Казалось бы, Андрей только что закрыл глаза, и тут же проснулся от энергичного стука в дверь. Он сунул ноги в комнатные туфли, натянул халат и, на ходу растирая лицо ладонями, прошаркал к двери. Отворил, и с удивлением увидел перед собой Варю, свежую и бодрую.

— Ты ещё спишь? — возмутилась она. — Сегодня такой день, а ты спишь?

— А какой сегодня день? — спросонок не понял Андрей.

— Ну как же! Мы едем в мастерскую и начинаем строить планер. Через неделю из Тамбова привезут мотор, а у нас ничего не готово. Немедленно приводи себя в порядок и спускайся в малую гостиную. Туда подадут завтрак, и сразу после него едем. Чертежи и расчеты уже в мобиле.

— Дай мне хотя бы час! — взмолился Веретенников. — Я смог заснуть лишь на рассвете.

— На том свете отоспимся, — категорически отрезала Варя. — У тебя есть полчаса, и не больше. Я пришлю слугу, он тебя проводит.

Через полчаса Андрей следом за человеком в униформе прислуги спустился в гостиную. Варя уже была там, сидела за накрытым к завтраку столом, намазывала тосты коровьим маслом и поливала сверху вареньем. Андрей поборол желание в очередной раз растереть ладонями лицо и уселся напротив. Тут же появился лакей:

— Чего изволите?

— Не стесняйся, — посоветовала Варя. — Только смотри, чтобы твой заказ не пришлось готовить слишком долго.

— Пожалуйста, яичницу с беконом, — решился компаньон. — И к ней тосты, сыр и кофе покрепче.

— Сию минуту.

Слуга испарился, Варя рассмеялась:

— Ты всё-таки поскромничал.

— Ну почему? — возразил её собеседник, — я взял ровно то, что хотел. Те блюда, с которыми у меня ассоциируется сытный вкусный завтрак. И кофе, иначе я весь день буду клевать носом.

Варя тут же перешла к действию:

— Это легко поправить.

И едва слуга принес требуемое, распорядилась:

— Подготовь нам с собой термос кофе и бутерброды. Отнеси пакет в мою машину.

— Будет исполнено! — вытянулся слуга и бегом отправился выполнять приказание.

— Экая ты грозная, — невольно улыбнулся Андрей.

Против ожидания, Варя смутилась:

— Это не я, это papa. Он прислугу держит в строгости. Ему порой достаточно чуть нахмуриться или одну бровь приподнять, и все тут же сломя голову несутся исполнять.

— Да? — усомнился Андрей. — Мне вчера так не показалось. Да, требователен, порою безжалостен, но всё строго по делу. А что касается тебя…

— Меня он балует, — засмеялась девушка. — В былые времена за мои выкрутасы розгами бы отходили, да в угол на горох поставили. А он лишь улыбается. Мне крёстная, уж на что прогрессивная женщина, так порой выговаривает! И сбежать нельзя, после вдвойне прилетит. Ещё и отец добавит за неуважение к людям. Ну всё, я побежала. Сейчас переоденусь и к мобилю. И ты туда же подходи. О рабочей одежде не беспокойся, в мастерской всё найдётся.

* * *

Ярко-красная «Молния» летела по дороге. Видимо, ездить медленнее шестидесяти миль Варвара просто не могла. Она внимательно следила за дорогой, объезжала кочки, притормаживала на ямках и успевала при этом вводить своего компаньона в курс дела.

— Тут недалеко, всего в десяти милях, отец построил гоночный трек. В первую очередь для себя, но и все остальные могут пользоваться. За деньги, конечно. Отличная трасса, гаревое покрытие, даже медицинский кабинет имеется — гипсовать переломы, бинтовать раны и мазать царапины йодом и зелёнкой.

Дорога делала крутой поворот, и девушка на время замолчала. Четко, точно прошла вираж, разъехалась с парой встречных повозок и продолжила:

— При треке имеется мастерская. Сам понимаешь, после заезда может потребоваться квалифицированный ремонт мобиля. А некоторым — даже перед заездом. Порою такие развалюхи притаскивают «на погонять», что диву даёшься: как они еще могут самостоятельно передвигаться.

— Очевидно, в этой мастерской мы и будем работать, — предположил Андрей.

— Именно. Отец рано утром позвонил начальнику мастерской, он ждёт нас. Покажет, расскажет, объяснит, при необходимости выделит помощников. А вот, собственно, и трек.

Что такое десять миль для гоночного мобиля? Считанные минуты. Едва успели переброситься парой слов, как уже и приехали. Трек впечатлял и размерами, и устройством. Пожалуй, он был самым совершенным из виденных Андреем. Несмотря на утро, посетителей хватало. Одни толпились внизу, рядом с площадками для мобилей, другие, сидя в своих аппаратах, явно ждали времени для старта. По кольцу проносился мобиль за мобилем: скорее всего, шла какая-то частная гонка. Может, на деньги, может, на ящик крымского игристого.

