Условиями договора с князем Андрей был более, чем доволен. В первое время после окончания учёбы он планировал за год зарабатывать лишь половину того, что ему посулили в месяц. Перспективы открывались самые широчайшие: интересная работа, уникальная тема, всемирная слава и, чем чёрт не шутит, дворянство и богатство. А следом семья, дом, дети. О кандидатуре на роль супруги он пока не задумывался, но сны молодого инженера нет-нет, да посещало видение стройной девичьей фигуры, самым откровенным образом обтянутой мокрым купальником.
Нельзя утверждать, что сны инженера Веретенникова украшало собой видение именно княжны Тенишевой. У прельстительной фигуры лица вообще было не разобрать. Но тело… несомненно, оно в точности походило на виденное однажды в сумерках на пляже.
Настолько сближаться с Варварой Андрей не собирался. Но в любом случае ради таких призов стоило хорошенько поработать, и уже на следующее утро Веретенников отправился не просто в мастерские, а именно что на службу.
На поле рядом с треком вовсю шла стройка. Рабочие возводили рядом с первым ангаром ещё два, а к тому самому пристраивали немалого размера будку. И несмотря на весь энтузиазм, работать умственно под грохот молотков и визг пил было совершенно невозможно.
Стройка должна была продлиться ещё дня три. Андрей проверил ход постройки нового самолёта, с помощью работников загрузил в «Молнию» один из кульманов и вернулся в усадьбу Тенишевых. Там, удобно устроившись в своей комнате, он приколол к чертёжной доске новый лист ватмана, открыл новую тетрадь, пододвинул поближе арифмометр и принялся за расчёты.
Расчеты не ладились. Судя по нащупанным полуэмпирическим формулам, для второго человека — неважно, пассажира или ученика — мощности паровика не хватало. Как вариант, можно было увеличить несущую площадь крыльев, используя бипланную схему. Но это — долго, это пересчитывать вообще весь аппарат. Относительно просто задача решается установкой более мощного двигателя, но его просто нет. Есть серийный от «Молнии» на восемьдесят сил и опытный роторный на сто восемьдесят. Роторный очевидно избыточен, сюда бы их дипломный моторчик поставить. Но вот незадача: имеется он лишь в чертежах. Хотя… Возможности мастерской вполне позволят построить один-два экземпляра. Тогда переделки аппарата сведутся к минимуму, и уже максимум через неделю начнётся обучение новых пилотов.
Овчинка однозначно стоила выделки. Тем более, что Николай Генрихович говорил об испытаниях, без которых моторчик в серийное производство пускать нельзя. Вот он, Андрей, заодно и проверит, что они с Варварой напроектировали.
Воспоминание о княжне вдруг отозвалось горечью. Вчера за общим столом этого не случилось. Но там для рефлексий и самокопаний не место было и не время. Да и после, во время разговора о будущем, думалось о другом: выложенные князем на стол эскизы потрясли до глубины души. Особенно третий, со стремительными, сверхскоростными даже на вид аппаратами. Андрей, увидев их, забыл обо всём на свете, любуясь эстетически утончёнными формами, вылизанными до последней линии. Сразу становится понятным, откуда взялось это слово: фюзеляж. Буквально по Микеланджело: взяли кусок металла и отсекли всё лишнее.
Не меньше ошеломили предложенные должность и оклад. Вместо того, чтобы годами карабкаться вверх, зарабатывая авторитет и постепенно прирастая в деньгах и должностях, он просто взял и в один миг заскочил на самый верх. Выше — только владельцы заводов. Но сейчас владение и управление интереса не вызывало. Вот создавать и строить новые самолёты, летать на них — это да, это почти что страсть, воплощенная мечта.
Но сегодня мечта оказалась с изрядным привкусом горечи. Со дня катастрофы прошло уже две недели, а Варвара так и не попыталась заговорить, прислать через слуг записку, да и вообще хоть как-то объясниться. Вчера за столом вела себя как ни в чём не бывало, словно бы вины своей не видит и не понимает. Но разговор нужен. Хотя бы для того, чтобы определиться, насколько в дальнейшем можно положиться на княжну. А то стукнет ей в голову очередная блажь, и наплюёт девочка с высокой колокольни самомнения на совместные планы и договорённости. И ладно ещё, если просто бросит работу и уйдёт развлекаться. А если, как в прошлый раз, уничтожит результат общего труда?
Рецепт от подобных мыслей Андрей знал: работа. Повлиять на Варю он не рассчитывал, раз уж самому князю это не удалось. А потому он сложил в тубус чертежи двигателя и вновь отправился в мастерские.
