— Надо же, сволота! — процедил Тенишев сквозь зубы, — требует немедленной посадки. А вот и группа захвата нарисовалась.

Колонна техники выбралась из укрытия и, поднимая шлейф пыли, чесала к обездвиженному дирижаблю. Правда, ветер дул сзади, и поднятая пыль накрывала передние машины. От этого и без того не слишком высокая скорость езды по степи упала до совсем черепашьей. Княжеский дирижабль тем временем пыхнул паром с кормы, и два пропеллера закрутились. Дирижабль получил ход и начал разворачиваться.

— Молодцы! — обрадовался Тенишев. — Сделали-таки, смогли. Отсюда до Екатеринослава вполне можно дотянуть. А и не дотянут, там помощь рядом, аварийные службы отработают быстро.

Ду-ду-ду-ду-дух!

Вновь простучала пулемётная очередь. И по корпусу дирижабля, по княжескому гербу, по написанному крупными буквами названию — «Елизавета» — протянулась цепочка рваных дыр. Винты вновь замерли.

— Крупняком лупят, гады, разрывными.

В голосе Тенишева явственно слышалась боль. Но в следующую секунду сухо, по-деловому, прозвучала его команда:

— Давай-ка ужалим этихтварей. Нас не видели, а, значит, не ждут. Снижайся до галереи. Они с левого борта стреляли? Вот, значит, с левой стороны от хвоста заходи. И не вдоль галереи, а чуть наискосок, чтобы я наш винт собственными пулями не разбил. Как отстреляюсь, тут же делай левый разворот настолько крутой, насколько сможешь и уходи вверх. Пусть их корпус нас от них же прикрывает.

Быстро сбросить три километра высоты не просто. Да и нужно сделать это так, чтобы вороги не заметили. Но Андрей решился: сперва пустил «Орион» круто вниз, убрав пар до минимума. А как осталось до нужной отметки с полкилометра, начал постепенно выводить аппарат в горизонтальный полёт. И это оказалось неожиданно тяжело: обычного усилия не хватало, пришлось тянуть ручку буквально изо всех сил, с ужасом думая о том, что может случиться, если хрупнет деревяшка или лопнет не рассчитанный на такие усилия тросик. Но Веретенников справился, выровнял самолёт. И техника не подвела. И чем положе становилось пикирование, чем меньше скорость, тем лучше машина слушалась рулей.

Вышло случайно, но так, что лучше не придумаешь: «Орион» перешел в горизонтальный полёт как раз на нужной высоте, оставалось лишь немного подправить. Тенишев тем временем пристегнул к своему монструозному пистолету кобуру, зарядил обойму и сидел наготове, ожидая появления цели.

Андрей впритирку обогнул корпус чужого дирижабля, и вся галерея оказалась как на ладони. На ней имелось две выдававшихся наружу площадки. Сейчас на этих площадках, на специальных креплениях, были установлены пулемёты, а за пулемётами, в свою очередь, стояли стрелки. Стволы пулеметов развернулись в сторону «Елизаветы», готовые открыть огонь, едва дирижабль попробует снова взбрыкнуть. На руку Тенишеву и Веретенникову стала почти полная бесшумность самолёта. Стрелки безотрывно следили за жертвой и проморгали атаку.

Князь стрелял великолепно. Четыре короткие очереди простучали за пару секунд. Четыре человека — по два у каждого пулемета — рухнули на решетчатый настил галереи. Никто ничего не успел понять, а «Орион» уже уходил назад и вверх.

— Давай теперь с другого борта! — скомандовал Тенишев.

— Слушаюсь, капитан! — откликнулся Веретенников, шутовски отдав честь.

На этот раз получилось хуже. Дирижабль разворачивался нетронутым бортом к жертве, а стрелки оглядывали небо в поисках неведомой угрозы. «Орион» хоть и не сразу, но увидели. Вот только князю требовалось чуть поправить прицел и нажать на спуск, а стрелкам — ворочать стволы, хоть и поставленные на турели. Развернуть пулемёты они успели, а вот выстрелить — нет.

Сколько было в дирижабле пулемётчиков — неизвестно, но вряд ли один комплект. Сейчас, когда источник угрозы обнаружился, легкие мишени кончились. Следующий заход — это уже реальный риск нарваться на пули. Тенишев прекрасно знал, что происходит с человеческим телом, когда в него попадает пуля такого калибра. Деревяшки, из которых сделан самолёт, просто разнесёт в щепки. Андрей ничего этого не знал и проверять на себе совершенно не хотел. Но тут вмешался непредвиденный фактор.

