В кабинете князя на этот раз было полно народу. Помимо Варвары и Андрея были начальник тенишевской охраны, начальник алуштинской полиции, Николай Генрихович Клейст и даже назначенный на должность внештатного сыщика Женя Клейст. Чай никому не предлагали, коньяк — тем более. Все знали о ночных событиях, кто-то более, кто-то менее подробно. Сидели молча, и напряжение буквально висело в воздухе.

Князь сидел за столом, несколько смахивающий на вампира: на бледном лице выделялись покрасневшие глаза, губы плотно сжаты, скулы обозначены резче обычного. Но при этом безукоризненно выбрит, рубашка свежа, и при желании можно различить легкий запах одеколона.

Тенишев хмуро переводил взгляд с одного человека на другого и явно чего-то ждал. Вместе с ним ждали и все остальные. Наконец, Степан привёл ещё одного человека: высокого сутуловатого мужчину в мундире жандармского корпуса.

Жандарм нисколько не походил на тех бравых молодцев, которых изображали на обложках бульварных книжонок. Те были похожи скорее на свирепых викингов, по недоразумению вместо панциря напяливших жандармский мундир, а вместо меча схвативших самозарядный карабин или автоматический маузеровский пистолет. Этот выглядел вполне интеллигентно: аккуратная причёска, идеально сидящий китель, начищенные до блеска ботинки, тонкие длинные пальцы, скорее свойственные музыкантам, тонкие усики на тщательно выбритом лице и, наконец, глаза. Умные, проницательные, а сегодняшним вечером ещё и усталые.

Тут же выяснилось, что как раз его и ждали. Тенишев поднялся из-за стола и сделал пару шагов навстречу гостю. Приветственно улыбаться не стал, не тот момент, а лишь протянул ему широкую ладонь:

— Здравствуйте, Лев Александрович. Мы вас уже заждались.

— Здравствуйте. Владимир Анатольевич, — ответил жандарм, пожимая протянутую руку. — Сами виноваты. Угораздило же вас поймать герра Винкельхока, да ещё с поличным на месте преступления. Он, конечно, крепкий орешек, и разговорить его было сложно. Но с ним были ещё двое, попроще и послабее. Они-то всё и рассказали, а там уж и Винкельхок вынужден был добавить несколько деталей.

— Случай, Лев Александрович, всего лишь случай. Но давайте уже начнём. Присаживайтесь.

И добавил для всех:

Господин Паньшин Лев Александрович — следователь жандармского корпуса по особо важным делам. По счастью, находился неподалёку, в Ростове. После событий этой ночи получил приказ провести расследование инцидента и, надеюсь, он поделится с нами некоторыми своими выводами.

Паньшин обосновался в кресле, из которого можно было наблюдать за всеми остальными. Уселся, вытянул ноги — видимо, за день пришлось много ходить, и вопросительно взглянул на хозяина кабинета.

— Дамы, господа, — объявил князь, — у нас возникло чрезвычайное происшествие. Для тех, кто не в курсе дел, я кратко изложу события прошедшей ночи. Группа германских агентов собралась выкрасть чертежи нового самолёта, созданного нашими инженерами: Варварой и господином Веретенниковым. Уже завтра должны были начаться работы по изготовлению опытного экземпляра, но немцы решили поспешить. И, кстати, план, который они разработали, вполне мог удаться: устроить провокацию в одном месте и, пока охрана отвлечена, проникнуть в кабинет конструкторов и, взломав сейфы, похитить чертежи. По иронии судьбы, помешал им один не слишком умный молодой человек решивший в эту же ночь устроить поджог. Заодно этот юноша лишил диверсантов транспорта, на котором они собирались сбежать. В результате немецкая диверсия провалилась, зато нашему доморощенному вредителю его затея полностью удалась.

— А кто оказался таким шустрым? — поинтересовалась княжна.

Тенишев чуть заметно поморщился:

— Пока в интересах следствия имя его решили держать в тайне. Но мы собрались не за этим. По сведениям господина Паньшина сейчас в Алуште и окрестных посёлках собрались шпионы как минимум пяти разведок. Все мало-мальски технически развитые страны возжелали вызнать секреты строительства самолётов. И это при том, что «Орионы» мы продаём без каких-либо ограничений. Для меня это малообъяснимо.

