В этот день компаньоны вернулись из мастерских намного раньше обычного, так что даже успели к ужину. Большинство гостей давно разъехались, и сейчас в особняке оставалось не более десяти человек из числа хозяев и гостей. Громадный обеденный зал был оставлен ждать следующего большого пира, а для немногих оставшихся накрывали стол в гостиной.

Сегодня место князя пустовало: он разъезжал по своим делам. Зато все прочие домочадцы присутствовали. Обошлось без деликатесов. Пюре, жареная курица, свежие овощи — вот и вся еда. Ну и фрукты на десерт.

В гостиной пришлось разделиться. Ох уж эти аристократические заморочки! Каждый садится за стол в соответствии со своим рангом и статусом. Так что место Варвары было рядом с матерью, почти рядом с креслом главы рода. Андрею же определили стул на противоположном конце стола. Зато здесь собралась вся компания молодёжи, за исключением Фёдора: наследнику полагается сидеть по правую руку от родителя.

Едва Андрей устроился на своём месте, шалопутный Серёжа Игнатьев тут же нагнулся поближе и заговорщицким театральным шепотом принялся выспрашивать:

— Где это вы пропадали столько времени? Как вам не стыдно! Лишить нас общества единственной в этом краю достойной девицы в тот момент, когда…

Серёженька не успел закончить. Именно в эту минуту княгиня постучала вилкой о бокал, напоминая о правилах поведения за столом. К счастью, молитву читать не требовалось: церковь в этом доме почитали не настолько сильно.

Вошли слуги, внесли блюда с кушаньями, разложили по тарелкам. Разлили по бокалам вино. Пара лакеев осталось прислуживать, остальные удалились. Андрей от вина отказался, предпочтя стакан сока. Удостоился за это внимательного взгляда княгини, но реагировать не стал. Мимолётно глянул, принял к сведению интерес и продолжил ужин.

Разговоры стали позволены лишь после перемены блюд, когда подали десерт. Игнатьев тут же вновь потянулся через стол.

— И всё-таки: куда вы запропали? По дому ходят самые фантастические слухи. Его светлость в ответ на наши вопросы лишь загадочно улыбается, Николай Генрихович делает таинственное лицо, а вас с Варенькой не найти днём с огнём. Женщин же спрашивать бесполезно, ибо они совершенно не интересуются подобными делами, отправляя нас к тому же князю. Прежде Варвара Владимировна неизменно принимала участие во всех развлечениях нашей компании, а теперь мы одиноки, брошены и покинуты.

— Я бы так не сказал, — возразил Андрей. — Вас по меньшей мере четверо. В романах господина Дюма-старшего четверо молодых людей едва не перевернули вверх ногами всю европейскую политику. Вы же, как минимум, столь же предприимчивы, что и литературные герои.

— Спасибо за лестное мнение, — улыбнулся Игнатьев. — Но это не решает проблемы любопытства: что такое вы строите в закрытой ото всех мастерской?

И, сделав заговорщицкое лицо, подмигнул:

— Только мне, я никому не скажу.

Андрей краем глаза отметил, что сидевшие рядом юные Клейсты навострили уши и как бы невзначай пододвинулись поближе. Федор же Владимирович сидел достаточно далеко, так что лишь состроил гримасу сожаления. Видимо, он уже попытался расспросить сестру, и не преуспел в этом.

Веретенников улыбнулся в ответ, открыто и доброжелательно.

— Прошу прощения, но поскольку князь не счёл возможным вас просветить, то и мне, полагаю, стоит сохранить тайну. Но могу сказать, что дело идёт к завершению, и дня через три-четыре, максимум через неделю, вы всё узнаете. У нас же с его сиятельством уговор: сведения о нашем с Варей проекте он получает первым. Ну а вы, я могу пообещать, узнаете обо всём сразу же после него.

Клейсты с явной досадой отодвинулись обратно. Подвижное лицо Игнатьева отобразило смертельную обиду и вселенскую тоску. Андрей невольно улыбнулся.

