить высокую комиссию в более-менее пристойном виде.

— Ну, что у вас тут? — спросил Тенишев, жадно оглядывая готовый планер. Подошел, погладил крыло, похлопал по хвостовому оперению, провернул рукой воздушный винт. Веретенников наблюдал за ним, и не мог понять: налицо, вроде бы, естественное поведение хозяина. Ведь, как ни крути, а всё здесь принадлежит князю. И мастерские, и ангар, и сам планер. Но что-то не сходится, слишком уж возбужден Владимир Анатольевич, слишком резки его движения, слишком азартно горят глаза бывшего победителя императорской гонки.

Андрея вдруг осенило: да князь же просто сгорает от любопытства! Ему смертельно хочется увидеть, что в итоге вышло из первоначальной не слишком складной задумки!

Инженер, не говоря ни слова, подошел к воротам, отодвинул засов и навалился плечом на здоровенную четырёхметровую створку. Рядом то же сделал князь, не побоявшись испачкать куртку и занозить ладони. Со скрипом воротина распахнулась настежь, впуская в ангар яркий солнечный свет. Зашли двое помощников, по команде приподняли хвост аппарата. Андрей упёрся в крыло с одной стороны, князь — с другой, и вчетвером они потихоньку покатили планер к старту. Следом, едва не подпрыгивая на ходу, шагала Варя, неся под мышкой шлем и гогглы.

За то, кто первым полетит на новом аппарате вышел спор. Да такой, что если бы не князь, дело могло дойти до драки. Но Владимир Анатольевич сперва стукнул кулаком, пресекая распри, а после объяснил специально для дочери: скорость полёта будет больше, и нагрузки на рули соответственно увеличатся. И кто знает, сколько силы потребуется для управления аппаратом. А потому первым полетит тот, кто элементарно сильнее.

Погода была идеальна для испытания. Ветра почти нет, облаков — тоже. По наскоро сколоченной лесенке Андрей поднялся на крыло планера, забрался в кабину, пристегнул ремни, надел шлем, опустил на глаза очки. Глубоко вдохнул, успокаивая нервы, потом резко выдохнул, отгоняя все посторонние мысли. Повернул ключ, запуская парогенератор, нажал кнопку, зажигая горелку перегревателя. Подождал, пока стрелка манометра дойдет до нужного деления и двинул вперед рычаг подачи пара. Пропеллер медленно, словно нехотя, провернулся раз, другой, быстрее, и вскоре слился в один прозрачный круг, со свистом рассекая воздух. Аппарат тронулся с места и бодро побежал по специально подготовленной полосе, слегка подпрыгивая на небольших кочках. Правда, взлетать не спешил.

Андрей ещё добавил пара, доведя рычаг до двух третей от максимума. Приподнялся хвост, убавилась тряска, но уже было видно: для взлёта полосы не хватит. Пилот убрал пар до минимального, пропеллер остановился и планер стал замедлять ход. Следом бросились зрители. Добежали, отдышались, помогли развернуть аппарат.

— Что случилось? — первым делом спросил Тенишев. — Ты ведь почти оторвался!

— Скорости не хватило, — ответил Андрей. — Сейчас попробую со старта полный пар дать, должно получиться.

И, повернувшись к Варваре добавил:

— Запиши, нужен реверс паровика для торможения. Это сделать несложно и недолго, зато не придётся ждать, пока планер сам остановится.

Девушка послушно черкнула в блокноте.

Зрители и болельщики отошли в сторону, и Андрей плавно двинул рукоять пара от себя до упора. Стало слышно, как ходят поршни паровика, засвистел пропеллер. Планер тронулся и побежал вперед, с каждой секундой разгоняясь всё сильней. Вот снова приподнялся хвост, но колеса отрываться от земли не спешили. Чутьём, наитием угадав правильное действие, Андрей слегка потянул на себя ручку управления, и прыжки по кочкам сразу прекратились.

Веретенников опустил глаза и увидел, как уходит вниз земля. Навскидку, он сейчас летел на высоте пятидесяти метров и, судя по бьющему в лицо ветру, очень быстро. Гораздо быстрее обычных для мобиля шестидесяти миль в час. Не успел Андрей и глазом моргнуть, как под ним промелькнул ангар, затем трек. Очередная гонка прекратилась сама собой, люди выскочили из мобилей и глядели ему вслед. Да и на стоянке возник немыслимый ажиотаж.

Пора было возвращаться обратно, и попытаться вернуть планер на землю. Но на такой безумной скорости это делать было страшновато. Андрей убавил пар до двух третей и сразу почувствовал: встречный поток воздуха заметно ослаб. Он плавно двинул левую педаль, и аппарат так же плавно развернулся в обратную сторону. А там, на полосе перед ангаром, князь и Варя обнимались, прыгали, махали руками — в общем, творилось полнейшее безумие. Да и помощники в стороне не остались, хотя выражали свои эмоции куда как более сдержано.

