Всё семейство Тенишевых сидело за столом в малой гостиной. Компанию им составлял Николай Генрихович Клейст с сыновьями да братья Игнатьевы: Фёдор, медиамагнат, и Сергей, наследник резинотехнической империи своего батюшки. Старшее поколение вполголоса вело беседу, вспоминая о былых временах, молодёжь почтительно внимала.

Едва Веретенников появился в дверях гостиной, как все взгляды тут же обратились на него, заставив ощутить некоторую неловкость.

— Ты куда пропал! — не удержалась от недовольного восклицания Варвара, но тут же замолчала под строгим взглядом княгини.

— Спасал честь дамы, — пожал плечами Андрей, проходя к столу и усаживаясь на негласно закреплённое за ним место.

— Вот как?

Серёжа Игнатьев удивлённо воздел брови.

— И кто же удостоился такой чести?

— Лучше бы спросили, кто добавил мне на голову проблем. Баронесса Вера Николаевна Соловьёва.

— Опять эта… — прошипела себе под нос Варя.

Эпитета слышно не было, но смысл уловили все, так что девушка удостоилась ещё одного взгляда матери.

Андрей поспешил внести ясность, пока Верочку заочно не заклевали:

— Соловьёва на этот раз, безусловно, пострадавшая сторона. Она приехала на демонстрацию вместе с Кутайсовым. И перед самым полётом у меня с бароном состоялась довольно напряженная беседа. Видимо, он огорчился настолько, что уехал, забыв при этом свою невесту трибунах. И уже в самом конце, когда почти все разъехались, Вера догадалась обратиться ко мне.

— Отвратительная история, — покачал головой князь. — А насколько напряженной была ваша беседа?

— В крайней степени. Видимо, барона палкой погнали принести мне извинения, но если бы не присутствие охраны, произошла бы ещё одна драка.

— И что, он извинился? — поинтересовался младший Игнатьев. — Лично мне категорически не верится.

— Он пытался. Но с такими душевными страданиями, с такими зверскими гримасами, что я не стал мучить беднягу и отправил восвояси.

— Иначе говоря, извинения не были приняты, — уточнил Тенишев.

— Нет, — подтвердил Андрей. — Я заранее проконсультировался у Фёдора Владимировича и решил, что на ваши деловые отношения это не повлияет, а репутацию самого барона дополнительно испортит. Не думаю, что он решится гадить в открытую. Кроме того, судя по мундиру, Кутайсов-младший находится на военной службе и сейчас, очевидно, в отпуске. А отпуск у молодых офицеров долго не длится.

Тенишев, чуть подумав, кивнул:

— Резонно. Но давайте уже отпразднуем наш успех.

Он перевёл взгляд на замершего в дверях гостиной домоправителя:

— Степан, пусть подают на стол. И вина достанут из погреба, того самого.

Когда ужин, обильно расцвеченный шутками, смехом и здравицами завершился, Елизавета Петровна поднялась:

— Что-то зябко, пойду к себе, — дежурно отговорилась она.

Внимательно посмотрела на мужа, кивнула и удалилась, оставив мужчин и дочь разговаривать о делах. Следом за ней по столь же вескому поводу сбежал Серёжа Игнатьев. Прислуга обнесла всех оставшихся вином и удалилась, затворив за собой двери.

— Ну что, дамы и господа, — произнёс Тенишев. — надеюсь, все понимают, что нынешняя демонстрация по сути своей лишь начало большого пути, длиной даже не в годы, а в десятилетия? Что мы всего-навсего представили новое направление развития техники?

Дамы и господа промолчали.

— Рад за вас. Но в таком случае вы должны понимать, что с этого дня начинается гонка. Ничуть не менее жесткая, чем большая императорская. Помните, Николай Генрихович, как все всполошились, когда мы выкатили нашу молнию на старт? Как потом судорожно пытались повторить, догнать и перегнать. Вот и теперь будет примерно то же самое. И мы, начав эту гонку с заведомо слабым аппаратом, должны сделать такой рывок, чтобы обеспечить себе задел хотя бы на три-пять лет. Чтобы эти годы спокойно разрабатывать новые самолёты и запускать их в производство.

Андрей оскорбился:

— Вы говорите, это был заведомо слабый аппарат. А каким вы себе представляете тот, который совершит необходимый рывок?

