Всю дорогу до Алушты, а потом и весь оставшийся вечер Андрей крутил в голове беседу с князем, перебирая реплики, выискивая смыслы. Но, главным образом, пытался выцарапаться из состояния полнейшего изумления. Было понятно, для чего совершается то или иное действие. Но никто и никогда, насколько знал Веретенников, такого не применял.
В портфеле, врученном вместе с бумагами, лежали договор с работодателем, скрупулёзно расписывающий все нюансы соглашения, аванс размером в половину оклада — на обзаведение, и отдельная бумага, согласно которой инженер становился собственником пяти процентов акций нового предприятия с правом на получения дохода по итогам года и правом голоса на собрании акционеров. Это было неслыханно и крайне щедро. Правда, имелась и закавыка: в уставе нового предприятия значилось, что владеть акциями могут учредители либо сотрудники. Так что, если Андрей когда-нибудь решит оставить службу и, к примеру, уйти к другому работодателю, он потеряет эти акции и приносимый ими доход.
Скорость, с какой делались дела у князя, поражала воображение. Лишь два дня назад возникла идея новой фирмы, а уже сегодня вечером Андрей получил пакет акций свежеиспечённой фирмы. Всё официально, с нотариальным заверением. Очевидно, Тенишев и от сотрудников ожидает подобных темпов работы. Понятно, почему концерн «КиТ» занял передовые позиции в мировом мобилестроении. Просто люди в нём быстрее шевелились. Тенишев не зря с самого начала делал акцент на скорость движения капиталов. И, последовательно используя эту концепцию, опередил всех конкурентов и остаётся лидером с момента создания первой «Молнии», все последние двадцать лет.
Такая скорость движения Андрея устраивала. Он целиком был охвачен нетерпением, желанием скорейшего прогресса. Еще не были закончены расчеты двухместного самолёта, ещё не начато изготовление первого экземпляра, а он уже рвался начать работы над новым, более совершенным аппаратом.
В постели Андрей долго ворочался, не в силах уснуть. В свете открывающихся перспектив ссора с Варварой казалась не стоящей упоминания мелочью. Как можно всерьёз воспринимать такие вещи, когда есть возможность сделать небо ближе к людям!
— И зачем? — недоуменно спросила Варвара, разглядывая бумаги. — Ну, договор трудового найма ещё понятно: основание для выплаты заработной платы и начисления налогов. А вот это?
Она отложила в сторону бумаги на пять процентов акций фирмы «КиТ-авиа». Князь покачал головой и мягко подвинул бумаги обратно к дочери:
— Это — твои деньги, пока ещё не заработанные. А принесут ли они доход, напрямую зависит от тебя и твоего компаньона. С завтрашнего дня ты переводишься на самоокупаемость. Разумеется, от дома я тебе не откажу, и куском хлеба не попрекну, но на всё остальное ты будешь зарабатывать сама.
— Как сама? — не поняла Варя.
— Очень просто, как все делают. Ты привыкла к тому, что казна рода всегда к твоим услугам. Мой карман тебе кажется бездонным, а это далеко не так. Интересно, что бы ты сказала, если бы тебе пришлось из собственных средств оплатить постройку нового самолёта взамен уничтоженного? А это, ни много ни мало, десять тысяч рублей, если считать по себестоимости. Два твоих нынешних месячных оклада. Во что обходятся услуги, к примеру, врача, ты и вовсе не привыкла задумываться. Хватит, дорогая. Теперь тебе на все личные нужды придётся зарабатывать самостоятельно. На ремонт старых мобилей и покупку новых, на свои наряды и украшения, на рестораны и вечеринки, на дела и на развлечения. Средства твои будут складываться точно так же, как и у Веретенникова: из оклада заместителя главного конструктора и дохода по акциям фирмы, на которую ты будешь работать. Доходы у тебя и твоего компаньона совершенно одинаковы, по крайней мере, сейчас. Но существуют как премии, так и штрафы. Список поводов для награждения и наказания приведён в приложении к договору.
— А как же осенний бал? — с вызовом спросила Варя. — Наряды для него стоят дороже разбитого самолёта.
— А ты отказалась от нового платья ради возможности построить свой самолёт. Не помнишь?
— Но ведь я думала… — девушка замялась, обнаружив себя в ловушке.
— И это возвращает нас к утреннему инциденту, — неожиданно жестко закончил разговор князь. — Ты не думаешь, что говоришь, и уверена, что не понесёшь ответственности за свои слова. Не думала тогда, полтора месяца назад, и не думала утром. Да, женщинам прощается многое. Они научились ловко спекулировать своей мнимой слабостью, перекладывая на мужчин ответственность за свои слова и действия. Но в твоём случае этому пришел конец. Раз ты решила, что являешься феминисткой, раз хочешь быть наравне с мужчинами, то и ответственность за свои дела должна нести в полном объёме, как это делают мужчины.
— Но…
— Никаких но. Или так, или замуж. На досуге поинтересуйся у крёстной обстоятельствами её знакомства с господином Клейстом. И не забудь, завтра твой первый рабочий день. Можешь прикинуть на досуге, во что тебе обойдется прогул.