Увидев, что планер полетел в другую сторону, толпа гонщиков бросилась следом. К счастью, бежали они намного медленнее, чем летел аппарат. Андрей пролетел с запасом, развернулся, прицелился на полосу и стал понемногу убирать пар, сбавляя скорость. Когда рычаг дошел до половины, планер начал валиться на крыло. Пришлось добавить паровику немного оборотов и дальше действовать ручкой. Плавно, как привык, он опускал аппарат ниже и ниже. Вот под колёсами промелькнуло начало полосы. Пилот чуть убрал пар, аппарат просел и, наконец-то, коснулся колёсами земли.

Андрей сдвинул рычаг пара на себя до упора, выключил паровик и покатился по инерции, чувствуя, как из-под шлема течет по лбу струйка пота, а пальцы мелко подрагивают. Навстречу ему бежали Тенишевы, отец и дочь, оба помощника, а за ними из-за ангара выхлестывала на лётную полосу толпа гонщиков.

Наконец, планер остановился. Это произошло крайне удачно, как раз в тот момент, когда у помощников кончились силы. Но лесенку до аппарата они дотащить сумели. Веретенников, держась за борт кабины, вылез на крыло, на подгибающихся ногах спустился на землю и тут же попал в объятия Тенишева. Владимир Анатольевич, даром, что разменял шестой десяток, сдавил инженера так, что у того хрустнули рёбра.

— Молодец! — кричал князь. — Герой! Сегодня напьюсь вдрабадан! Эх, гуляй, рванина!

Он повернулся к дочери, обнял и её, правда, аккуратнее.

— И ты молодец, вы оба молодцы! Вы даже не представляете, что сегодня сделали! Нынче родилась новая эпоха, а вы двое — её, этой эпохи, родители.

— А ты? — лукаво спросила Варя у отца.

— А я — так, не то акушер, не то повивальная бабка. Немного помог облегчить роды.

К этому моменту толпа добежала до стоящего посреди полосы планера. Было удивительно, но совершенно посторонние люди кричали и радовались ничуть не меньше князя. И ведь состоятельные господа, в дорогих костюмах, многие с родовыми перстнями на пальцах, но все будто обезумели. Кричали «Ура!», бросали в небо шляпы и кепи, и даже гонщицкие шлемы. Каждый хотел прикоснуться к аппарату и похлопать по плечу пилота. А потом кто-то крикнул:

— Качать его!

И не успел Андрей опомниться, как его подхватили на руки и подбросили вверх, в пронзительно-голубое небо. А потом еще и еще раз, пока князь не прекратил вакханалию. Его зычный голос перекрыл крики толпы:

— Довольно, господа. Отпустите, наконец, молодого человека. Лучше помогите откатить самолёт к старту.

Инженера поставили на землю, и даже не уронили. А потом облепили конструкцию, словно муравьи, и торжественным шагом, как на параде, направились в сторону ангара. А Веретенников поплелся следом, понимая, что взмокли не только волосы под шлемом, но и спина примерно до колен.

К нему пристроилась Варвара. Некоторое время шла рядом, потом не выдержала, остановила напарника, повернула его спиной к людям и, привстав на носочки, чмокнула в щёку. Тут же отстранилась и, как ни в чём не бывало зашагала дальше. Убедилась, что Андрей идет следом и потребовала:

— Рассказывай!

— Что? — не понял инженер, всё ещё не отошедший от полёта, от встречи на земле, от поцелуя.

— Всё. Как взлетал, как садился, как планером управлял, как он себя вёл в полёте — всё.

Варя приготовилась конспектировать. Веретенников старательно припомнил нюансы и принялся диктовать:

— Первое: для взлёта пар ставь на максимум…

Когда Андрей с Варей добрались до планера, толпа уже несколько успокоилась.

— Господа! — раздался громкий голос Тенишева. — Освободите взлётную полосу. Отойдите в сторонку. Сейчас будет совершен второй полёт, и вы сможете всё увидеть, так сказать, из первых рядов.

Господа послушались и выстроились цепочкой вдоль полосы, отмеченной следами колёс первого в мире самолёта. Варя, уже успевшая переодеться в лётный комбинезон, затянула ремешок шлема, забралась в кабину и сейчас подгоняла привязные ремни. Рабочие убрали лесенку. Князь, забежавший вперед, сперва продемонстрировал дочери сжатый кулак на согнутой в локте правой руке, а потом, очевидно, рукопожатие: сцепил обе кисти и потряс ими над головой. Девушка на это улыбнулась, кивнула и, тут же посерьёзнев, опустила гогглы на глаза и принялась манипулировать немногими рычагами и переключателями.

Андрей на правах напарника стоял совсем рядом с планером. Он слышал, как загудела горелка пароперегревателя, как начали ходить поршни в цилиндрах. Видел, как резко — слишком резко — Варя двинула вперёд рычаг пара. Видимо, несмотря ни на что, она волновалась, и довольно сильно. Никаких жестов он показывать ей не стал: ни к чему отвлекать пилота перед стартом. Но когда закрутился пропеллер, когда засвистел рассекаемый лопастями воздух, изо всех сил пожелал девушке удачного полёта.

Планер тронулся, стремительно разогнался, приподнял хвост и, не пробежав и трети полосы, буквально взмыл в воздух под восторженные крики «Ура!» и метание шляп. Сперва Варя летела по прямой, постепенно набирая высоту, а потом, как недавно в Коктебеле, принялась кружить над ангаром, над треком, поднимаясь всё выше и выше.

