— Ну что, дорогие ученики, — сообщил Андрей, — прошло две недели занятий. Полёт по прямой освоили, кажется, все. Со взлётом проблем нет ни у кого, а вот с посадкой выходит плоховато. Ошибки допускают почти все, а ведь это один из ключевых элементов пилотирования. Хорошо, что мастерские успели выпустить новый экземпляр «Ориона-2», иначе обучение пришлось бы прерывать до окончания ремонта учебного самолёта. Разве что Вера Николаевна полностью освоила это сложное действие и каждый раз выполняет его безукоризненно.

Большинство курсантов потупились, осознавая свои промашки. Было до некоторой степени забавно смотреть, как переживают выговор взрослые люди. Один и вовсе покраснел до рачьего цвета. А нечего было выравнивать машину в метре над полосой. Прибор-то всё показывает очень точно! Когда герой-авиатор убрал пар, самолёт закономерно хряпнулся на полосу и подломил шасси. Заодно и воздушный винт пришел в полнейшую негодность. Конечно, стоимость ремонта купец Подоплелов оплатил в полном объёме, но аппарат выбыл из строя минимум на неделю, поскольку в запасе не оказалось нового винта. Андрей оперативно сделал заказ, но для приобретения и доставки замены понадобилось время.

Покраснела и юная баронесса, но больше от смущения: её, почти ребёнка, похвалили перед солидными взрослыми людьми. Она и в самом деле поразительно быстро обучалась управлению самолётом. Пилотировала вдохновенно, увлечённо. Полёты нравились ей чрезвычайно, и дело было даже не в Андрее Егоровиче, хотя без его романтического образа не обошлось. Она просто-напросто влюбилась в небо, и это чувство с успехом заменило ей первую подростковую любовь.

— Сегодня будем тренировать посадку, — продолжил Веретенников. — Программа полёта проста: взлёт, круг над лётным полем, заход на посадку и приземление. Я в задней кабине буду контролировать ваши действия и подсказывать в случае ошибки. Если чувствуете, что промахнулись по высоте или совершили ещё какую-нибудь ошибку, добавляйте пар и уходите на второй круг. Тренироваться станем до тех пор, пока каждый из вас не сможет приземлять машину легко, не задумываясь. Илья Иванович, вы будете первым, готовьтесь.

— Всегда готов! — сочным басом ответил солидный купец и потрусил к стоящему на взлётной полосе «Ориону».

Андрей направился было следом, но тут из-за ангара выскочил сам Нестор Петрович Ведерников и, поспешая, забавно закосолапил к группе курсантов. За ним, то и дело забегая вперед, но тут же отставая, согласно субординации, спешил один из мастеров.

— Андрей Егорович! — издалека закричал начальник мастерских, видя, что Веретенников надевает шлем и собирается в полёт. — Андрей Егорович, беда!

Андрей остановился. Остановился, видя это, и Подоплелов. И все прочие курсанты обернулись в ту сторону, откуда, забавно подпрыгивая в попытках изобразить бег, приближался Ведерников.

Андрей лихорадочно размышлял: раз проблема обозвана «бедой», раз Ведерников перешел на бег, значит, как минимум на час-два его займут проблемами производства. А тем временем половина срока обучения уже прошла. Откладывать занятие никак нельзя, но так же нельзя проигнорировать возникшие проблемы.

Решение пришло неожиданно, и было оно достаточно спорным: а не поставить ли на проведение занятия Верочку Соловьёву? У неё посадка неизменно выходит на отлично, после окончания курсов он хочет предложить ей остаться в инструкторах. Так почему бы не попробовать сейчас? Если сможет пусть не научить, но хотя бы проконтролировать посадку остальных, чтобы не совершали крупных ошибок, не наломали дров, то уже хорошо. Ну а если не выйдет — что ж, значит, он в очередной раз ошибся и оплату этого ремонта «Ориона» возьмет на себя.

Пока Андрей думал, Ведерников успел добежать и теперь стоял, уперев руки в обширные бока и старательно отдувался. Мастер, не решаясь заговорить вперёд начальника, стоял рядом в почтительном ожидании.

— Вера Николаевна!

Андрей невольно, сам того не замечая, стал перенимать манеру Тенишева распоряжаться.

— Я здесь! — подскочила почти вплотную девушка.