Работы предстояла точная и аккуратная. К счастью, станки в цехе-мастерской стояли отличные. Достаточно соблюсти необходимые размеры, и вся конструкция соберется с первого раза, не придётся маяться с ручной подгонкой. Все болты и гайки, необходимые уплотнения и прокладки, точная арматура — золотники и перепускные клапана, используются стандартные, применяемые на паровиках «КиТ». А детали специфические, нужные для конкретного двигателя, вполне возможно изготовить за оставшиеся полдня. Андрей облачился в робу, запасся необходимым материалом и принялся за дело.
Работа руками увлекла инженера настолько, что он совершенно позабыл о времени, и очнулся лишь тогда, когда к нему подошел начальник мастерской.
— Поздно уже, Андрей Егорович, — проговорил он, оглаживая усы. — Вон сколько нынче работы провернули! Завтра с утра закончите, а сейчас пора. Я через полчаса мастерскую закрою, а вам ещё станок прибрать надо.
Да, такой договор был: Веретенникову выделяют станок, а он после работы убирает стружку, инструмент и прочее.
— Минуту, господин Ведерников, — отозвался Андрей. — Мне остался чистовой проход и я заканчиваю. Собирать буду завтра с утра.
— А что сделать задумали? — полюбопытствовал собеседник. — Похоже на паровик. Вижу цилиндры, поршни, а вот картер какой-то странный.
— Паровик и есть. Только специфический, для самолёта. Завтра соберу, поглядите. У вас ведь испытательный стенд имеется?
— А то как же! С утреца он занят будет, а после полудня — милости прошу. И я подойду полюбопытствовать.
Утром Веретенников проснулся с острым желанием: бежать в мастерские, собирать мотор. Но в гостиной, за завтраком, был отловлен Варварой.
— Ты чего прячешься от меня? — с вызовом заявила она, усаживаясь напротив.
— Даже и не думал, — удивлённо возразил Андрей. — Но у тебя до недавнего времени был постельный режим. Вот и получалось, что рано утром ты еще спишь, потом у меня весь день плотно занят работой, а вечером сил остается только-только добраться до кровати.
— И чем же ты так плотно занимаешься? — чуть прищурясь, поинтересовалась Варя. — Спасаешь девиц?
Андрей не понял, говорила она это в шутку или всерьёз, но сама тема остро́ты его задела. Он и сам не ожидал, что подобный двусмысленный намёк будет настолько чувствителен. Он отставил в сторону чашку с кофе и, выпрямившись, отчеканил:
— Варвара Владимировна, мы находимся не в тех отношениях, чтобы вы имели право контролировать мою личную жизнь.
Получилось резче, чем хотелось, и Андрей тут же об этом пожалел, но слово уже вылетело. Сдавать же назад было просто нельзя без ущерба для мужского самолюбия. Варя тоже, хоть и запоздало, почувствовала, что перегнула палку. Но такой отповеди не ожидала и непритворно обиделась. Глаза её сверкнули гневом:
— Да, Андрей Егорович, мы, очевидно, не в тех отношениях, чтобы хотя бы изредка осведомляться о состоянии здоровья компаньона.
Это было неправдой, и от того прозвучало вдвойне обидней. Он каждый день спрашивал о Варе у того же Степана, разве что в комнату к ней не заходил. Да и не может быть такого, чтобы слуги, а то и родители не посвятили недавнюю больную в подобные детали. А, значит, упрёк надуманный, с целью побольнее ударить. Ну что ж, цель достигнута.
Андрей поднялся на ноги, бросив салфетку поверх недоеденного завтрака:
— О здоровье компаньона я был прекрасно осведомлён, когда вынимал бесчувственное тело этого компаньона из обломков самолёта. Того самого самолёта, который был уничтожен ради прихоти, мимолётного удовольствия. И могу ли я считать компаньоном человека, который свои случайные желания ставит прежде всего прочего: чувств близких и друзей, общего дела, совместных целей? К тому же этот человек, видимо, вовсе не считает подобное поведение предосудительным. Он даже не пытается хоть как-нибудь объясниться, прикрываясь нападками с надуманными обвинениями. О том, чтобы исправить содеянное и говорить не стоит.