— Я думаю, нужно как следует заполнить два ближайших дня, чтобы они пронеслись как можно быстрее. Тогда вы и заметить не успеете, как наступит заветный день открытия Большой Тайны.

К счастью, Сергей не стал давить. Наверное, понял резоны и согласился с ними. Улыбнулся в ответ и провозгласил — тихонько, чтобы не привлекать внимания княгини:

— В таком случае, сейчас мы идем на пляж. Море просто шикарное, ручаюсь. Вы давно не купались в море?

— Никогда не купался.

— Тем более, когда-то надо начинать. Так почему бы не сейчас?

В Москве, перед самым отъездом, Андрей поддался соблазну и приобрёл приличный купальный костюм, а после не раз корил себя за расточительность. Теперь же порадовался своей предусмотрительности, отсалютовал собеседнику кружкой с чаем и предложил:

— Давайте сперва дождёмся окончания ужина, иначе рискуем навлечь на себя неудовольствие хозяйки.

* * *

Море было и вправду великолепным. Пятеро молодых людей успели на три раза искупаться и трижды обсохнуть, перебрать все нейтральные темы: погода, политика, последние новости мира гонок и тенденции женской моды в части степени открытости нарядов. Оставалось лишь лежать в шезлонгах и любоваться закатом, потягивая холодное пиво или, как выбрал Андрей, квас.

Солнце плавно двигалось к горизонту, подсвечивая багровым редкие облака. Лёгкий вечерний бриз овевал разнежившиеся тела, плеск волн умиротворял и настраивал на романтический лад. Недоставало лишь собственно предмета романтических грёз.

— И чем займёмся в ближайшие два дня? — в своей насмешливой манере спросил Игнатьев, напрочь ломая очарование момента.

— Послезавтра барон Соловьёв устраивает вечеринку на своей даче, должно быть интересно, — откликнулся Фёдор. — К нему приехали столичные гости, свежие люди, симпатичные девушки… Барон прислал приглашение.

— Девушки? — оживился Сергей. — Это очень интересно. Но вечеринка, как следует из определения, состоится мало того, что вечером, так ещё и через день. А чем займемся завтра?

— О чём спорите, мальчики?

Все сидевшие резко обернулись. От кабинок для переодевания шла Варвара. Неспешно, позволяя как следует себя рассмотреть. Она и впрямь была чудо, как хороша в купальном костюме из сверхмодного и сверхдорогого американского нейлона. Ничего непристойного: бёдра прикрыты положенной по моральным соображениям короткой юбочкой, торс целиком затянут плотной тканью, по верхнему краю нашиты отчасти маскирующие грудь рюши. Но зато изящные руки и точёные плечи совершенно открыты мужским взглядам. Стройные ноги, обнаженные значительно выше середины бедра, почти не оставляли места для фантазии. Этот удар для Андрея был как бы не сильнее того, что настиг скромного инженера месяц назад у входа в обеденную залу тенишевского дворца.

Не останавливаясь, не ожидая ответа, Варвара прошла через линию шезлонгов, и головы всех парней повернулись ей вслед. Девушка коротко разбежалась по мосткам и, сильно оттолкнувшись от края, почти без всплеска вошла в воду. Вынырнула спустя десяток метров и поплыла идеальным кролем, удаляясь от берега. Отплыла настолько, что голова её стала практически не видна среди волн.

Андрей вскочил на ноги прежде, чем сообразил, что делает. Взгляды присутствующих переключились на него. Инженер смутился и, чтобы замаскировать свой поступок, отошел к кабинкам для переодевания. Там помимо прочего были составлены ненужные сейчас шезлонги. Он взял один, принёс к берегу, установил в ряд и вернулся на своё место.

— Вот это я понимаю, вот это настоящий джентльмен, — прокомментировал Игнатьев, и по его интонации невозможно было понять, говорит он серьёзно или, как обычно, ехидничает.