— Вы проведёте сегодняшнее занятие. Посадку вы уже освоили, теперь помогите своим товарищам. Задача — указывать курсантам на ошибки, при необходимости подсказывать необходимые действия. В крайнем случае взять на себя управление для предотвращения аварии. Я верю — у вас всё получится. В противном случае ожидайте моего возвращения. Приступайте.

— Хорошо! — расцвела Верочка.

Высоким звонким голоском в свою очередь скомандовала:

— Илья Иванович, садитесь в самолёт.

И сама побежала следом.

Остальные курсанты отошли чуть в сторону, чтобы не мешать Веретенникову разговаривать с начальником мастерских.

— Там… фу-ух… там…

Ведерников никак не мог прийти в себя и лишь тыкал пальцем в сторону мастерских.

— Что там случилось, Федор? — спросил Андрей у мастера.

Лицо Фёдора выражало вселенскую скорбь:

— Увалень один готовые крылья уронил, да и сам сверху упал.

— Идём, — решил Веретенников и быстрым шагом направился к мастерским.

Следом зашагал мастер. Замыкал процессию так и не успевший отдышаться Нестор Петрович. Он не мог идти столь же быстро, и потому время от времени совершал небольшие перебежки, после чего, догнав остальных переходил на шаг и с неизбежностью отставал снова.

Фёдор на ходу рассказывал:

— Наняли нового маляра, чтобы оба крыла за один раз лаком красить. Сегодня он в первый раз на работу вышел. И такой оказался неловкий да косорукий! Стояли у ворот два крыла на новый «Орион». И надёжно, вроде, стояли, на подставках. А как рядом новый маляр оказался, так оба враз и упали. А этот медвель в собственных ногах запутался, да и рухнул сверху. А крылья, они ведь хрупкие, деревяшки в них тонюсенькие. Вот и хрупнули под этой тушей. А он ещё брыкаться затеял, вставать пытался. И то, что ещё целым оставалось, в конец доломал.

Андрей не удержался, выругался. Надо же, готовые крылья в мусор ушли! Это значит, весь график выпуска летит ко всем чертям. Сроки сдвигаются минимум на три дня, если не больше. И даже если он сам встанет к верстаку и начнёт резать нервюры[1], это дела не поправит.

Тем временем тройка добралась до ворот малого пролёта, в котором некогда был выстроен самый первый самолёт. У ворот лежала груда щепок и полотна, в которые превратились два прекрасных новеньких крыла. Чуть поодаль под охраной двух молодцов с дубинками сидел, покачиваясь, виновник переполоха. Имени его Андрей не знал, да и знать не хотел.

Нестор Петрович был не в силах говорить: поспешая за Веретенниковым, он запыхался настолько, что стоять мог лишь согнувшись глаголем и опираясь о стену мастерской. А потому всю информацию опять пришлось получать через Фёдора.

— Новенький был принят на постоянную работу?

— Нет, что вы! — открестился тот, — на испытательный срок взят за половину оклада.

— Это хорошо. А он сам-то что говорит?

— Говорит, мол, нечаянно вышло. Объяснить не может. Мол, сам не знает, как. В тот момент никто на него не смотрел, так что и свидетелей, можно сказать, нет.

Тут легким ветерком на Веретенникова напахнуло знакомым ароматом. Запах явно исходил от новенького.

А что, Фёдор, этот кадр на работу пришел трезвым?

— А то ж! Как стекло был, я сам каждого проверяю.

— А после инцидента он не отлучался?

— Не, куда там! Сразу же охрану кликнули, да им этого тетерю и сдали.

— А когда ж он выпить успел?

Фёдор на этот вопрос лишь руками развёл:

— Не имею ни малейшего понятия. Я за Нестором Петровичем побежал, да потом уже вместе к вам кинулись.

Андрей повернулся к молодцам с дубинками:

— Начальство ваше на месте?

— Так точно, ваше благородие, — гаркнули «двое из ларца».

Видать, срочную сполна отслужили.

Инженер внутренне ругнулся.

— Значит, так: — велел он, — берите этого гаврика и тащите его к начальству. Пусть там его дознаватель как следует расспросит, с пристрастием.

Тут как раз очухался Ведерников и, отлепившись от стены, подошел к инженеру.

