Ближе к вечеру жажда становится невыносимой. Даже пирожок, принесённый Васькой, в горло не лезет.

Долго ворочаюсь на своём жёстком ложе. Во рту совсем пересохло.

Где-то на задворках сознания мельтешит образ проклятого Сата. Наверняка опять какую-нибудь хитрую пакость приготовил. Хорошо хоть, у меня получается закрываться от общения с ним.

Мне снятся сны, в которых текут потоки воды. А потом я вдруг понимаю, что не сплю. Где-то рядом действительно журчит вода!

Вскакиваю и бросаюсь к окну. Там ливень!

Подтаскиваю к стене топчан, забираюсь на него и выглядываю наружу. Где-то сбоку явно шумит целый поток!

Высовываю руку и нащупываю водосточную трубу, из которой льётся мощная струя воды. Черпаю и жадно пью.

Утолив жажду, понимаю, что надо сделать запас. Но как?

Внезапно меня осеняет, я подбираю большой лоскут от своего платья и хорошенько выполаскиваю под струёй воды. Теперь намочить хорошенько и отжать в опустевший кувшин!

Бегаю всю ночь туда-сюда, пока не наполняю кувшин. Даже умыться, наконец, удалось!

Через день опять заявляется граф. Он явно ожидал увидеть меня изнемогающей от жажды и голода. И сильно разочарован.

Обездвиживает меня заклятьем и долго ходит вокруг, пристально разглядывая и водя руками вдоль моего тела. Не знаю, что он хочет выяснить. Такое чувство, что едва не принюхивается.

— Давай договоримся по-хорошему! — произносит он. — Я вижу: ты очень непроста. Думаю, у нас получится взаимовыгодное сотрудничество!

— Я не хочу иметь дела с харнами! Они уже приходили сюда раньше. И оставили после себя недобрую память! Разве можно им верить?

— Видишь ли, наши предки просто не поняли их. На самом деле они желали нам только добра!

— Какого добра они могли желать? — недоумеваю я. — Они же превращали людей в зомби и заставляли друг друга убивать!

— Они хотели помочь нам установить правильный порядок, только и всего! Если бы их послушали, мы жили бы сейчас намного лучше!

— Харны служат злу! Я это точно знаю! — продолжаю спорить я.

— Ты ошибаешься! И скоро в этом убедишься. Или умрёшь!

Я пытаюсь ответить, но не могу. Граф опять лишил меня дара речи.

Напоследок он подходит к моему кувшину, поднимает его и с размаху швыряет на пол.

Совсем скоро этот проклятый ритуал. Хватит ли у меня духу умереть на том страшном камне? Лучше уж так, чем стать марионеткой Сата и подобных ему. Хочется надеяться, что Кир всё-таки придёт. Отомстит хотя бы.

Наутро последнего дня дверь распахивается и ко мне заходят двое служителей. У одного в руках чёрный балахон.

— Господин граф велел облачиться перед ритуалом. Прямо на голое тело. Сегодня ночью он сам за тобой придёт!

Ни за что не надену на себя эту гадость! — мысленно отвечаю я.

Служитель протягивает мне омерзительную униформу, но я прячу руки за спиной. Тогда он кладёт её на мой топчан и уходит.

День тянется и тянется. Ужасно хочется пить. Может, и к лучшему. Не даёт сосредоточиться на самом страшном.

В голову лезут мысли — даже если я стану Тёмной Жрицей, для меня не всё потеряно. Но нет. Я знаю, что это не так.

Неспроста им требуется моё добровольное согласие. Если я его дам, это всё изменит. Окончательно и бесповоротно. Навсегда лишит меня чего-то очень важного и ценного.

Наконец, появляется Васька. Обнимаю его и прижимаю к себе.

Сегодня ночью всё решится. Или закончится.

С ужасом замечаю, что дневной свет начинает меркнуть. Вечереет.

Внезапно Васька поворачивает голову в сторону окна.

Становится ещё темнее. Как будто кто-то загородил окно снаружи.

Да что там такое? Встаю, подхожу. И встречаюсь взглядом с Киром!

Сначала даже глазам не верю. Но нет, это точно он!

— Отойди от окна, мало ли отлетит что-нибудь! — командует принц.

Отшатываюсь к противоположной стене и слышу треск. На моих глазах камни вдоль окна начинают дрожать, а потом по одному отрываются от своего места.

Когда отверстие становится достаточно широким, опять раздаётся голос Кира:

— Иди сюда!

Подхожу и протягиваю ему Ваську. Он принимает его и опускает на землю. А потом наклоняется внутрь и вытаскивает меня. Ставит на ноги, берёт за руку и ведёт к зияющему пролому в каменной стене. За ним открывается самая обычная городская улица, на которой стоит карета.

— Посиди здесь! Я должен с этими разобраться. Не приказываю, прошу!

Я молча киваю.

— Только не убегай больше! — добавляет он. — Сам чуть позже отвезу, куда скажешь! Обещаю!

Подхватываю Ваську на руки и покорно сажусь в карету. Кир скрывается в проломе.

Не знаю, сколько времени проходит. Наконец, он опять появляется и опускается на сиденье напротив меня.

— С тобой всё в порядке? — спрашивает он.

Хочу ответить, но никак. Заклятие-то так и не снято.

Вглядывается и проводит рукой перед моим лицом.

— Всё, убрал!

— Пить хочу, — шепчу я.

— Сейчас! Тут рядом совсем.

Соображаю наконец, что сижу в совершенно непотребном виде. В ночной рубашке, которая хоть и длинная, но очень тонкая. Кое-как оттягиваю её спереди, чтобы хоть грудь не облегала.

Карета останавливается перед роскошным особняком, парадный вход в который освещён масляными фонарями.

Как я туда пойду? Стыдно. Надо было хоть шаль прихватить и сверху накинуть.

Но Кир снимает с себя что-то вроде длинной куртки и накидывает мне на плечи.

Хватаюсь за края и запахиваю спереди. Сюда три таких, как я, поместятся! Потом прижимоюк себе Ваську.

— Это гостиница! — объясняет он.

Мне всё равно. До воды бы поскорей добраться.

Навстречу уже семенит лакей.

— Извольте пожаловать, Ваше Высочество!

Поднимаемся по мраморной лестнице, ступеньки которой застланы ковровой дорожкой. Наконец, лакей открывает высокую резную дверь.

Вхожу. Замечаю на столике графин с водой, бросаюсь к нему и жадно пью. И только после этого соображаю, что нагло презрела все правила этикета. Но я ведь не урождённая аристократка, в конце концов!

Кир стоит и молча на меня смотрит. То ли с укором, то ли с сочувствием.

— Извини! — произношу, наконец, я.

— Даже не знаю, что с тобой делать, — отвечает он. — Запирать бесполезно. Всё равно убежишь!

— Если бы ты не был принцем… — начинаю я и останавливаюсь.

— То что? Продолжай!

— Я бы от тебя… не бегала, — с трудом договариваю фразу.

Даже краснею. Зря я вообще это сказала. Возомнит ещё, что я к нему неравнодушна. Хотя, если честно…