Тем временем, Варя повернула назад и вскоре приблизилась к берегу. Встала на ноги, оказавшись по пояс в воде и направилась к ожидавшим её приятелям. Мокрая ткань самым бесстыдным образом облепила тело. Заходящее солнце чётко прорисовывало контуры женской фигуры. Зрелище было настолько потрясающим, что Андрей, кажется, в очередной раз перестал дышать.

Варя же, прекрасно понимая, сколь сильное воздействие оказывает на мужскую часть компании, так же неспешно прошла до свободного шезлонга и грациозно опустилась в него, поджав под себя ноги и полностью скрывшись от нескромных взглядов.

— Ну что, мальчики, чем займёмся завтра?

«Мальчики» промолчали, всё ещё находясь под впечатлением недавнего дефиле.

— Раз у вас нет вариантов, предлагаю скататься в Коктебель. Каких-то сто с небольшим миль, пара часов езды — и на месте.

— А что в Коктебеле? — поинтересовался Володя Клейст.

— Там действует клуб планеристов, и можно арендовать аппараты. Среди нас имеется два дипломированных пилота, а в Коктебеле — двухместные планеры. Никто из вас не желает испытать радость полёта?

* * *

В Коктебель выехали спозаранку двумя машинами. В багажники уложили лётные комбинезоны, шлемы и футляры с гогглами. Снаряжение нашлось не для всех, но Варя на это лишь махнула рукой: мол, всё необходимое можно будет найти непосредственно в Коктебеле. На этот раз брат с сестрой уселись в «Молнию, а прочим досталась 'Эмилия». Разумеется, не та первая «Эмилия», двадцать лет назад изготовленная руками самого князя. Прародительница всех «Эмилий» нынче стояла в музее корпорации. Ехать же предстояло на внучке или даже правнучке знаменитого мобиля.

Когда принялись рассаживаться, Владимир спросил:

— Скажите, Андрей, вы хорошо водите мобиль?

— Вполне, — ответил тот. — До Варвары Владимировны мне далеко, но большинство прочих соперников я побеждал и на треке, и на тракте.

— В таком случае вас не затруднит сесть за руль? Так уж вышло, что никто из нас не болеет гонками. И хотя каждый научен управлять мобилем, удовольствия от процесса не получает никто. Да и за Варенькой угнаться шансов у нас нет.

— У меня этих шансов тоже нет, — честно признался Андрей, — тем более, что «Молния» легче и мощнее «Эмилии». Но я охотно поведу, мне это нравится.

Он уселся на место водителя, оглядел панель приборов, отметил некие новшества, отсутствующие на серийных аппаратах. Спросил:

— Ну что, готовы?

И, дождавшись ответов от каждого из седоков, дал пар, устремляясь за Варей.

* * *

Отстал Андрей не так и сильно. Минут на десять, не больше. Правда, для этого пришлось выжимать из рядового по своим параметрам аппарата всё до последней индикаторной силы. Ну и навыки гонщика применять в полной мере. После этого заезда пассажиры приобрели зеленоватый оттенок лиц и лёгкую морскую болезнь.

— Никогда больше не поеду с гонщиком, — выдохнул, выбираясь из «Эмилии», Серёжа Игнатьев. Потом глянул на младшего Клейста и не преминул съёрничать:

— Женя, у тебя, кажется, на лице проступает вчерашний шпинат.

— На себя бы поглядел, — буркнул тот.

— Как же ты летать будешь? — не унимался Игнатьев. — ты ж весь планер испортишь!

— А я не буду, — проворчал Женя. — Я вообще высоты боюсь.

— Тогда зачем поехал? — спросил его брат.

— За компанию. Неохота скучать в одиночестве.

Перепалку прервала подбежавшая Варя:

— Сколько можно ждать! — воскликнула она, грозно нахмурив брови. — Я уже договорилась об аренде двух планеров. У них двухместная кабина, как раз я и Андрей сможем по одному человеку за раз прокатить. И даже дать потрогать управление. Идёмте скорее!