Будущие авиаторы выбрались из мобиля, и Варвара уверенным шагом направилась к противоположной стороне строения. Андрей поспешил следом, на ходу внимательно разглядывая трек, мобили посетителей, людей. Кое-кого даже узнавал: видел портреты на передовицах газет. Это впечатляло, создавало ощущение причастности к совершенно иному слою общества. В особняке Тенишевых такого чувства не появлялось. В смысле, не ощущалось причастности. Веретенников был чужим для всех в том большом доме кроме, пожалуй, Вари, которая чихать хотела на все сословия вместе взятые. Ничего, он сделает то, для чего приехал, и уедет обратно строить свою собственную жизнь. Возможно, и не встретится больше ни с кем из особняка.

«И с Варей»? — ехидно спросил внутренний голос. «И с ней тоже», — ответил Андрей сам себе. Как бы там ни было, лелеять пустые мечты бессмысленно. Князю накануне вечером он не солгал ни одним словом. Тем более, что Тенишев чётко определил причину, сподвигнувшую дочь на этот дерзкий проект: стремление к ещё большей скорости, неуёмная жажда острых ощущений. Она получит своё и успокоится, её внимание переключится на что-нибудь иное. И даже если мещанину Веретенникову каким-то чудом удастся сравняться с Тенишевыми в знатности и богатстве, нет ни малейшего смысла в том, чтобы создавать семью с женщиной, цель жизни которой — погоня за скоростью. Нужно смотреть правде в глаза: эти отношения продлятся недолго и закончатся трагически, оставив после себя лишь горечь и разочарование.

Голос княжны выдернул Андрея из размышлений:

— Доброе утро, Нестор Петрович!

Андрей поднял голову и от удивления едва не открыл рот. Оказывается, они успели обогнуть трек и уже стояли на пороге одноэтажного здания. Андрей привык считать, что мастерские — это маленькие, тесные, полутёмные закутки, в которых если есть один-два небольших станочка, уже хорошо. А по большей части — несколько верстаков и пяток кустарей-универсалов, строгающих напильником каждый своё. Собственно, в Москве так и было. Здесь же всё отличалось, вдрызг разбивая привычные картинки.

Высокие пролёты, широкие ворота, остеклённые будки светоаэрационных фонарей — скорее, это было свойственно не мастерской, а цеху крупного предприятия. Внутри чисто и светло. Бетонные полы крашены масляной краской, у стен стоят станки, да не с ременным приводом от общего вала, а с индивидуальным электрическим. И ассортимент этих станков поражал: не только сверлильный, да маленький токарный, как ожидал Андрей, а и несколько фрезерных, и гибочный, и прочие особо специальные. В дальнем конце пролёта виднелся огонь вагранки, да ухал паровой молот.

Посередине же пролёта стояли мобили. Иные — вдребезги разбитые, иные — с виду совершенно целые. Но каждым занималось два человека. Что-то крутили, что-то рихтовали, красили. С одного мобиля кран-балкой снимали котёл и паровик. На другой, в соседнем пролёте, напротив, ставили двигатель обратно. Всё происходило слажено, без криков и суеты, и это тоже поражало Андрея.

— Удивляетесь, господин Веретенников?

Только услышав свою фамилию, Андрей отвлёкся от созерцания. К нему обращался пожилой господин. Полноватый, лысоватый, с тщательно подстриженными усами, в лёгкой летней паре и новомодных сандалиях. На лице — явное удовольствие от реакции столичного инженера на его мастерскую и гордость за состояние вверенного производства.

— Удивляюсь, — не стал скрывать Андрей. — У вас образцовые мастерские, я прежде таких и не видел.

Встречающий широко улыбнулся:

— Коли доведётся вам побывать в Тамбове, в сборочных цехах, вот там вы и вправду удивитесь. А здесь именно что ремонтная база. Хотя, будет нужда, мы сможем и с нуля мобиль построить.

Он протянул для пожатия руку:

— Тараканов Нестор Петрович, управляющий этой мастерской.

— Очень приятно, — искренне ответил Андрей. — Результат вашего управления по меньшей мере впечатляет.

Обмен комплиментами прервала Варя:

— Нестор Петрович, а где мы будем работать?

— Не переживайте, Варвара Владимировна, всё приготовлено. Ступайте за мной.

Следом за Таракановым компаньоны пересекли весь цех. Там, с краю, к мастерским был пристроен еще один пролет, отделённый от прочих глухой кирпичной стеной. Короче остальных, метров около двадцати в длину и шести в ширину. В него вполне мог поместиться планер со снятыми крыльями и ещё оставалось место для нескольких станков, пары верстаков и двух кульмановских чертежных досок. Лучшего нельзя было и желать.

