Варвара, сама от себя не ожидая, всерьёз увлеклась работой. Она приезжала в мастерские спозаранку, исполненная азарта и предвкушения. Но всякий раз оказывалось, что Андрей уже был, уже оставил для неё намётки, планы, предложения и убежал учить будущих пилотов. Несмотря на случившийся меж ними разлад, это было ей не в обиду и не в укор. У Вари хватало ума признать, что как инженер Веретенников сильнее неё. Она понимала, что ей не хватает масштабности мышления, что решений, очевидных для Андрея, она порою просто не видит. И потому в том, что касается разработки, уступила лидерство компаньону и согласилась с его начальствованием без малейшего внутреннего сопротивления.

Отыгрывалась Варя на подчиненных, гоняя троих молодых людей в хвост и в гриву, не оставляя им ни минуты свободного времени. Правда, и сама работала в таком же сумасшедшем темпе. Эскизы отца, наброски Андрея пробудили в ней желание как можно скорее увидеть результат работы, воплощенный в дереве и металле, и она не жалела ни себя, ни других.

Проект шел бодро. Иногда среди дня забегал Андрей. Оценивал то, что уже сделано, иногда указывал на ошибки, но чаще, всё-таки, хвалил. А потом ставил очередные задачи. И вот однажды оказалось, что всё уже сделано. Что чертить и считать больше нечего. Комплект документов князь со всеми предосторожностями отправил в Тамбов и вскоре получил этот же комплект в виде копии, называемой если умно, по-английски, то blueprint, а если по-простому, по-русски, то «синька».

По мастерским прошел шумок: тайна нового самолёта мало-помалу расходилась в народе. Мастера и рабочие готовились к новой интересной работе, а вращающиеся вокруг любопытные граждане к очередной демонстрации.

— Ну что, господа, — объявил герр Винкельхок своим клевретам, — момент настал. Тенишев закончил очередной проект, и в ближайшее время начнёт изготавливать новый аппарат. Скоро вы, господин Крюгер, увидите вожделенные чертежи.

Крюгер в ответ лишь энергично кивнул.

— Что у вас, герр Шрайбер? Всё готово для проведения акции?

— Так точно, герр Винкельхок! — вытянулся силовик. — Люди для отвлекающей диверсии наняты, данные о внутреннем устройстве ангара получены. Чертежи хранятся в одном из двух сейфов, установленных в кабинете княжны. Для работы с сейфом я привлёк специалиста. К сожалению, сумма его гонорара несколько вышла за рамки полученных мною средств.

— Вы получите необходимую компенсацию, герр Шрайбер. А если акция увенчается успехом, то и премию.

— Вы очень щедры, герр Винкельхок!

Отто Шрайбер мотнул головой и щелкнул каблуками. Не обратив на это внимания, Винкельхок продолжал:

— Операцию проведём в ночь с субботы на воскресенье и сразу же утренним дирижаблем отправимся домой. Счета в гостиницах не закрывать, вещи не собирать. Взять с собой только документы, деньги и минимум самого необходимого. Пусть ищейки Тенишева считают, что мы отлучились ненадолго и собираемся вернуться. Вы, Крюгер, пойдёте вместе со взломщиком. Вашей задачей будет собрать необходимые бумаги. Если времени не останется, берите всё подряд, дома разберемся. Вопросы есть?

Крюгер сделал шаг вперёд:

— Герр Винкельхок, насколько необходимо моё присутствие?

— Вы боитесь? — хмыкнул Винкельхок.

— Я боюсь оказаться причиной срыва операции. Сами видите: моя физическая форма оставляет желать лучшего. Если понадобится быстро и долго бежать, я боюсь не справиться и подвести остальных.

— Не переживайте. Фридрих, — с лёгкой насмешкой возразил Шрайбер. — Если придётся бежать, то физическая форма вас не спасёт. Собаки бегают быстрее любого спортсмена. К счастью, у нас приготовлен хороший мобиль, и едва дело будет сделано, как через четверть часа нас уже здесь не будет. Ночью трудно разглядеть чёрную машину. Вожу я хорошо, так что погоня нам не грозит в любом случае.

— Господа, раз вопросов больше нет, давайте расстанемся до субботнего вечера, — вмешался Винкельхок.