Варвара покраснела, затем побледнела. Плотно сжав губы, чтобы не дрожали, она метнула в компаньона, теперь уже, наверное, бывшего, убийственный взгляд. Медленно поднялась из-за стола и встала напротив Андрея, стиснув обеими руками спинку стоящего перед ней стула. Никто и никогда не позволял себе говорить с ней в таком тоне. Ярость затопила сознание, оставив единственное желание: поставить наглеца на место. Неважно, прав он был или нет, последнее слово должно остаться за ней. И для этого любые средства хороши.
— Вот, значит, как ты теперь заговорил! — презрительно произнесла княжна, надменно глядя на Веретенникова. — Едва отец посулил тебе работу и деньги, ты сразу почувствовал себя важным человеком: еще бы, главный конструктор самолётов. Решил, что можешь теперь меня поучать. А кто ты такой, чтобы позволять себе так говорить со мной? Ничтожество! Забылся? Кем бы ты был, если бы не я? Чем бы сейчас занимался? Всё, что ты сейчас имеешь, ты получил благодаря мне. А в ответ…
Варя не стала договаривать. Повернулась и пошла к выходу. И уже у самых дверей швырнула за спину:
— Мизерабль!
Это слово прозвучало будто плевок, пощёчина. Андрей покачнулся, будто от удара, а когда оправился, Варвары в гостиной уже не было.
На душе было гадливо. Так, будто в дорогой позолоченной обёртке обнаружилась известная субстанция. Но лекарство известно: работа. Новый мотор сам себя не соберёт, надо подниматься и ехать. До полудня не так много времени.
У выхода встретился дворецкий.
— Степан! — спросил Андрей, — ты знаешь, где в Алуште сдают квартиры в наём? Или, может, посоветуешь хороший пансион?
— Вы собираетесь съехать, господин Веретенников? — осведомился домоправитель.
— Да, я не хотел бы дальше стеснять его светлость.
— В таком случае, я советую поселиться в пансионе госпожи Ведерниковой. Он расположен на восточной окраине Алушты, найти его легко. Комнаты чистые, удобные, и стол неплох. Плата за проживание по карману не всем, но вам об этом беспокоиться не стоит. Зато все до единого жильцы приличные, культурные люди. Абы кого госпожа Ведерникова к себе не пускает. Если у вас возникнут проблемы, сошлитесь на его сиятельство. Я доложу князю о вашем решении.
С пансионом всё уладилось почти мгновенно. Андрей получил двухкомнатные апартаменты и трехразовое питание за двести пятьдесят рублей в месяц. Оставил в комнатах вещи, взятые с собой на первое время, и укатил в мастерские. И стоило только увидеть верстак с разложенными на нём деталями, как все проблемы и горести тут же отошли на задний план.
Чертежи для сборки не требовались: Веретенников и без них прекрасно помнил конструкцию мотора. Нельзя сказать, что паровик был таким уж простым, но если рука набита, если имеется достаточный опыт, то и сложности особой нет.
Андрей вырезал из паронита[1] хитрые прокладки, проложил между цилиндрами и картером, тщательно затянул болты. Соединил шатуны с поршнями, установил их в цилиндры.
Перевернул конструкцию.
Набил прорези сальника шнуром с графитовой пропиткой, положил на опоры коленчатый вал, установил крышки опор, закрепил шатуны на шейках коленвала и, в завершение, закрыл поддон картера.
Снова перевернул мотор.
Всё так же, с паронитовыми прокладками, поставил на место крышки цилиндров, прикрутил на хвостовик коленвала планшайбу для крепления воздушного винта, опутал цилиндры паропроводными трубками, тщательно проверил правильность установки клапанов и золотников и после этого посчитал работу завершенной.
Паровик вышел не слишком тяжелым: вдвоём с помощником Андрей переставил двигатель с верстака на тележку и покатил изобретение к испытательному стенду. Установил, подсоединил паропровод и с замиранием сердца повернул рычаг подачи пара.
Пых!
Коленчатый вал медленно провернулся на пол-оборота.
Пых!
Вторые пол-оборота прошли уже быстрее, и через несколько секунд моторчик уже бодро стучал поршнями на холостом ходу.
— Крутит? — спросил из-за спины начальник мастерской.
— Крутит, Нестор Петрович! — радостно воскликнул Андрей.
— А ну-ка…
Ведерников потянул рычаг, подключая к двигателю нагрузку.
— Ты смотри, тянет! — восхитился он. — А ну давай на полную.
— А трубки не порвёт? — поинтересовался изобретатель.
— Стенд имитирует стандартный котёл от «Молнии». Вы, Андрей Егорович, на какое давление рассчитывали арматуру?
— С полуторным запасом, двадцать атмосфер.