Упреждая вопросы, Тараканов уточнил:

— Все материалы на складе. Коли что потребно будет, приходите и берите. Кроме, разумеется, того, что на текущие заказы назначено. Кладовщик упреждён. Понадобятся другие станки, или какой специальный инструмент — подходите ко мне, я вопрос решу. А пока что позвольте откланяться, дела ждут.

Тараканов удалился. Андрей пошел вдоль стен, осматривая инструмент и станки. Сбросил на верстак пакет с кофе и бутербродами, прислонил к ближайшему кульману тубус с чертежами. Крутанул рукоять суппорта токарного станка, прикоснулся к сверлильному, поглядел на развешанные на стене над верстаком инструменты и, наконец, повернулся к Варе.

— Ну что, желания начинают сбываться? Дело за малым — построить планер и установить на него мотор. А теперь давай займемся исправлением расчётов.

Пересчёт занял на удивление мало времени. Князь, видимо, настолько был заинтересован в результате, что распорядился передать инженерам два механических арифмометра. С ними расчёты ускорились в разы: это ведь не столбиком на бумаге складывать-вычитать. Ручку крутанул вперёд — сложил, крутанул назад — вычел. И никаких ошибок, всё точно. И уже через два дня на полу стал возникать стапель. Потом на этом стапеле появились решетчатые фермы, которые в один момент раз — и превратились в короб, основу аппарата. Теперь с одной стороны короба требовалось смонтировать хвостовое оперение, с другой — основу для установки паровика, а посередине между ними — место для пилота. И всё это за какую-то неделю!

Конечно, вдвоём этого бы и за две недели не успеть. Особенно, если учесть, что работать руками Варвара не умела совершенно. То есть, энтузиазма хватало, но здесь-то нужно ещё и умение и хоть мало-мальский опыт. А как раз с этим у княжны были серьёзные проблемы. Но имелись помощники: пара хороших мастеров по дереву. Они выполняли основной объем работ: строгали, пилили, соединяли. Конечно, Андрей тоже приложил руки, да и Варя, на удивление, не чуралась грязной работы. Оказалось, что сил у девушки намного больше, чем ожидалось, судя по её виду. Андрей поразмыслил и решил, что так и должно быть: крутить руль гоночного мобиля — занятие не самое лёгкое.

Приехал из Тамбова паровик. Приехал и лёг на склад. Варя лишь покривилась: её мечта откладывалась. А тем временем короб основы обрастал деталями. Снизу появились колёса, листы арборита[1] закрыли пилотскую кабину, потянулись тросы управления от ручки и педалей к рулям. Собственно, педали, как и ручку, предложил князь. Он каждые два-три дня наведывался в мастерскую и с интересом осматривал готовые части, изучал исправленные чертежи. Порой делал замечания по делу. Например, именно он предложил обшить арборитом кабину пилота. Сказал: подумайте, какой силы поток воздуха будет на скорости хотя бы в сотню миль. Спасёт ли от холода кожаная куртка и лётный комбинезон? Андрей с Варей подумали и согласились. И принялись пересчитывать центровку аппарата.

Чтобы не переучиваться, не ломать наработанные рефлексы, компаньоны решили для поворотов оставить педали, а для крена и руля высоты — ручку управления, в точности, как на планере. И это, пожалуй, было единственным, что не подверглось критике князя. Он лишь предложил сделать ручку не деревянной, а металлической. Мол, кто его знает, какие будут нагрузки на рули в полёте. И не хотелось бы в какой-то момент остаться с ручкой в руках, зато без возможности управления самолётом.

Для обтяжки деталей аппарата привезли несколько штук ткани. Такой же перкаль[2], что шел на безмоторные планеры. Ткань пришнуровывали к нервюрам каркаса, затем шов заклеивали отдельной полоской ткани. И уже готовое крыло на два раза покрывали лаком. Сперва прозрачным, а потом и цветным. Нарисовали на крыльях эмблему концерна КиТ и сочли, что вся подготовка закончена. Теперь требовалось собрать все части воедино и проверить, наконец, способна ли эта хрупкая с виду конструкция к полёту.

В очередной раз приехал князь. Оглядел все детали, готовые крылья с ещё не просохшим лаком и остался доволен, о чём не замедлил сообщить.

— Надо же! Всего за месяц управились! Я в своё время первый прототип строил почти полгода, и выглядел он куда как неказистей. Всё, отдыхайте. Даю два дня на то, чтобы прийти в себя, избавиться от запаха лака, откормиться и подготовиться. Летать на этой штуке предстоит вам, я тут ничего подсказать не смогу, поскольку сам никогда в воздух не поднимался. Дирижабли, сами понимаете, не в счёт.