* * *

Планеры выглядели настолько хлипко, что поначалу страшно было даже прикасаться к ним. Особенно после собственного опыта постройки подобного аппарата. Вообще здесь, в Коктебеле, техническая база оказалась намного беднее, нежели в Москве. Встречались даже допотопные планеры, которые управлялись изменением центра тяжести. Пилот, вися под крыльями, просто смещал тело из стороны в сторону, вызывая этим крен и, как следствие, поворот конструкции. Но у тех, что выбрала Варя, для управления была установлена ручка, подобная той, что применили на самолёте.

В Москве планеры запускали паровой лебёдкой. Здесь же — с помощью амортизатора. Несколько человек удерживали аппарат за хвостовое оперение, десяток помощников растягивали мощный резиновый жгут, надетый на специальный крюк снизу корпуса. По сигналу пилота хвост планера отпускали, и он буквально выстреливал в небо, словно из исполинской рогатки.

Разумеется, первой собралась лететь Варвара. Она ненадолго исчезла, а появилась уже в лётном комбинезоне, кожаном шлеме и гогглах. Чуть позже вышел и Фёдор, тоже экипированный по всем правилам. То ли княжичу нельзя показывать робость, то ли он уже летал, но место своё в передней кабине занял, не поколебавшись ни секунды. Варя проверила у брата ремни, уселась сама, пристегнулась и подняла руку, давая сигнал стартерам.

Мужики с усилием потянули амортизатор. Шаг, еще шаг, ещё… Пилотесса махнула рукой. Хвост планера отпустили. Механическая птица стремительно пробежала по стартовой площадке и буквально спрыгнула с обрыва. Все присутствующие, кроме привычных ко всему местных, одновременно ахнули, когда летательный аппарат исчез из виду. Но он тут же появился в полусотне метров от края старта, плавно скользя над морем, изрядно уже нагретым солнцем.

По толпе зрителей прокатился еще один ах. Совсем рядом с Андреем, с небольшим запозданием, мелодично ахнул нежный женский голосок. Инженер обернулся. Неподалёку стояла молоденькая девушка в сопровождении пожилой дамы, скорее всего, гувернантки. Изящная лицом и фигурой, одетая дорого, по последней моде — в этом Андрей в последнее время научился разбираться — она восхищенно глядела на планер. Аппарат не издавал шума, не испускал дыма, так что создавалось полнейшее впечатление того, что он держится в воздухе не иначе, как чудом.

— Ах, это волшебно! — произнесла девушка, прижимая к груди руки в кружевных митенках. — Как я хотела бы вот так же подняться в воздух, к самым облакам!

Гувернантка нахмурилась, и было непонятно: то ли отреагировала на слова подопечной, то ли на внимание со стороны постороннего молодого человека. Андрей поспешил отвернуться, чтобы не нарваться на выговор со стороны старой грымзы. А девушка тем временем не унималась:

— Глафира Никаноровна, вы видели? Машиной управляет женщина, совсем даже молодая. Значит, и я смогу научиться!

Дуэнья не удержалась от ворчливой проповеди:

— Вот узнает ваш батюшка, так достанется вам на орехи. Виданое ли дело — молодой барышне в поднебесье летать!

Тем временем на стартовую площадку выкатили еще один планер, и Андрей поспешил в раздевалку. Увлеченный постройкой самолёта, он позабыл, каково это — испытать чувство парения. Теперь же, наблюдая за полётом Варвары, вдруг ощутил нетерпение и страстное желание скорее подняться в небо. Следом за ним отправился и Володя Клейст.

Появившись вновь в пилотской амуниции, Андрей вызвал очередной ах, на этот раз лишь среди женской половины зрителей. Планер, на котором предстояло ему лететь, уже был приготовлен к полёту. Андрей обошел вокруг и лично проверил крепление растяжек, рулевых тяг, соединение крыльев с корпусом, натяжку полотна. Дождавшись своего пассажира, помог ему сесть в кабину и пристегнуть привязные ремни. Сел сам, надвинул на глаза очки, поднял руку, дождался, когда помощники достаточно растянут амортизатор и дал сигнал к старту.