Господин Винкельхок любил комфорт, а потому поселился в лучших комнатах лучшего в Алуште пансиона. И сейчас, удобно устроившись в мягком кресле принимал доклады своих агентов.
— Я присутствовал на демонстрации господина Тенишева, — начал рассказывать инженер с необычной фамилией Крюгер. — Его аппарат похож на те, с которыми производил свои опыты Луи Блерио. Он имеет схожую схему, но некоторые существенные детали, очевидно, являются новейшим добавлением. В частности, задняя часть несущих плоскостей имеет отклоняемые вверх и вниз пластины. Да и сами крылья не являются тонкими поверхностями, как у нас или у того же Блерио, а явно имеют значительную толщину. Но я не могу с расстояния в двадцать-тридцать метров рассмотреть профиль крыла. Нужно либо непосредственно изучить аппарат, либо получить в распоряжение чертежи. Кстати, рассматривалась ли возможность приобрести аэроплан Тенишева?
— К сожалению, господин Крюгер, в данный момент обеспечить вам доступ к аппарату или к чертежам невозможно. Но мы подали заявку на приобретение аэроплана и даже внесли аванс. Тенишев обещал выполнение заказа в течение месяца, и тогда вы сможете сколько угодно рассматривать этот занимательный механизм.
— Но чертежи… в них наверняка будут намёки, в какую сторону направлено дальнейшее усовершенствование аппарата. А то и вся конструкция целиком.
— Я уже сказал, — в голосе Винкельхока прозвучало недовольство, — что сейчас это невозможно. Доступ к чертежам — это забота вашего коллеги.
Крюгер понятливо кивнул и отошел в сторону, давая дорогу следующему агенту.
— Герр Винкельхок, — докладывал оперативник, остроносый поджарый Отто Шрайбер, — Тенишев крайне основательно подошел к охране опытного производства. По периметру зданий стоит охрана, которая останавливает любого, невзирая на имя и должность. Если какой-то господин желает пройти на территорию мастерских, он должен сперва получить разрешение самого князя, и передвигаться по территории только в сопровождении ответственных за это лиц. В ночное время охрана использует служебных собак. Я нанимал местных бродяг для изучения системы охраны, и могу сказать: незаметное проникновение извне исключается. Можно устроить некую акцию: организовать массовое нападение, отвлечь внимание в другом месте, и пока охрана занята, вынести нужные материалы или испортить аэропланы. Но для этого необходимо знать, что и как устроено в том помещении, где хранятся чертежи, то есть хотя бы один раз побывать внутри. Нужно вербовать агента из числа работников.
— Хорошо, — кивнул Винкельхок. — я принял вашу информацию к сведению. У вас есть кандидаты для вербовки?
— Есть несколько, но из числа простых рабочих. Их можно использовать максимум для совершения элементарных диверсий. Нужен кто-то ещё, более высокого уровня. Что же до диверсий, то они, как я понимаю, недопустимы, пока мы не получили свой экземпляр аппарата.
— Вы понимаете верно, герр Шрайбер. Жду вас в следующую субботу с новыми отчетами.
Агенты вышли. Господин Винкельхок запер за ними дверь и сел за письменный стол: он тоже должен отчитаться о проделанной работе перед своим начальством.
Утром Андрей был рассеян. У него в голове крутились исключительно мысли о новом самолёте. Он уже видел его в воображении, представлял, как нужно сделать те или иные узлы, как разместить баки с водой для паровика и спиртом для перегревателя. Увлёкся настолько, что за столом едва не пронёс ложку мимо рта, честно заслужив неодобрительный взгляд хозяйки.
Пришлось приложить усилия для возврата в реальный мир. Тем более, что предстояла, пусть и короткая, поездка на скоростном мобиле, а в состоянии творческого озарения она запросто могла завершиться в ближайшем кювете. Андрей извинился за рассеянность, закончил завтрак и, прихватив с собой ставшие уже привычными пакет бутербродов и термос кофе, отправился в мастерские.
Рабочие уже были на местах, проверяли, и при необходимости поправляли инструмент. Пахло свежим деревом, клеем, лаком, смазкой и металлом, вместе составляя некий особый запах создания нового самолёта. Да он уже и был почти готов, выполненный еще по старому, первому варианту. Оставалось лишь установить мотор, собрать все части воедино и проверить аппарат в полёте. Пару дней, и первый сделанный на продажу экземпляр можно будет отгружать клиентам.
Пристрой к ангару был уже завершен и даже меблирован. Андрей в очередной раз поразился темпам работ тенишевских служащих и, бросив пакет с кофе и бутербродами на своё рабочее кресло, встал к кульману.
Работа спорилась. А как иначе, если нужно лишь перенести на лист ватманской бумаги почти готовый чертеж, до последней линии созревший в уме за вчерашний день. Изменений — самая малость: в тот же самый фюзеляж добавить ещё одну кабину, да продублировать управление. Возможно, придётся сдвинуть крылья чуть назад для достижения аэродинамического равновесия при нейтральном положении рулей. Но для этого нужны дополнительные расчеты.