Тенишев усмехнулся:

— Не кипешите, юноша. Ваш проект вполне соответствует уровню сегодняшних представлений о том, каким должен быть самолёт. Слишком долго это направление не развивалось, оснащенный паровиком аппарат считался бредом, промышленники велели служителям гнать прочь прожектёров с подобными фантазиями. И вот на тебе: невозможное внезапно стало возможным. Но наша задача — смотреть в будущее. Какова мощность паровика, установленного на вашем самолёте?

— Восемьдесят индикаторных сил. Вы ведь наверняка это и сами знаете.

— Этого мало. Нужен мотор в двести, триста, пятьсот сил! Мощность двигателя — это скорость, скороподъемность, потолок, масса перевозимого груза или количество пассажиров. Вот, смотрите.

Тенишев вынул из кармана лист бумаги, развернул, выложил на середину стола.

— Взгляните: это приблизительный внешний вид. То, как по моим соображениям должен выглядеть самолёт. Разумеется, возможны вариации, но сути это не меняет. Внутри может быть тот же самый первый прототип. Но снаружи — именно это. А пока народ будет ахать и восторгаться, покупать и начинать использовать, мы пойдём дальше. Следующий этап — цельнометаллический самолёт, построенный из алюминиевого сплава. Чтобы такой поднять в воздух, потребуются моторы в тысячу сил и больше. Но зато скорость и пассажировместимость возрастут в разы.

На стол лёг второй лист. Князь подождал, пока все не насмотрелись, и, словно козырного туза, выложил третий лист. Над столом пронесся восхищенный вздох.

— Я хочу! — решительно и твёрдо заявила Варвара. — Я хочу на таком летать. Даже слепому видно: это аппарат для сверхбольших скоростей. Сколько он может дать? Тысячу миль в час? Две?

Тенишев хмыкнул:

— Это — вершина, предел, какой я могу себе представить. Двигатель для подобных аппаратов отсутствует даже в перспективных проработках. Я не могу себе представить их реальное воплощение в силу отсутствия потребного топлива, но ты права: полторы-две тысячи миль в час на подобном выжать можно. Чтобы лететь быстрее, нужно выйти за пределы атмосферы, иначе трение о воздух будет чрезмерно нагревать самолёт. Ну и затраты топлива на каждую дополнительную милю скорости могут оказаться гигантскими. Но это — будущее настолько отдалённое, что мне, боюсь, до него не дожить, несмотря на фамильное долголетие. Пока что нас ждёт этап номер два: небольшие самолёты вместимостью до тонны груза или до десяти пассажиров. Они не составят конкуренции дирижаблям, будут востребованы лишь самыми торопыгами, и воевать придётся только с прямыми конкурентами.

— А эти, самые отдалённые, составят конкуренцию? — вдохновлённый перспективами спросил Андрей.

— Эти — могут, — подтвердил Тенишев, — если их не прибьют в зародыше. Но давайте ближе к делу. Я ждал результатов своего эксперимента. Конечно, надеялся на успех, но производство под самолёты не готовил. Отчасти из-за суеверия, отчасти по экономическим соображениям: не удастся попытка, так деньги впустую потрачены не будут. Теперь же под Тамбовом начнётся строительство крупного завода по производству летательных аппаратов. Думаю, уже завтра от самых нетерпеливых энтузиастов поступят первые заказы. Но стройка — это долго, минимум полгода, а то и год, так что работы по созданию вот этого аэроплана, — он вытащил нижний лист и положил сверху, — придется начинать здесь. Я не требую сразу построить такого красавца. Идите постепенно: добавьте вторую кабину, двойное управление — надо ведь будет обучать новых пилотов. Перейдите на бипланную схему: это позволит увеличить подъемную силу, оставаясь в тех же габаритах. Может, и тем же мотором получится обойтись. А потом займитесь обводами фюзеляжа, выглаживая его, придавая обтекаемую форму. А когда и это удастся, то вы, основываясь на полученном опыте, будете строить всё более и более совершенные машины.

— А «вы» — это кто? — поинтересовалась Варя.

— Ты и Андрей Егорович, разумеется, — развёл руками князь. — Других специалистов пока в России нет. По крайней мере, мне о них ничего не известно. И еще вот он будет с вами.