— Я считаю, Владимир Анатольевич, — подал ожидаемую реплику Паньшин, — что главной целью зарубежных агентов являются не столько ваши технологические секреты, сколько люди, которые создали летающие машины. Варвара Владимировна и Андрей Егорович.

— А как же немцы? — задал вопрос Клейст. — Они-то пытались украсть именно что секреты.

Паньшин не смутился:

— Видимо, Николай Генрихович, у них имеются свои конструкторы, которым для работы требуются лишь идеи. Кроме того, сумрачный тевтонский гений крайне ревнив и не терпит указок со стороны.

— Насколько я знаю, — вновь заговорил князь, — свои разработки помимо Германии ведут Британия, Франция, Италия, Япония и Соединенные Штаты. В Китае и Бразилии авиацией занимаются лишь энтузиасты, а прочие страны в расчет можно не брать. То есть в перечисленной мною пятёрке тоже имеются свои специалисты. Однако, вы утверждаете, что эти страны желают переманить или просто выкрасть моих инженеров.

— Все просто, — в голосе жандарма на миг прорезалась усталость. — У ваших людей есть удачный опыт создания самолётов, а это крайне важный момент. Им не нужны дорогостоящие эксперименты, они просто знают, как нужно делать. Кроме того, две головы лучше одной. Возможно, те же Штаты захотят организовать несколько фирм, занимающихся авиацией. А при каждом таком предприятии необходимо своё конструкторское бюро. Вы ведь знаете: янки помешаны на конкуренции. Так что я утверждаю: зарубежные агенты хотят заполучить ваших людей. Но если Варвару Владимировну до известной степени защищает ваше имя и репутация, то Андрей Егорович не защищен ничем. Контракт с вами — это ерунда. В случае похищения его не станут искать по всему миру, за него никто не будет всерьёз мстить. Даже, простите, вы. Ибо в его случае вы теряете только деньги.

Тенишев на это не ответил. Перевёл взгляд на начальника охраны.

— Скажите, Аркадий Леонидович, что вам нужно для надёжной защиты мастерских и лётного поля от внешних посягательств?

Тот с ответом не замедлил:

— Удвоить численность охранников для организации трехсменной службы. Добавить тревожную группу, чтобы исключить ситуацию, подобную вчерашней. Обнести все постройки глухим забором достаточной высоты со смотровыми вышками. Заменить стационарные посты охраны регулярным обходом группами по два-три человека с интервалом не более пятнадцати минут. И, конечно, ввести персональную охрану для каждого из потенциальных объектов нападения.

Услышав о личной охране, Варвара вскинулась было, но, увидев серьёзные лица мужчин, промолчала. А князь обратил взгляд на полицейского начальника.

— Насколько полно выявлены шпионы названных государств?

Тот лишь вздохнул:

— Владимир Анатольевич, разве можно в этом деле что-то утверждать наверняка? Мы выявили какое-то количество агентов, но их общее число неизвестно. Так что всех нашли, или только часть — этого я сказать не могу. Кроме того, все они ведут себя крайне законопослушно, ничего не нарушают, и мы не имеем ни малейшего повода для вмешательства. И, наконец, у меня просто нет нужного количества филёров, чтобы приставить их к каждому из обнаруженных агентов.

Очередь вздыхать пришла Тенишеву:

— Итак, мы имеем явный и деятельный интерес зарубежных разведок при абсолютной недостаточности охраны. Создать надёжный охраняемый периметр в короткие сроки не представляется возможным. Кроме того, это повлечёт за собой значительные расходы. А учитывая, что максимум через год производство планируется перенести в Тамбов, расходы эти окупиться не успеют. В такой ситуации я не вижу возможности в полном объёме сохранять производство здесь, в Крыму. Николай Генрихович, как идут дела с постройкой завода?

— Вы и сами знаете, Владимир Анатольевич, — ворчливо отозвался Клейст. — построен один пролёт сборочного цеха. Производственная площадка обнесена забором. Размечен аэродром для заводских нужд. Оборудования, станков нет, их даже ещё не заказывали.