Андрей отложил карандаш и сел было к столу, но вовремя заметил в кресле пакет с бутербродами. Чертыхнулся, переставил еду на край стола и принялся пересчитывать центровку аппарата.
Варвара всю дорогу размышляла и прикидывала, как должна пройти её сегодняшняя встреча с Андреем. Собственно, этим она занималась всё утро, но так и не смогла выбрать образ: то ли ворваться веселой, оживлённой, то ли спокойно войти сдержанной, сосредоточенной. А потом?
Вчера в кабинете у отца Андрей глядел холодно и чуть ли не враждебно. Но извиняться? Ей? Ни за что. И дело даже не в сословиях, вернее, не только в сословиях. Хоть убей, не чувствовала она себя виноватой. На неё напали — она дала сдачи, и на этом — всё.
Варя задумалась, ловя упущенную мысль. Зацепив краем глаза движение, вильнула рулём, разъезжаясь со встречным мобилем. Озлилась на недотёпу: не умеешь ездить — не выезжай на дорогу. Надавила кнопку клаксона: нечего путаться под колёсами.
Тут и сбежавшая мысль всплыла словно сама собой: надо Андрея ошеломить появлением, заболтать, тогда он и про вчерашнее вспоминать не станет. А и вспомнит, так заговорить об этом будет не с руки. Определившись со стратегией, Варя принялась составлять план действий: как встать, как смотреть, куда повернуться и что сказать.
От стоянки мобилей и до ангара девушка шла сосредоточенно, отрешенно, буквально вживаясь в роль. И лишь дойдя до двери пристройки встрепенулась, улыбнулась, придала лицу должное выражение и почти вбежала в комнату.
Отец неплохо постарался. В комнате даже было почти уютно. Мебель не массивная, но надёжная и удобная, электрические светильники размещены с толком. Правда, обои на стенах подкачали, но для рабочего кабинета сгодится. Паркета нет, но строганные доски пригнаны друг к другу без единой щелочки и выкрашены в довольно приятный цвет. На окнах занавески, на стенах картины, в углах здоровенные крашенные в зелёный цвет сейфы.
Всё это Варя охватила одним взглядом, не отвлекаясь от главной задачи. Она вихрем влетела в кабинет, принеся с собой шуршание юбок, бойкий перестук каблучков, продуманно тонкий аромат духов и широкую жизнерадостную улыбку, тщательно отрепетированную перед зеркалом.
— Привет, Андрей! — воскликнула она, останавливаясь у стола Веретенникова. — Вот твои чертежи!
Она водрузила на стол тубус, накануне вечером перегруженный в её мобиль.
Андрей поднял голову.
— Доброе утро, Варвара Владимировна, — произнес он ровным невыразительным тоном. — Очень хорошо, что вы пришли. Нужно закончить расчёты и внести поправки в чертёж. Тогда уже завтра двухместный «Орион» можно будет запускать в работу.
— Орион? Какой Орион? — не поняла сбитая с толку Варя.
— Владимир Анатольевич просил меня подобрать название для самолёта. Я долго не мог ничего придумать, а тут буквально осенило: пусть называется именем звезды. Одноместный «Орион» и в двухместном варианте’Орион-2'.
— А я? А меня спросить? — возмутилась Варвара.
— Я хотел это сделать буквально вчера утром, но не вышло. А поскольку через день первый самолёт отправится к своему владельцу, этот вопрос потребовал срочного решения.
— Ладно, — проворчала девушка. — Что нужно посчитать?
— Вот, смотрите: при добавлении второго человека меняется центр тяжести, при этом аэродинамический фокус оказывается перед ним. В результате аппарат становится неустойчивым в полёте. Вот и нужно либо сдвинуть кабины вперёд, насколько позволяет размещение двигателя, либо крыло назад, либо то и другое. Но насколько сдвинуть — это нужно вычислить. Я вот здесь начал расчёты. Сможете закончить?
Варвара быстро просмотрела записи. В принципе, всё было понятно. И даже интересно.
— Смогу, — твёрдо ответила она.
— Тогда я отправляюсь собирать первый «Орион» на продажу. Да, имейте в виду, что мотор у «Ориона-2» будет новый, наш с вами. Вот реальные данные по весу и точкам крепления.
Андрей вытащил из кипы листов нужный и протянул девушке. Добавил:
— Ну, теперь всё. Успехов.
Веретенников быстро вышел, оставив княжну в двойственных чувствах. С одной стороны, ей было действительно интересно решить поставленную задачу. С другой… Она что, зря всё утро готовилась? Все её усилия остались незамеченными. Вот же… бесчувственный.
И только усевшись за свой стол и взяв в руки карандаш, Варвара сообразила: Андрей всё время называл её на «вы» и по имени-отчеству. Это что же, он ничего не забыл? Он действительно решил соблюдать полагающуюся для низшего сословия дистанцию? Этак он примется и полным титулом величать, с него станется. И что с этим делать?
Варя выругалась. Тихонько, сквозь зубы: юной леди не подобает использовать такие выражения. Выходит, отец был прав? Ну ничего, она еще посмотрит, чья возьмет в итоге. Девушка сосредоточилась, вникла в расчёты и энергично крутанула ручку арифмометра.