Почти подъехавшая колонна мобилей тоже увидела врага и приняла свои меры. На одном из грузовиков сдёрнули тент, и на свет появилась зенитная установка: такие же крупнокалиберные пулемёты, только спаренные и установленные на специальном лафете. За спарку встал стрелок, стволы задвигались, выцеливая кусачую мошку.

Веретенников как раз в это время накренил самолёт в вираже. Тенишев увидел зенитку и крикнул:

— Под брюхо! К дирижаблю под брюхо! Быстрее!

Выстрелы с земли слышны не были. Только появились на концах стволов огоньки. Зенитчики даже близко не попали, давая Андрею время для манёвра.

— Мазилы, — весело усмехнулся Веретенников.

— Ничего, — успокоил его князь. — Сейчас они стволы прогрели, следующей очередью могут и угодить.

Самолёт выровнялся, зенитка осталась где-то внизу. Теперь и огоньков не было видно. Но вот что-то резко и сильно свистнуло совсем рядом. Секунду спустя самолёт дёрнуло вправо. Андрей мельком глянул в ту сторону: в правом крыле зияла дыра, окаймлённая лохмотьями затвердевшей от лака перкали. Он двинул до упора вперед рычаг пара. Сейчас решался вопрос жизни и смерти, и смерть от поломки «Ориона» из-за излишне резких манёвров была лишь вероятной. А смерть от пуль калибром в двенадцать и семь десятых миллиметра — почти гарантированной.

Тень закрыла солнце почти мгновенно. Значит, дирижабль как раз над ними. «Орион» снова рвануло, теперь слева. Веретенников даже смотреть не стал: что он, дырок не видел? Пилот сконцентрировался на одном: пройти под здоровенной тушей и выйти с другой стороны, закрывшись врагом от врага. Сверху, над головой, простучали звонкие удары, потом что-то пыхнуло, ахнуло, и самолёт окутало облако пара. Горячего, но, к счастью, быстро остывающего. Сознание Веретенникова сработало молниеносно: глаза защищены очками, руки — кожаными крагами, а вот лицо — оно непременно пострадает. Андрей, к своему счастью, успел ещё задержать дыхание и спрятать губы. Секунда, другая — и вот уже облако пара позади, и «Ориону» вновь светит солнце, зато лицо немилосердно жжет.

— Владимир Анатольевич! Вы в порядке?

Ответом стал поднятый кверху большой палец. Возможно, князь не успел уберечь губы. Хуже всего, если вдохнул. Но если молчит, значит, боль не настолько велика, значит, лёгкие не пострадали. Наверное.

Андрей еще раз глянул на дыры в крыльях. С такими повреждениями он вряд ли сможет продолжить сражение. Да и долететь до ближайшего аэродрома становится проблемой. По-хорошему, стоило бы приземлиться и починить аппарат. Но лучше всё-таки спросить у князя.

— Летим? — крикнул он.

Большой палец повернулся книзу.

— Садимся?

Тенишев показал «да».

Ну что ж, князь сдаваться не станет. Видимо, он решил, что сражение пора перенести на землю. И Андрей повёл самолёт на посадку.

* * *

С самого утра Варвару не отпускала непонятная тревога. Не в силах определить её причину, она принялась последовательно волноваться по каждому более-менее подходящему случаю. Сперва она беспокоилась, все ли необходимые вещи горничные уложили в багаж. Потом — весь ли багаж погружен в дирижабль. К её огорчению, красную «Молнию» отправили поездом, в грузовом отделении дирижабля не оказалось достаточно места. Утешало лишь то, что синюю «Молнию» Веретенникова отправили тем же поездом.

Уже сидя в каюте, глядя в окно на удаляющуюся усадьбу, она беспокоилась, доедет ли её мобиль в целости. Потом рассудила, что вряд ли отец оставил ценный груз без сопровождения, и почти успокоилась, но через несколько минут мысли её перепрыгнули на нового знакомого. Варя принялась переживать о нём: приедет в Тамбов или не приедет, а если не приедет, то напишет или нет. И вообще: захочет ли он продолжить во всех отношениях приятное знакомство?