— В таком случае, скажите: возможно изготовление отдельных деталей на основном производстве?

— Возможно, — после недолгого раздумья кивнул Клейст, правда, не преминул при этом состроить недовольную мину.

Ну да, вмешательство в отлаженный механизм ни к чему хорошему не приводит.

— Ну а верстаки, ручной инструмент, необходимые материалы можно обеспечить быстро. Итак, — подытожил князь, производство «Орионов» обоих модификаций остается здесь. Завтра появится человек. Вы, Андрей Егорович, передадите ему дела и расскажете максимум, что знаете по этому вопросу. Из числа окончивших курсы, за вычетом четверых самолётовладельцев, подберите кандидатуру на должность заводского испытателя. Задача — первичное облётывание новых аппаратов. Все работы по новому самолёту переносятся в Тамбов, поскольку там имеется необходимая охрана. Опытное производство пока что разместим в готовом пролёте. Там будет изготавливаться первый экземпляр самолёта, там пройдут все испытания и там после доводки конструкции начнётся серийное производство… Э-э-э… Вы ещё не дали названия новому детищу?

— Еще нет, — ответил Андрей. — Но, думаю, у меня есть несколько дней на раздумья.

— Что ж, думайте, пока есть время, и готовьтесь. Через три дня все уезжаем в Тамбов. Я договорюсь с властями, чтобы мой личный дирижабль разрешили приземлить рядом с усадьбой.

— Я поддержу вашу просьбу, — кивнул жандарм, — необходимо исключить возможность нападения по дороге в Симферополь.

* * *

Братья Кутайсовы сидели в гостиной. На столе остывал чай, черствела сдоба, но им было не до того.

— Вот же идиот! — с душой высказался старший. — Лучше бы убился, дешевле бы семье обошлось.

— Как отцу говорить? — вздохнул средний. — Только-только начал помалу оживать, и тут на тебе! Он после таких новостей может и вовсе преставиться.

Старший скривился:

— Не о том думаешь. Отцу в любом случае немного оставалось. Сам ведь с доктором говорил, диагнозы выслушивал. Нам нужно до завтрашнего утра принять решение. Либо мы втихую заплатим Тенишеву отступного и отправим дурачка туда, где ему место, либо делу дадут ход, и законопатят младшенького куда Макар телят не гонял.

— Родного брата в желтый дом! — ахнул средний. — Позор-то какой!

Старший грохнул кулаком по столу:

— А преступник, каторжник в роду — разве не позор? Ещё и суд будет, писаки прознают, по всей России разнесут. После такого можно смело с протянутой рукой идти, никто наш гелий покупать не станет. Вот и выходит, что выбирать надо из двух зол. Что так, что эдак, а младшенький жизнь свою погубил. С его характером с каторги он навряд ли вернётся, а из дурки его лет через пять, много десять, выпустят. Зато, глядишь, посмирней станет, на людей кидаться прекратит.

Он помедлил и добавил уже спокойно:

— Доктора справку напишут, признают Витеньку недееспособным. Тогда и завещание силы иметь не будет, и дело семейное уцелеет.

Средний глянул на старшего:

— Оно, конечно, так, да только всё одно сердце не на месте.

Старший взгляда не отвёл. Проревел-простонал:

— Не гляди на меня так с укором-то, не гляди!

Он сгрёб рубаху на груди в горсть:

— Веришь, нет, самому тошно, маятно, прямо с души воротит. Какой бы ни был, а всё-таки брат.

Старший прекратил терзать рубаху и позвал горничную:

Ефросинья Кондратьевна! Уберите чай, не лезет он сейчас.

Дородная служанка понимающе покивала головой.

— Вы лучше водочки принесите, и закуски к ней. А на утро, пожалуй, рассолу приготовьте.

* * *

Когда все принялись расходиться, Варя задержалась в кабинете отца.

— Что тебе? — взглянул он на неё.

Сейчас, когда держать лицо не было надобности, князь оказался таким усталым, что Варе даже стало стыдно, что она собирается повесить на него ещё одну проблему. Она помедлила было, почти собравшись отказаться от своей затеи, но отец её поторопил:

— Говори уже, что случилось.