— Нестор Петрович, — не допускающим возражения тоном приказал Андрей, — подсчитайте общую сумму убытков с росписью: во сколько встала неловкость. Приплюсуйте неустойки по сорванным поставкам «Орионов», простой цеха, и затраты на изготовление нового комплекта крыльев взамен поломанного — всё, что потянул за собой этот неловкий мужичок. Да, ещё штраф за присутствие на работе в пьяном виде. Эту сумму выставим ему через суд и пусть до самой смерти платит, убытки возмещает. А можно ещё и процент сверху накинуть, тогда детям и внукам платить придётся. Сделайте расчёт сегодня же, до конца дня. Вечером к самому князю, — он со значением воздел указательный палец, — докладывать поеду.

— Будет сделано, — поклонился Нестор Петрович и поспешил выполнять распоряжение.

Начальник мастерских вдруг некстати вспомнил, как всего лишь два месяца назад этот молодой человек впервые попал в его мастерские. Как ему всё было внове, как он уважительно говорил с ним, с Ведерниковым. А теперь как по мановению волшебной палочки оп! — и он уже главный инженер по самолётам и его, Ведерникова, начальник. Имеет право приказывать и правом этим без колебаний пользуется. Правда, дурное или пустое не приказывает, всё по делу, всё с умом.

Невольно слушая этот разговор, виновник занервничал, заёрзал, даже попытался было сбежать, но дубинка оказалась быстрее.

— Уведите этого, — приказал инженер охранникам.

Те подхватили косорукого маляра под микитки и повлачили к начальству

* * *

Занимаясь разборками, Андрей не глядел на часы. Выполнил необходимые формальности, отдал необходимые распоряжения, дождался перечня убытков от Ведерникова. Увидел, как, подгоняемые добрым отеческим словцом Нестора Петровича рабочие активно взялись строить новые крылья взамен уничтоженных. Посчитав, наконец, что толку от него здесь больше не будет, тяжело вздохнул и побрёл обратно, к лётному полю.

Подошел как раз в тот момент, когда «Орион» подруливал к ангару. Из него шустро выпрыгнула Верочка Соловьёва, следом выбралась напрочь замученная девица-эмансипэ со звучным именем Элеонора Яшкина. Верочка увидала Андрея, тут же подскочила к нему и отрапортовала:

— Андрей Егорович, занятия окончены. Каждый из курсантов совершил самостоятельно по три успешные посадки без единой ошибки.

Андрей не поверил своим ушам:

— Действительно без ошибок? Это просто чудо! Наверное, Вера Николаевна, у вас талант не только к пилотированию, но и к обучению. Если будет на то ваше желание, я представлю Владимиру Анатольевичу вашу кандидатуру на должность инструктора. Если, конечно, ваши родители дадут своё согласие.

Верочка горделиво выпрямилась:

Я согласна хоть прямо сейчас. А что касается родителей, то князь Тенишев, надеюсь, найдет для них подходящие аргументы.

* * *

Вечером пришлось ехать к Тенишеву: телефонного разговора здесь было явно недостаточно. В кабинете князя обнаружился и начальник охраны мастерских. Они вели с князем какую-то свою беседу, но, по сути, ждали именно Веретенникова.

— Садитесь, Андрей Егорович, — пригласил князь после взаимного приветствия. — Не хотите снять стресс нынешнего дня? У меня есть превосходный коньяк.

— Нет, Владимир Анатольевич, рано ещё расслабляться. Да я, признаться, и не люблю алкоголь.

— Ну, как хотите. В таком случае, может, чаю?

— А вот это — с удовольствием.

Князь снял трубку телефона, потребовал:

— Чай на троих со всем полагающимся.

Наверное, слуга стоял за дверью, ибо не прошло и минуты, как в кабинет вкатился заранее сервированный столик на колёсиках. Слуга разлил чай по чашкам и удалился. Князь поднялся с места и пересел в кресло для посетителей так, чтобы столик оказался меж трёх кресел. Взял в руки одну из чашек, взглянул на начальника охраны:

— Рассказывайте, Аркадий Леонидович.