Варвара представила Езерского последовательно в роли сперва жениха, после — мужа. Получившийся образ, в отличие от предлагаемых маменькой кандидатов, отторжения не вызвал, и это уже было немалым шагом вперёд: молодой человек приятен внешне, обходителен, имеет схожие интересы и не противен.

Едва княжна сделала этот вывод, как её одолело новое беспокойство: одобрят ли родители её выбор? Маменька, скорее всего, против не будет. А вот отец… он сперва примется проверять всю подноготную Алекса. А если у него в прошлом есть какие-то темные страницы? Тогда, возможно, он воспротивится. Но ведь мало ли что у кого было? У отца, она точно знала, собственный шкаф наполнен скелетами доверху, впору следующий заводить.

Варя принялась вспоминать Езерского. Его лицо, руки, манеру говорить, двигаться и с каждой новой деталью убеждалась: да, это человек, с которым она хотела бы… нет, пока ещё не прожить жизнь. Но сократить дистанцию — определённо. Если, конечно, отец не найдёт за графом ничего криминального. А если найдёт? И она снова распереживалась.

Сколько времени княжна провела в этих волнениях и томлениях, она не знала. Может, час, может, больше. А потом до неё донёсся хлопок, из-за двери каюты раздались крики. Огромная туша дирижабля дёрнулась и начала замедлять ход, одновременно разворачиваясь по ветру. Варвара поняла: вот оно. То самое предчувствие, что томило её весь день, обратилось, наконец, в реальность. Она совершенно успокоилась и через пять минут в лётном комбинезоне вышла в салон.

Просторное помещение было полно народа. Вернее, создавалось такое впечатление. Люди хаотически перемещались по салону, говорили все разом, создавая невозможный шум. Лишь матушка молча сидела за столиком у окна, отвернувшись от гомонящей толпы.

Забыв о былых ссорах и размолвках, Варя присела рядом с ней. Та обернулась, увидела дочь, одобрительно кивнула головой и, предвосхищая возможные вопросы, спокойно произнесла:

— Это диверсия. Володя предупреждал, что такое может случиться.

— Что же теперьделать? — так же спокойно спросила Варвара.

— Ничего не делать, ждать. Отец обо всём подумал. Он всех спасёт. Он всегда спасает.

Варе стало любопытно:

— И тебя он уже спасал?

Мать улыбнулась тепло и чуть ностальгически:

— Спасал. Батюшка просватал меня за какого-то старика, единственным достоинством которого был княжеский титул. Володя выкрал меня почти что из-под венца. Увёз на «Молнии» в какую-то церквушку и мы обручились. А еще через час я ехала в Тамбов, а он — в Петербург.

— Почему же вы ехали порознь? — не поняла Варя.

— Потому что меня он отправил поездом к своему прадеду для сбережения, а сам тем временем побежал во дворец испрашивать высочайшего разрешения на наш брак.

— А почему ты мне раньше об этом не рассказывала? — попробовала возмутиться девушка.

— Потому, что ты не хотела этого слушать.

Что тут можно было сказать? Только позавидовать матушке, что ей достался такой жених. Николай Генрихович как-то мимоходом обронил: теперь таких не делают. Интересно, Алекс мог бы выкрасть её из-под венца? И прежде, чем Варя принялась обдумывать эту мысль, кто-то, не иначе, как сам нечистый, подкинул ещё одну: смог бы так поступить Андрей?

Девушка смутилась, рассердилась, но прежде, чем успела как-то реализовать своё недовольство, в салон вошел капитан в сопровождении Клейста. Или Клейст в сопровождении капитана — тут однозначно сказать было трудно. Броуновское движение в салоне тотчас остановилось. Затихли как по мановению волшебной палочки голоса. Все дружно повернулись к вошедшим, ожидая ответов на вопросы и разрешения сомнений.

Капитан звучно откашлялся.

— Дамы и господа! — произнёс он солидным, хорошо поставленным баритоном. — На дирижабле произошла диверсия, в результате чего мы полностью лишились хода. Среди команды имеются пострадавшие. Старший механик с помощниками уже приступил к ремонту. В ближайшее время неисправность будет устранена, и мы продолжим свой путь. А пока этого не случилось, прошу сохранять спокойствие.