Было видно, насколько недоволен Тенишев. Он даже в сердцах погрозил кулаком в небо, в сторону аппарата. Только Варвара вряд ли это видела. Насколько Андрей успел узнать эту девушку, сейчас она, забыв обо всём, самозабвенно отдавалась полёту, наслаждаясь скоростью, о которой на земле можно было только мечтать. И, разумеется, даже не подумала убавлять пар до двух третей хода рычага, как ей настоятельно советовал Веретенников. А если что-то случится с аппаратом на такой высоте? Это ведь всё, конец!

Веретенников, не желая больше глядеть, побрёл прочь. Накануне они с Варварой вернулись в особняк на «Молнии», оставив мотоциклетку в ангаре. Она и сейчас стояла здесь, прислонённая к стене. Ему хотелось уехать куда-нибудь подальше, чтобы не быть свидетелем очень даже возможной катастрофы, не глядеть на кусок мяса, в который превращается человеческое тело после падения с высоты в милю. Но, случись что, кто-то должен будет оказать помощь. К тому же мотоциклетка позволит быстрее всех добраться до потерпевшего аварию планера.

От полосы донеслись крики:

— Летит! Летит!

Андрей выглянул наружу. Аппарат и вправду приближался к ангару. Но снижался он при этом как-то чересчур быстро, гораздо быстрее, чем было допустимо. И любой мог увидеть, что до полосы он не долетит, не сможет.

Котел на мотоциклетке маленький, пар до марки поднимается за минуту. Правда, эта минута стоила Андрею многих нервов. И едва только стрелка манометра дошла до нужной черты, он прыгнул в седло и выкрутил до отказа ручку подачи пара. Толпа ещё не поняла, что случилось, и завороженно глядела в небо, пораженная невиданным зрелищем. Только Тенишев, как чёртик из табакерки, выскочил прямо перед Веретенниковым. Да так внезапно, что тот еле успел затормозить.

Не говоря ни слова, князь запрыгнул позади водителя. Подвеска скрипнула, принимая немаленький вес, но Андрей уже вновь выкрутил акселератор до упора и погнал, насколько хватало сил у древнего паровика, туда, где вот-вот случится несчастье.

Планер несся вниз. Андрей похолодел: ещё немного, и полетят во все стороны куски дерева и металла. Но тут картинка начала меняться. Варвара принялась вытягивать аппарат, у самой земли переводя его в горизонтальный полёт. Выровнялась в считанных метрах от поверхности, и тут же снова начала набирать высоту. Веретенников выругался сквозь зубы: она просто развлекалась, разгоняя планер за счёт снижения ради столь желанной скорости.

Раздался хруст. Один из двух раскосов, подпирающих крыло снизу, вырвался из крепления и, держащийся теперь лишь одним концом, свободно закачался. Крыло, лишенное жесткой фиксации, напором воздуха начало постепенно загибать вверх. Тут Варвара, наконец, поняла, что происходит что-то неладное. Она убавила пар, но планеру, начавшему новый подъем, не достало скорости для дальнейшего полёта, и он начал валиться на крыло. Андрей выругался ещё раз. Он ведь говорил, рассказывал, что случается при недостатке оборотов паровика. Девушка резко двинула от себя ручку управления, чтобы прекратить подъём, но для работы рулей скорости уже не хватало. Аппарат на долю секунды завис в воздухе и рухнул на хвост, ломая корпус, крылья, колёса. Последним хрустнул, ударившись о землю, воздушный винт, и паровик, лишённый нагрузки, радостно застучал поршнями на максимальных оборотах.

Люди, столпившиеся у полосы, побежали к месту аварии, но Андрей уже был там. Он затормозил, почувствовал, что князь соскочил и, бросив мотоциклетку на землю, кинулся к обломкам. Варя сидела в кресле пилота, слабо двигая головой. Инженер расстегнул ремни и принялся осторожно вытаскивать девушку из кабины. Тут же подскочил и князь. Принял на руки дочь, отнес чуть в сторону, уложил на жесткую, выгоревшую траву. Крикнул в набегающую толпу:

— Есть среди вас врач?

Таковой нашелся, средних лет мужчина в типичном одеянии гонщика. Он опустился на колени рядом с княжной, быстро и с видимой сноровкой осмотрел пациентку.

— Ничего смертельного, — выдал он свой вердикт. — Средней силы сотрясение мозга. Покой в течении ближайших двух недель, хорошее питание, и девушка будет совершенно здорова. В первую неделю рекомендую постельный режим.

От трека подоспел фургон скорой помощи. Санитары аккуратно уложили высокородную пациентку на носилки, загрузили внутрь, и бережно повезли в особняк. Князь оглянулся на Веретенникова.

— Езжайте спокойно, ваша светлость, — ответил тот на безмолвный вопрос. — Я прослежу, чтобы ничего не пропало и отгоню «Молнию» в усадьбу.

Тенишев благодарно кивнул и, оседлав мотоциклетку, покатил следом за медицинским фургоном.