— Слушаюсь! — ответил Крюгер.

— Jawohl! — подтвердил Шрайбер.

* * *

Хотя проект был уже завершен, Варвара зачем-то решила приехать в мастерские. Она бы и сама не смогла сказать, ради чего. Но поднялась, как обычно, спозаранок, позавтракала и через десять минут остановила свою красную «Молнию» на стоянке у трека. Еще десять минут заняла дорога к лётному полю.

Ворота ангара были уже раскрыты, и учебный «Орион» красовался на взлётной полосе. Рядом с ним в некоем подобии строя замерли курсанты. Перед ними держал речь Веретенников. Варя невольно отметила, что за неполные три месяца он сильно изменился и внешне, и, наверное, внутренне. Перестал сутулиться, расправил плечи, глядел прямо перед собой, не норовя опустить глаза к земле. Говорил свободно, не обращая внимания на возраст и сословие слушателей. Это в целом производило впечатление. Не знать, что он простой мещанин, лишь своим трудом поднявшийся из самых низов, можно подумать, что видишь перед собой дворянина. Только вот умению правильно одеваться надо его учить.

Повинуясь невнятному чувству, Варя не стала выходить на свет, а встала в глубине ангара, где её не было видно. Зато она с этого места могла всех видеть и всё слышать.

— Дамы и господа, — говорил тем временем Андрей. — Вы полностью овладели всеми известными мне приемами управления самолётом. Вы десятки раз поднимались в воздух и возвращались на землю. И каждый раз рядом с вами были я либо Вера Николаевна и помогали вам с выполнением элементов пилотажа.

«Что за Вера Николаевна?» — удивилась Варя.

Ни одну женщину с этим именем, да ещё умеющую пилотировать, она вспомнить не могла. Но Андрей продолжал говорить, и она, отложив размышления на потом, принялась слушать:

— Пришло время экзамена. Программа полёта несложная: взлёт, набор высоты, два круга над аэродромом, снижение и посадка. Но только сегодня в задней кабине не будет инструктора, никто не подскажет, не перехватит управление в случае грубой ошибки. Но ведь в будущем вам предстоит летать именно так, без оглядки на учителя, надеясь лишь на свои знания, свои умения, свой опыт. Так что вперёд, я верю в вас. Верю, что вы сумеете преодолеть волнение и страх и покажете наилучшие результаты. Как обычно, первым по алфавитному списку господин Авдеев. Прошу вас, Сергей Прокопьевич.

Крепкий мужчина лет тридцати с виду, с красивым лицом и армейской выправкой направился к самолёту. Запустил мотор и через минуту легко взмыл в воздух. Варя невольно позавидовала ему: ей оставалась ещё целая неделя запрета на полёты. Скостить срок, как бывало раньше, не получилось, отец оставался непреклонен. Сказал доктор шесть недель, изволь вытерпеть. А ведь уже и лето на исходе! Хорошо ещё, управлять мобилем не запретили.

Авдеев легко выполнил программу и чисто приземлился. Спустился из кабины на землю, весь возбужденный, радостный. Рубанул строевым, доложил Андрею:

— Полётное задание выполнено. Разрешите получить замечания!

Ну да, военную выучку никуда не денешь, а в такие моменты она вылезает даже помимо воли.

— Все в порядке, Сергей Прокопьевич, — успокоил красавчика Веретенников. — экзамен зачтён. Чуть позже вы получите удостоверение пилота.

И в сторону ожидающих курсантов:

— Следующий! Грозных Виталий Афанасьевич, к самолёту!

Курсанты один за другим взлетали и приземлялись, показывая неплохие, в общем, результаты. Даже полноватый купец Подоплелов справился, хотя посадку выполнил недостаточно чисто. И словно гром среди ясного неба прозвучало:

— Соловьёва Вера Николаевна, к самолёту!

— Слушаюсь! — ответил чересчур знакомый голосок.

Так вот кто такая Вера Николаевна! Когда это успела она стать инструктором? В груди Варвары зашевелился червячок ревности.

Мелкая негодница тем временем побежала к Ориону, подождала, пока помощники уложат ей под сиденье дополнительный груз, и запрыгнула в кабину. Лихо взлетела, быстренько выполнила положенные круги, идеально, даже с некоторым шиком приземлилась.