Тут какой-то мальчишка, отпрыск одного из пассажиров, самым возмутительным образом перебил капитана, закричав:

— Летит, летит!

Толпа разом обернулась в ту сторону, куда указывал сорванец. В небе, ясно узнаваемый, летел «Орион».

— Володя! — с нежностью сказала княгиня. — Он пришел. Теперь всё будет хорошо.

«Но ведь отец не умеет пилотировать»! — сообразила Варвара. — «Значит, аппаратом управляет кто-то другой. Отец наверняка возьмёт с собой лучшего. А лучший сейчас Андрей. Значит, спасать её будет всё-таки Веретенников».

Тем временем пассажиры высыпали на галерею, идущую вдоль всего салона. Мальчишка, первым заметивший самолёт, тут же шустрее мартышки взобрался по закрывающей ограждение сетке и попытался перевеситься через перила, чтобы хоть на несколько сантиметров приблизиться к невиданному чуду. Но тут же был безжалостно ухвачен родителем за ухо и выдворен в салон.

«Орион» пронесся мимо галереи. С него что-то кричали, но невозможно было разобрать ни слова. Видя это, Клейст и капитан принялись когда уговорами, а когда и принуждением выпроваживать пассажиров с галереи обратно в салон.

Как отец смог передать записку, Варя не видела. Она не поддалась эффекту толпы, и осталась рядом с матушкой. Та поблагодарила дочь мягким взглядом и продолжила спокойно наблюдать за развитием событий. А Варвара в первый раз мысленно взглянула на Веретенникова как на мужчину. И оказалось, что в этом отношении Андрей совсем не плох. И его образ отторжения — по крайней мере, в мыслях — не вызывает. Но Алекс, конечно, лучше. Во всех отношениях.

На этом её мысли закончились, да и капитан, кажется, освободился. Варвара поднялась из-за стола и подошла к нему, чем вызвала у того смешанные чувства досады и удивления. Но после слов девушки удивление вытеснило все остальные чувства:

— Господин капитан, я дипломированый инженер и неплохой механик. Готова оказать всю посильную помощь в части устранения неисправностей.

— Благодарю, ваше сиятельство, — коротко кивнул капитан. — Пока старший механик с помощниками из числа команды справляются. Но если потребуется, я пришлю за вами вестового.

— А вот и помощь, — весело произнёс кто-то, указывая за окно.

Там, приближался, разворачиваясь, крупный дирижабль.

«Как же, помощь»! — мрачно хмыкнула про себя Варвара. — «Помощники пулемётами не грозят».

С галереи подошедшего дирижабля глядели практически в окна салона стволы пулемётов. Один из них вдруг выдал короткую очередь, вызвав среди пассажиров панику. Некоторые, конечно, сохраняли спокойствие. Но количество шума и криков возросло на порядок против прежнего.

Варвара ушла в каюту, открыла потайное отделение саквояжа и вынула из него пистолет. «Браунинг», подарок отца. Не дамский, малокалиберный, а полноценный, хоть и небольшой по размеру. В своё время князь заставил её освоить оружие и научиться хорошо стрелять. Сейчас Варя была за это весьма благодарна. С пистолетом в кармане она чувствовала себя намного уверенней. Так, уверенная, вооруженная и опасная, она и вернулась в салон. И как раз в этот момент вражеский пулемет вновь дал очередь. На этот раз совсем не предупредительную.

Дирижабль вздрогнул: явно было попадание. Встревоженный капитан быстрым шагом удалился — видимо, на мостик. Пассажиры, едва успокоившиеся, снова забегали, закричали. А какой смысл кричать? Варя, хмурясь, вновь присела к столику матери. Та лишь мельком глянула на дочь и укоризненно покачала головой:

— Не сердись на них, они просто чересчур напуганы. Настолько, что не в состоянии мыслить. Посмотри, мужчины сидят спокойно, и большинство из них вооружены. А женщины пусть бегают и кричат, пока не устанут.

Варя с удивлением взглянула на мать. Таких речей от неё она ещё не слышала.

— Сейчас нет возможности как-то изменить ход событий, значит, нет смысла попусту беспокоиться, — продолжала княгиня. — У людей максимум пистолеты, из них дирижабль не собьёшь. У команды есть винтовки, но против пулемётов они тоже не помогут.

Тр-р-р! Тр-р-р! — протрещало за окном.