— Но как же… — начала было Варя и нарвалась на грозное распоряжение отца:

— Марш домой. Сию же минуту отправляйтесь. И если ближайшие два дня кто-то из вас попытается сунуть нос в мастерские, прикажу гнать отсюда поганой метлой. Всё ясно? Тогда вперёд, мобиль ждёт вас.

В этот раз Варя ехала непривычно медленно. На десять миль пути ей потребовалось более четверти часа.

Где-то за милю до ворот особняка она и вовсе остановила мобиль. Повернулась к Андрею, спросила с обидой в голосе:

— Почему? Ну почему, скажи?

— Сколько причин тебе назвать? — ответил тот. — Загибай пальцы.

Варя скинула краги на колени, и впрямь приготовившись считать по пальцам.

— Сборка. Для того, чтобы собрать аппарат, места в мастерской не хватит. Нужно выкатывать его наружу, и потом пытаться скреплять части в цельную конструкцию. Мы с тобой никогда этого не делали, и неизвестно, сколько времени займёт работа.

— Ну и что? — упрямилась Варя.

— А то, что едва мы начнём это делать, как вокруг сразу же соберется толпа зевак. И все они захотят потрогать, посоветовать, а то и открутить на память блестящую штуковину. За всеми не уследишь.

— Но ведь можно нанять охрану, поставить оцепление.

— Хорошо, — продолжал Андрей. — А если мы не успеем за день собрать аппарат, куда его денем?

— Можно накрыть прорезиненным чехлом, — не сдавалась девушка.

— А если пойдёт дождь? А если выпадет роса? Гораздо проще выстроить ангар, в который наш аппарат поместится целиком. Ты ведь помнишь, как хранились планеры в московском кружке? Уверен, что его сиятельство уже озаботился этим, и ему недостаёт именно двух дней для того, чтобы закончить работы. Думаю, что когда мы после оговоренного срока приедем к треку, все детали нашего самолёта уже будут лежать в новом ангаре.

— Ну хорошо, — призналась, наконец, Варя. — Ты прав, без ангара закончить сборку будет затруднительно.

Она загнула один палец.

— Что еще?

— Для взлёта и посадки нужна ровная горизонтальная площадка достаточного размера. Без ям и кочек. Её тоже нужно построить.

Второй палец загнулся следом за первым.

— Как только мы совершим первый испытательный полёт, потребуется устроить широчайшее освещение этого факта в прессе, причём как у нас, в России, так и за рубежом. Нужно застолбить за собой безусловный приоритет в создании моторного планера. И всю толпу зрителей, журналистов, фотокорреспондентов нужно заранее пригласить, привезти, разместить, создать им правильное настроение, чтобы они в дальнейшем подали информацию в нужном ключе.

Варя загнула третий палец, а её спутник не унимался:

— Сейчас приедем — посмотрись в зеркало. Увидишь бледную тень той девушки, которая месяц назад вернулась из Москвы. Ты загнала себя, и если дальше продолжишь в том же духе, то тебе элементарно не хватит сил управлять аппаратом в воздухе.

Варя вздохнула и загнула четвёртый палец.

— А ещё, — продолжил Андрей, — тебе устроили экзамен, проверку на зрелость. Ты ведь понимаешь, что отец не запретил тебе достроить аппарат, а лишь отсрочил финал, и то незначительно. И от того, как ты отреагируешь, будет сделан вывод: можно ли тебе в ближайшие год-два доверять серьёзные дела.

Девушка задумчиво посмотрела на кулачок, потом на компаньона. Спросила спокойно, по-деловому:

— Скажи, сколько времени тебе понадобилось, чтобы всё это понять?

— Достаточно, — ответил тот. — Про ангар я думаю всю последнюю неделю. Если бы твой отец не устроил сегодняшнее представление, я вечером сам бы к нему подошел. Про лётное поле- с первого дня. Ты ведь помнишь, как всё было устроено в Москве? Что касается тебя, то тут и думать нечего, достаточно внимательного взгляда.

— А про журналистов?

— О них я думал ещё в Москве. Ты ведь знаешь: этот проект — мой шанс на быструю и успешную карьеру. Если я не позабочусь о подтверждении своего приоритета, меня могут отодвинуть в сторонку, а потом и забыть. Примеров тому множество. И в тот же день, когда газеты разнесут новую сенсацию по всему миру, я отправлю в патентные бюро заявки на патенты, на все до единого конструктивные элементы нашего самолёта. В числе авторов укажу нас двоих.

— А вот с этим подожди, — всё так же серьёзно сказала Варя. — Сперва поговори с отцом и выслушай его предложение. И если вы не сможете договориться, тогда и пошлёшь свои заявки.

[1] Теперь этот материал называется фанерой

[2] Перкаль — ткань, сотканная из некрученых нитей. Отличается большей гладкостью.