— Молодец! — похвалил девицу Веретенников. — Вы, как всегда, на высоте!

Варе показалось или в голосе Андрея прозвучали тёплые нотки? От этого в груди всё вскипело: он оказывает знаки внимания этой мелкой курице!

Тем временем один за другим курсанты выполняли полёт. Последней была высокая плоскогрудая девица с плебейской фамилией Яшкина и нелепым именем Элеонора. Но и она, нельзя не признать, летала вполне уверенно.

— Дамы и господа! — вновь заговорил Андрей. — Поздравляю вас с окончанием пилотских курсов. С этого дня все вы можете с полным правом считать себя пионерами авиации. Сегодня я подготовлю для вас пилотские удостоверения и завтра в торжественной обстановке князь Тенишев лично вручит их вам в лучшем ресторане Алушты. Теперь же вы свободны.

— Андрей Егорович! — пропищала мелкая стерва Соловьёва. — Я не ожидала так быстро освободиться, и мобиль приедет за мной лишь вечером. Неужели мне придётся ждать его столько времени?

Варя от злости прикусила губу. Дураку ясно, что соплячка напрашивается на совместную поездку. И Веретенников купится ведь на эту старую как мир уловку. А потом баронесска, старательно изображающая малолетнюю глупышку, будет целый час петь ему в уши, добиваясь своих целей. Каких именно, Варя не знала. Но у такой мерзавки и цели наверняка исключительно гнусные.

— Разумеется, Вера Николаевна, — ответил Андрей. — Переодевайтесь, я буду ждать вас у ангара.

Варвара была зла, как та мифическая мегера[1]. Это чувство усугублялось невозможностью вмешаться: Соловьёва была здесь на законных основаниях и летала, если честно, лучше всех остальных курсантов. Кроме того, начни Варя сейчас предъявлять Андрею претензии на этот счёт, и очередной скандал неизбежен. В этом случае отец, чего доброго, выполнит свою угрозу. А он если уж начинает действовать, то делает всё максимально быстро.

Вне себя от гнева, Варя вернулась на стоянку мобилей. Подошла к пожилому служителю, спросила:

— Трек сейчас свободен?

— Через пять минут освободится, ваше сиятельство, — ответствовал старик. — Желаете прокатиться одна или устроить гонки?

— А что, есть кто-то стоящий?

— Как не быть, — подмигнул служитель, — вон стоит парень у тёмно-зелёного «Бугатти».

Долго раздумывать девушка не стала:

— Подойди к нему, скажи: я жду его на старте. Десять кругов, пятьсот рублей на кон. Победитель получает всё.

И, усевшись в свою красную «Молнию», покатила на трек.

Незнакомый парень на «Бугатти» был, пожалуй, красив. В нем, в чертах лица, в фигуре ощущалась порода, а в манере держаться — воспитание. Ещё Варваре понравилось, что он не пытался острить насчёт уместности девушек на гоночном треке. При этом чувствовалось, что в любительских гонках он не новичок. Деловито и сухо уточнил условия, бросил монету, разыгрывая, кому стартовать по внешнему кругу, а кому по внутреннему. Вынул из портмоне пять купюр по сотне и передал стартеру. Варя сделала то же самое.

Наконец, все формальности оказались исполнены. Служитель пригласил гонщиков занять места на старте, приготовил клетчатый флаг и секундомер. Три… два… один… старт!

Флаг мелькнул где-то на периферии зрения, и тут же педаль пара вдавилась в пол, тело ускорением вдавилось в чашу сиденья, а мобиль рванул вперёд, словно застоявшийся жеребец.

Варвара и вправду давно не гонялась. С того дня, как уехала из Москвы. Сперва путешествие в Крым, в усадьбу родителей, затем работа над «Орионом», эта глупая катастрофа самолёта… Варя никому не рассказывала, но в тот момент, когда самолёт словно завис в воздухе, а потом принялся падать, она здорово перепугалась, и не устроила истерики лишь потому, что от удара лишилась сознания. Лишь пару дней назад врач со скрежетом зубовным разрешил ей водить мобиль. О гонках при этом не было сказано ни слова. Но ведь что не запрещено, то разрешено, не так ли?