Мать и дочь повернулись на звук. Пулемётчики, все четверо, валились на полик галереи. А крошечный по сравнению с дирижаблем самолётик, заложив крутой вираж, разворачивался и уходил вверх.

— Живые люди так не падают, — меланхолично заметила княгиня. — Володя всегда держит слово. А в этот раз он обещал, что убьёт каждого, кто посмеет поднять руку на его людей.

В салоне паника тут же сменилась ликованием. Люди, еще недавно кричавшие о неминуемой смерти, принялись потрясать кулаками, восхищаясь храбростью неведомого — для них, конечно, — пилота. Тут и Варвара не смогла остаться безучастной. Нет, она не вскочила на ноги, не присоединилась к общему хору славословий. Но выражение лица и глаз были таковы, что Елизавета Петровна лишь головой качала с понимающей материнской улыбкой.

Тем временем на галерее появились люди. Они начали утаскивать внутрь гондолы тела пулемётчиков, а вражеский дирижабль тем временем разворачивался другим бортом. И вновь появился смелый самолётик. Его уже ждали. Ждали как пассажиры «Елизаветы», так и враги. За ним следили, затаив дыхание. И Варя, сама не замечая этого, прикусила губу и крепко, изо всех сил сжала кулаки.

Тр-р-р! Тр-р-р!

На долю секунды стрелок опередил вражеских пулеметчиков, и они безвольными куклами повалились на галерею.

— Да, да, так их! — не выдержав, прошептала торжествующе Варя.

А княгиня лишь улыбнулась мстительно и хищно.

Тут в действие вступил новый игрок. Из окна салона не было видно того, что происходит на земле, но вокруг «Ориона» засверкали пунктиры трассирующих пуль.

— А-а-ах — дружно выдохнула толпа.

— Нет! — почти беззвучно произнесла княжна.

Она более, чем кто-либо из пассажиров понимала: сейчас крошечный самолётик был беззащитен перед летящими с земли пулями. Сможет ли он укрыться, убежать, спастись?

Тем временем «Орион» заложил новый вираж. Смысл его Варя поняла сразу: уйти под брюхо вражеского дирижабля, тогда пулемёт с земли не станет стрелять, опасаясь задеть своих. Но то ли стрелок оказался чересчур азартен, то ли чересчур глуп, только трассы пулемётных очередей не прекратились. Варе показалось, что порой пули задевали самолёт, и она, вздрогнув, еще сильнее сжала кулаки. Ненадолго взгляд её упал на мать: княгиня сидела, со спокойным лицом, не отрывая взгляда от развернувшегося в небе сражения. И лишь чрезмерная бледность выдавала её истинные чувства.

— А-а-ах — опять выдохнула толпа.

Варвара вновь глянула в окно и увидала, как прямо на пути «Ориона» вспухло густое облако пара. Какая-то доля секунды, и самолёт влетел в это облако, вызвав очередной слитный возглас зрителей. Варя и сама готова была вскрикнуть, но горло перехватило непонятным комом так, что она не только не могла вымолвить ни слова, но даже не могла издать хоть какой-то звук.

Секунды тянулась бесконечно долго. Одна, другая, и вот из плотного белого марева вынырнул самолётик.

— А-а-ах — повторила толпа.

А Варя ждала ещё три секунды, не меньше, пока не убедилась, что «Орион» не просто летит, но и управляется. Значит, по крайней мере, Андрей остался цел. Лишь после этого она смогла выдохнуть. А, выдохнув, обнаружила на лице слёзы. Пришлось в пожарном темпе искать по карманам платок: негоже княжне сидеть с мокрыми глазами.

Платок оказался перед ней на столе. Варя схватила его и принялась как можно более незаметно приводить себя в порядок. Управилась, взглянула на матушку. Та сидела, улыбаясь обычной своей улыбкой с точно таким же платком в руках.

Варвара потупила взгляд, сказала тихо, чтобы услышала только мать:

— Спасибо.

Ответом ей была всё та же улыбка, но чуть более тёплая, предназначенная специально для неё.

— Смотрите! — крикнул кто-то из мужчин, — он падает!

Варвара, ощущая, как оборвалось всё в груди, резко обернулась к окну и тут же чуть не расплакалась от облегчения. Чужой дирижабль, окутавшись паром и накренившись на корму, быстро опускался вниз.