Тенишев указал на Володю Клейста, увидел в глазах собравшихся непонимание и пояснил:

— Вам ведь понадобятся приборы для новых самолётов? А ему — практика и заработок. Потом, конечно, когда отработается технология изготовления приборов, мы передадим их в поточное производство, но пока — так, вручную. Но большего и не потребуется, поскольку самолёты будут изготавливаться штучно. Кроме того, наблюдая за процессом сборки аппаратов и полётами, он может нечаянно подкинуть идею какого-нибудь полезного усовершенствования.

— А я? — нахмурившись, спросил Женя Клейст. — Каким боком я сюда пристёгнут?

— А ты, Евгений Николаевич, наш доморощенный Шерлок Холмс. Ну не дуйся так, не стоит. Прекратил? Ну и хорошо. Так вот, слушайте: сейчас сюда слетятся как мухи на известный продукт эмиссары всех разведок мира. И государственных, и корпоративных. Они будут иметь цель вызнать наши секреты и затормозить работу над совершенствованием аппарата. Охрана вокруг мастерских и ангара уже выставлена. Жандармское управление пришлёт своих спецов. Но все они будут, так сказать, снаружи. А мне хотелось бы дополнительно подстраховать дело изнутри. Люди корпоративной службы безопасности все на виду, все известны поимённо. Ты же для всех шпионов и саботажников станешь невидимкой, при этом имея возможность видеть всех.

Глаза будущего частного сыщика загорелись. Всё-таки, не каждый день сам князь Тенишев признаёт детективный талант и предлагает настоящее дело!

— А что насчет нашего дипломного проекта? — вдруг подала голос Варя. — Мы спроектировали, на мой взгляд, очень неплохой и прогрессивный паровик мощностью около ста двадцати индикаторных сил. В полтора раза мощнее того молниеносного движка, что использован сейчас, и при этом на четверть легче. А вес в авиации, сами понимаете, штука сверхважная.

Старшие переглянулись, нечитаемо обменялись какими-то знаками, безмолвно пришли к договорённости.

— Думаю, этот мотор мы попробуем построить и проверить в деле. Если он подтвердит проектные параметры, будем ставить его на легкие самолёты, особенно на те, что пойдут в продажу. Но дело в том, что буквально месяц назад, примерно тогда, когда началась постройка первого самолёта, мы довели до ума одну новинку. Николай Генрихович начал работы в этом направлении лет пятнадцать назад и вот, наконец, получил пригодный для массового производства результат. Андрей Егорович, вы не поднимали капота своей «Молнии»?

При этих словах князя глаза Вари распахнулись во всю ширь и тут же сузились китайским прищуром, пристально впившись в инженера многообещающим взглядом.

— Нет, Владимир Анатольевич. Сами знаете: не до того было.

— А стоило бы, — улыбнулся Тенишев. — Но пусть лучше Николай Генрихович расскажет. Он, как непосредственный разработчик, лучше знает своё детище.

Клейст пошарил по карманам, в свою очередь вынул лист бумаги и, развернув, положил поверх прежних. Все склонились над очередным эскизом. Правда, младшие Клейсты тут же отодвинулись обратно, ничего не понимая в сложном переплетении линий. А вот Варя и Андрей залипли не меньше, чем над рисунками самолётов.

— Роторный двигатель? — спросил, наконец, Веретенников. — Это же донельзя сложный агрегат! В нём такие требования к синхронности работы клапанов, что я об этом варианте компоновки даже думать боялся. Но эффективность вкупе с удельной мощностью должны быть высочайшими. Это наверняка идеальный паровик для авиации.

Клейст польщённо улыбнулся:

— Сделать его было весьма и весьма непросто. Для производства потребовалось придумать, а после изготовить специальные станки и оснастку. И сейчас лишь один завод во всём мире способен строить такие моторы: это тамбовский завод паровых машин концерна «КиТ». Разумеется, конструкция защищена всеми возможными патентами. Мотор недёшев, но при этом изо всех имеющихся конструкций для ваших целей является наилучшим вариантом.