И вот теперь она летит по треку. Возвращаются подзабытые ощущения, встречный ветер выдувает из головы всё наносное, все тревоги и заботы. Есть она и есть соперник. Всё, больше ничего не нужно знать.

Прошло то время, когда «Молния» могла победить за счёт одного лишь технического совершенства. Теперь конкуренты тоже обзавелись горелками пароперегревателя, амортизаторами и гидравлическими тормозами. Теперь нюансы конструкции могли разве что несколько увеличить шансы, не более. Серьёзное улучшение мог дать, возможно, роторный мотор Клейста, но у неё такого нет. Это Андрею непонятно за какие заслуги досталась самая последняя модель «Молнии».

Эта мысль подстегнула бродившее в душе недовольство и выплеснулась наружу мощным зарядом злости, спортивной и не очень. Всё постороннее было немедленно выброшено из головы за исключением одной цели: победить.

Варваре выпало начинать гонку по внешнему кругу. Свою «Молнию» она знала прекрасно, чувствовала как саму себя. В первый поворот она входила уверенно, лишь немного сбросив скорость. Широкие гоночные шины надёжно удерживали мобиль на трассе, более совершенный пароперегреватель обеспечил быстрый разгон, и к концу виража Варя умудрилась даже немного, на несколько сантиметров, вырваться вперёд. Казалось бы, победа в кармане, но вот обида: паровик «Бугатти» оказался значительно мощнее, и к началу следующего виража уже он опережал «Молнию» на те же несколько сантиметров.

Видя это, Варвара лишь плотнее сжала губы. Давно ей не попадался равный по силе соперник. Последний раз с таким напряжением она гонялась с Веретенниковым и буквально вырвала победу на последних метрах трассы. Она нагнулась к рулю и буквально слилась с «Молнией».

Кто-то из слонявшихся по треку зевак увидел серьёзную гонку, крикнул других, и трибуны начали быстро заполняться зрителями. А посмотреть было на что! На безумной скорости — около сотни миль в час — по треку летели два мобиля. На выходе из виража совсем немного, едва заметно, опережал один, в конце прямого участка — другой.

Так и пошло: виражи выигрывала Варвара, прямые участки — её соперник. Последняя прямая была лишь половинной длины, и Варя очень надеялась, что всё-таки сможет победить. На этой гонке она выложилась полностью, сделала всё, что могла и умела, и результат теперь зависел только от «Молнии».

Нос к носу два мобиля пересекли финишную черту. Скорость была слишком велика, и они отправились на последний круг, постепенно замедляя ход. Определить победителя на глаз было невозможно, но князь установил на своём треке новомодную систему фотофиниша. Дело это было муторное и не быстрое: пока из аппарата достанут плёнку, пока проявят, пока просушат — запросто пройдёт минут пятнадцать. И потому мобили под восторженные аплодисменты, свист и крики зрителей прокатились еще один круг. Водители припарковали машины на стоянке и уже пешком вернулись на трек.

Вот, наконец, прибежал мальчишка — посыльный со свежими, ещё влажными, отпечатками. Варвара и её соперник склонились над разложенными на столе снимками. Совсем чуть-чуть, на доли секунды, на миллиметры, но «Бугатти» пришла первой. Стартер указал на победителя и передал ему ставку. Трибуны вновь взвыли. Теперь зевакам и завсегдатаям долго будет о чём судачить. Красную «Молнию» княжны знали все, а вот её соперник был, напротив, никому не известен.

Несмотря на проигрыш, Варя не расстроилась. Досадовала, конечно, но не более того. Гонка шла на равных, до последнего мгновения не позволяя определить победителя. Имелось и удовлетворение от проведённой в полную силу гонки. Даже денег, десятой части оклада, было не жаль.

— Мадемуазель, — учтиво обратился к ней недавний противник, — вы великолепно водите мобиль. Сегодня вы заставили меня хорошенько попотеть. И будь мой красавец хоть немножечко хуже, победа, безусловно, осталась бы за вами. Не знаю, принято ли это у вас, но в Петербурге победитель должен непременно угостить проигравшего, иначе потеряет удачу в последующих гонках. Я слышал, здесь рядом имеется недурное кафе, так что позвольте пригласить вас на чашку кофе.

[1] Мегера (греч.) Завистница, одна из Эриний, богинь мести.