— Понимаешь… — начала она и тут же перестроила всю свою заранее обдуманную речь.

Конечно, он понимает, и всегда понимал. И Андрей, кстати, тоже, в этом они очень похожи, да.

Варя оборвала неуместные мысли и перешла к делу:

— Ты ведь знаешь, что я познакомилась с молодым человеком?

Князь вынул из ящика стола тонкую папку и, не раскрывая её, процитировал:

— Алекс Езерский, галицийский граф. Родился и жил в Германии, учился в Лейпцигском университете, бакалавр юриспруденции. Полгода назад в поисках невесты приехал в Россию.

— В поисках невесты, значит?

Варю неприятно кольнула эта фраза. Переспрашивать она не стала. Знала: если отец говорит, значит, так и есть. Но сейчас это к делу не относилось.

— Впрочем, неважно. Я, рассчитывая провести в Крыму еще по меньшей мере месяц, дала слово этому молодому человеку научить его пилотированию. А поскольку мы переезжаем, моё обещание под угрозой.

— Почему же? В Тамбове тоже будет лётная школа, мы перегоним туда два учебных «Ориона», так что ты свои обещания выполнишь. Пусть этот граф Езерский едет в Тамбов и учи его сколько захочется.

Варя заулыбалась и тут же кинулась в атаку:

— А…

— Нет, — тут же окоротил её отец. — с нами он не полетит. И в нашем особняке он жить не будет.

— Но ведь Андрею ты позволил!

— Ты помнишь, что мне сказала в день приезда? Андрей — друг. А этот Алекс для тебя потенциальный жених. Потому и нет. Заодно и ему проверка: если в тебе заинтересован — приедет.

* * *

В небольшом зале старинного особняка собралась всё та же компания. Правда, на этот раз в неполном составе. Хозяин разлил по бокалам рислинг и вернулся на своё место. Помолчал, ожидая, что более высокопоставленное лицо выскажется первым, но пауза всё тянулась, и ему волей-неволей пришлось начать:

— Мне очень жаль, что герр Винкельхок сегодня не с нами. Это был прекрасный специалист, но в этот раз удача оставила его.

Человек, сидевший спиной к огню, без спешки пригубил вино, кивнул, одобряя аромат.

— Наши дипломаты сейчас пытаются вытащить Винкельхока, — ответил он. — Но, к сожалению, он слишком сильно влип. У русских имеются прямые доказательства его вины, и мы можем разве что попытаться устроить обмен. У нас имеется несколько кандидатур. Сейчас идут переговоры, но перспективы их пока неясны. Впрочем, для нашего дела не всё так плохо. Как вы знаете, господа, у Тенишева имеется дочь.

Господа покивали: мол, да, известно.

— Она не замужем и, что немаловажно, не имеет никаких сердечных привязанностей. Сейчас она познакомилась с неким молодым человеком, Алексом Езерским. Возможно, вы даже помните его по скандалу в университете Лейпцига.

Мужчина с желтоватым худым лицом отставил полупустой бокал:

— Я не помню этого скандала, но улавливаю ход ваших мыслей: нам есть, чем на него надавить.

Хозяин особняка в свою очередь вставил слово:

— А я как раз помню этот скандал, и самого юношу помню. Достаточно беспринципный молодой человек со склонностью к шикарной жизни. Род его небогат, имеющихся денег мальчику не хватит и на пару лет, так что он активно занимается поисками невесты с хорошим приданым. Княжна Тенишева для него — лакомая добыча. Если ему пообещать некую не слишком большую сумму, он с радостью будет для нас шпионить. А в качестве кнута озвучим угрозу раскрыть князю его Лейпцигские похождения и корыстный интерес к девушке.

— Неплохо, неплохо.

Человек, сидевший спиной к огню, допил вино и поднялся.

— У меня дела, господа, и я вынужден вас покинуть. А вы, раз уж имеете представление о характере этого молодого человека, подберите подходящего агента для установления контакта. И организуйте канал связи для передачи ему заданий, а нам — информации.