— Тогда всё в порядке. И передвинул рычаг подачи пара до ограничителя.
Постукивание перешло в фырчание, а после и в довольно громкое жужжание. Подождав, когда паровик раскрутится, Нестор Петрович принялся подключать нагрузку. Жужжание стало напряженнее, обороты паровика упали, но, судя по довольному виду начальника мастерской, процесс шел нормально.
Наконец, вдосталь наигравшись, Нестор Петрович отключил пар. Двигатель сделал еще несколько оборотов и остановился.
— Неплохая конструкция, Андрей Егорович, — одобрил Ведерников. — Это я вам как сугубый практик говорю. А откуда такая любопытная компоновка? Прежде мне подобной встречать не приходилось.
— Это наша с Варварой Владимировной дипломная работа.
— Достойно, достойно. Сто пятнадцать индикаторных сил. Вы прежде этот мотор испытывали?
— Нет, это первое воплощение конструкции, так сказать, в железе.
— Надо же! И практически без ошибок!
— Видимо, где-то всё-таки ошиблись. Рассчитывали на сто двадцать сил.
— Пустяки, — махнул рукой начальник мастерской. — Для первого пуска получилось выше всяких похвал. Пусть остынет, а потом смело ставьте его на свой аппарат. Будет работать как часы, уж поверьте моему опыту.
Установка на самолёт нового паровика заняло немало времени: потребовалось переделывать крепление двигателя. Но прежде, для очистки совести, Веретенников решил догрузить на имеющийся самолёт восемьдесят килограмм дополнительного веса и попытаться взлететь. Теперь, после нескольких успешных полётов, он действовал смело: сразу, со старта выставил пар на полную. Но в воздух не поднялся, лишь прокатился по полосе из конца в конец. Расчеты подтвердились практикой, причем по мельчайшим нюансам поведения аппарата чувствовалось: не хватает совсем немного. Может, десять-двадцать индикаторных сил.
Переделки самолёта заняли всего час-полтора, и вот он уже на старте. Два мешка с песком изображают дополнительную нагрузку. Андрей забрался в кабину, двинул вперед ручку пара — не до упора, а чуть больше двух третей. Разбег продолжался дольше обычного, но взлёт всё-таки удался. Это была победа: теперь можно смело строить новый фюзеляж с двумя кабинами, пусть даже и с этим крылом.
Веретенников приземлился, выгрузил песок. Прошелся вокруг самолёта, осматривая аппарат. Со старым паровиком он разогнался по прямой до ста десяти миль в час. Не сказать, что скорость была такой уж безумной, но мобилей, способных так разогнаться, в мире очень даже немного. А мест, где можно ехать с такой быстротой, и вовсе мало. Несколько солончаков, несколько высохших озёр и личный трек князя Тенишева.
Какую же скорость сможет развить самолёт с новым двигателем? Эта мысль засела в голове, и выгнать её никак не удавалось. Андрей обошел аппарат по кругу, другой раз, третий, а после решил: будь, что будет. После аварии с Варварой, он усилил крепление крыла и вообще переработал подкос, кардинально его усилив. К тому же, он не собирается, как Варя, испытывать свою судьбу и прочность самолёта. Полетит строго по прямой, и при этом станет внимательно слушать машину: не дзинькнет ли рвущаяся растяжка, не хрупнет ли дерево.
Веретенников снова залез в кабину, аккуратно взлетел — для этого хватило половины пара — и набрал высоту. Приготовился и перевёл рукоять пара в крайнее положение. Самолёт, словно горячий скакун, рванулся вперёд. Стрелка указателя скорости поползла вправо. Сто миль, сто двадцать, сто пятьдесят… сто шестьдесят пять! Аппарат стремительно нёсся вперёд, но скорость больше не росла. Видимо, это — максимум.
Андрей принялся плавно разворачиваться, опасаясь на скорости повредить самолёт, но всё прошло удачно. Когда вдали показался ангар, он принялся снижать скорость и вскоре зашел на посадку. Приземление он считал уже отработанным действием. Посадил аппарат, быстро осмотрел его и дал команду закатывать машину в ангар. На сегодня было достаточно.
Солнце уже клонилось к горизонту. Предстояло отчитаться князю об итогах дня да перевезти остальные вещи в новое жильё. Ехать к Тенишевым не хотелось: к новому трудному разговору инженер не был достаточно готов. Но понимал, что его, так или иначе, не избежать. Вздохнул, сел за руль и отправился навстречу неизбежному.
[1] Паронит — листовой материал для уплотнений. Основа — асбест и каучук.