Тот, едва взявший свою чашку, вернул её на столик и приступил к докладу:

— Человек, уничтоживший сегодня готовые детали для самолёта, был завербован для совершения акта саботажа. Имя агента, проведшего вербовку, вредитель назвал, но оно наверняка фальшивое. Со слов допрошенного, агент говорил с иностранным акцентом. Удалось определить, что упомянутый акцент характерен для жителей Британских островов. Саботажник сломался, когда ему предъявили сумму ущерба. Вербовщик уверил его, что максимум, что грозит за деяние, это пара оплеух. Когда же всерьёз пошла речь о многотысячном долге, для него совершенно неподъёмном, рассказал всё и ещё сверх того.

— Англичане, значит, — задумчиво произнес Тенишев. — Они первыми заказали «Орион» и первыми его получили. Видимо, едва распаковав посылку и убедившись, что у них в руках полноценный рабочий экземпляр, постарались притормозить всех остальных. Андрей Егорович, в какие страны были отгружены «Орионы»? Помимо Англии, конечно.

Андрей список отгрузок помнил наизусть.

— На прошлой неделе отправили самолёт в Италию и вот буквально сегодня отгрузили «Орион» в Германию. Скорее всего, он ещё из Симферополя не уехал: не было грузовых дирижаблей в Берлин.

— Итальянцы, конечно, вряд ли решатся пакостить, — вслух принялся размышлять князь. — А если решатся, то у них, как обычно, выйдет всё через… в общем, с трудностями. А вот немцы — нация упорная и обстоятельная. Они если составят план, то непременно его исполнят. Так что примерно через недельку всех нас ждёт серьёзное испытание. И в первую очередь вас, Аркадий Леонидович.

Начальник охраны согласно кивнул:

— Я завтра же проведу работу с личным составом. Будем начеку.

Князь вернул на столик пустую чашку:

— Хорошо, Аркадий Леонидович. Теперь вы, Андрей Егорович: каждый вечер, прежде, чем уйти с работы, проверяйте: все ли документы и чертежи убраны в сейфы. Ключи от них должны быть только у вас и у Варвары. Вам двоим я доверяю, остальных придётся проверять. На кульманах ничего не оставлять. Пусть ваши подчиненные глядят волком, пусть злословят в спину, но ничего, касающегося нового самолёта не должно попасть в чужие руки. Там, за границей, тоже не дураки. Порою даже незначительная деталь может навести их на правильную мысль, а нам требуется держать их в неведении до тех пор, пока новая модель не будет представлена публике.

Андрей кивнул, показывая, что всё понял.

— А теперь, — попросил Тенишев, — расскажите, как вы собираетесь наверстать отставание от графика поставок.

Андрей поглядел в свою чашку, обнаружил её пустой и вернул на столик.

— Владимир Анатольевич, у меня есть только одно предложение: организовать многосменную работу. Собственно, этот работник, который устроил сегодняшний переполох, был нанят в рамках формирования второго штата рабочих. Пока двухсменная работа не началась, я и график отгрузок не менял. Так что если полноценно запустить вторую смену, появится возможность сперва нагнать график, а в дальнейшем и сократить сроки поставки «Орионов».

— Замечательно, — одобрил Тенишев. — Всецело поддерживаю вашу идею. Но в результате у вас, Аркадий Леонидович, — он глянул на начальника охраны, — появятся новые заботы.

Тот кивнул:

— Я понимаю. Но мне тоже придётся увеличить число охранников из расчета на вторую смену.

Князь тут же отреагировал:

— Представьте мне на утверждение обновленное штатное расписание. Я посмотрю и начнёте набирать людей.

И, обращаясь сразу к обоим, добавил:

— У вас есть что-то ещё?

— Есть, — ответил Андрей. — Вопрос небольшой, но важный. У меня в первой группе курсантов обучается баронесса Вера Соловьёва. У неё изначально проявился исключительный талант к пилотированию. А сегодня оказалось, что она ещё и прекрасный инструктор. Я мог бы хоть сегодня давать ей группу курсантов для обучения. Но, как вы понимаете, этот вопрос требует согласования с родителями баронессы, а это уже не мой уровень.

— А сама она хочет?

— Да. Но, опять же, без одобрения родителей согласиться не может.

Князь махнул рукой:

— Всё, вы меня озадачили, теперь это не ваша забота. Я поговорю с Соловьёвыми. Как только у меня появится конкретный ответ, я в кратчайшие сроки вам его сообщу. А теперь, господа, давайте завершим наше заседание. Уже поздно, а завтра всем нам предстоит масса дел.

[1] Деталь набора крыла, формирующая профиль