— Самолёты не могут быть дешевыми по определению, — добавил Тенишев. — Специальные материалы, особые технические решения — всё это удорожает аппарат. И в таком случае экономить на моторе — сущая глупость. Помяните моё слово: в авиации основное соревнование начнется не между конструкциями планеров, а между моторами. Кто сможет сделать более лёгкий, мощный и надёжный мотор, тот и на коне. Мы привезём пару экземпляров этого паровика для опробования на ваших конструкциях. Один — сто восемьдесят индикаторных сил, другой — двести пятьдесят. Опробуете оба и опишете результат во всех подробностях.

— Скажите, молодой человек, — обратился к Андрею Клейст, — у вас имеются эскизы мотора?

— Они у меня в комнате, — ответил инженер, борясь со внезапно охватившим его волнением.

— Сейчас принесут, — кивнул Тенишев, вызвая слугу.

Через пять минут чертежи легли на стол. Клейст, надев очки и склонив голову, вгляделся в них, высматривая одному ему известные детали.

— А ведь неплохо, — заметил он. — Я бы даже сказал, очень неплохо. Имеет смысл попробовать. Мы не использовали эту схему из-за нюансов компоновки, но здесь имеются весьма оригинальные решения.

Клейст спрятал очки в футляр, футляр положил в карман.

— Если эта конструкция действительно выдаст сто двадцать сил, её смело можно ставить на самолёты. Она имеет возможность масштабирования как путём изменения диаметра цилиндров, так и числа их. И ещё: ваша мотоциклетка, Владимир Анатольевич, ещё бегает?

— Вполне, — с удивлением в голосе ответил Тенишев.

— Так вот: такой мотор вполне годится для установки на мотоциклы в развал рамы.

— Николай Генрихович, вы хотите, чтобы «КиТ» занялся ещё и мотоциклами?

— А почему бы и нет? Создадим отдельную дочернюю фирму, что-то вроде «КиТ-мото», поставим на неё молодёжь: вот Фёдора, к примеру, да брата и сестру Стриженовых. Пусть молодые делают игрушки для молодых: от мотовелосипедов до тяжелых мотоциклов с боковым прицепом.

— Кто же тогда возглавит авиационное подразделение? Как вы говорили — «КиТ-авиа»?

— Пока что мы, — пожал плечами Клейст. — Слишком уж большое и важное дело. Здесь и государство непременно долю немалую захочет. Молодёжь эти зубры продавят в два счёта, нет ещё у неё должной хватки. Следом военные прибегут, захотят свой кусок откусить, будут требовать полной секретности. Нет, сперва сами, а уж там…

— Ну ладно, — подытожил князь, — будь по-вашему.

И, словно бы спохватившись, повернулся к Веретенникову:

— Андрей Егорович, простите ради бога. Я тут планов громадьё строю, а вашего мнения и не спросил. Вы хотите всем этим заниматься? А то, может, свою мечту исполнили — и домой, в первопрестольную?

Андрей видел, что вопрос этот задан лишь для проформы, что Тенишев по его глазам и лицу давно уже всё прочитал, но, тем не менее, дрогнул: а что если? Но постарался удержаться и ответить ровно, не скатываясь ни в мальчишескую восторженность, ни в паническую торопливость:

— Разумеется, я согласен. Думается мне, такие случаи возникают лишь раз в жизни. И лишь последний дурак откажется от шанса войти в историю мировой авиации, да ещё на её первые страницы. Но мы с вами не обговаривали условий.

Тенишев, не сочтя нужным прятать эмоции, довольно улыбнулся:

— Я в вас не сомневался, Андрей Егорович, но задать этот вопрос был обязан, хотя бы ради соблюдения формальностей. Что же до условий, то вам предлагается должность главного конструктора в несуществующем еще авиационном подразделении концерна «КиТ». Для оклад положу для начала в пять тысяч рублей ежемесячно плюс премии за особые отличия. Дальше — по результатам вашей деятельности. Поначалу вам придётся совмещать свою работу с трудом лётчика-испытателя, но как только вы научите управлять самолётом хотя бы двоих человек, так сразу полёты для вас станут исключительно удовольствием. Может быть, что и личный самолёт у вас появится, как и возможность самому его построить. У вас есть «Молния», в ней два места: для водителя и пассажира… пассажирки. Кто мешает создать подобный самолёт для двоих? А чтобы в полёте можно было целоваться, не опасаясь катастрофы, изобретите автопилот.