Вдруг чувствую его руку на своей голове. Зачем он присел рядом со мной? Что ему надо? Зачем меня мучает?

— Глупо бежать от правды! — говорит он.

Но ведь если он прав, это значит… Слово «никогда» всегда было для меня одним из самых страшных. Проклятое, роковое слово. Жестоко разбивающее наши мечты и надежды.

Кое-как вытираю слёзы и поднимаюсь.

— Пойдём, пройдёмся! — говорит Кир и берёт меня под руку. — Расскажи мне по свой мир! Правда, что у вас там магии нет?

Медленно идём вокруг развалин. Рассказываю.

— А ты как жила? Кто были твои родители?

Ну, какое ему до этого дело? Ладно, пусть. От меня не убудет, в конце концов.

— Какой у тебя был дом? — спрашивает, наконец, он.

Долго объясняю ему про наши многоэтажки. Потом описываю свою квартиру. Доходим до зарослей кактусов.

— Дома у меня было очень много таких растений! — говорю я. — С детства их обожаю!

— Почему? — удивляется Кир. — Они же колючие!

— Ты когда-нибудь видел, как они цветут? — спрашиваю я.

— Никогда не обращал внимания!

— А у меня они цвели, как сумасшедшие! Распускались огромными великолепными цветами. Люди даже не верили, когда я им изображения показывала!

Какой у него странный взгляд всё-таки. Как будто обнимает и в то же время хочет насквозь пронзить.

— Как сделать, чтобы они цвели? — спрашивает вдруг он.

— Надо понимать, чего они хотят!

Молчит. Я тоже молчу. Доходим до ручья и поворачиваем назад. Что теперь будет?

Пытаюсь осознать свои чувства. Ощущения опасности вроде как нет. Но, может, это просто оттого, что в последнее время я не в таком стрессе, как тогда, когда обострившаяся интуиция была необходима для моего выживания?

И когда он меня обнимал, такой сильный, тёплый, тоже негатива никакого не было. Он ведь правда очень привлекательный.

Но нельзя же по внешности о людях судить. Если бы он хотя бы не был принцем! Я же понимаю, что просто никто по сравнению с ним.

Он будет забавляться мною, как капризный ребёнок вожделенной игрушкой. А потом увлечётся другой, меня же просто выбросит за ненадобностью. И хорошо ещё, если не запрёт где-нибудь на всю оставшуюся жизнь.

И потом, почему я должна ему верить? Я же знаю, что у мужчин имеется непревзойдённый талант — ездить нам по ушам. А как получат то, что хотели, напрочь забывают о своих сладких обещаниях.

Достаточно того же Фирсова вспомнить. И это при том, что человек вырос в цивилизованной стране, где уже давно равноправие. А что тогда ожидать от того, чья личность и мировоззрение сформировались в мире, где женщины — просто говорящие покорные куклы?

Тем более у него явно прослеживается личный интерес, чтобы я в свой родной мир и не стремилась даже. Поэтому не собираюсь я его слушать!

Если в Каринтии не найду, кто мне поможет вернуться, отправлюсь дальше. Тарсия ещё есть и Никидимия. Тоже вполне себе приличные развитые по здешним меркам страны.

Опять возвращаемся к развалинам. Идём мимо ряда источенных временем, но всё ещё величественных колонн.

Внезапно нам навстречу выскакивает Васька. Ощетинившийся, перепуганный, как будто за ним кто-то страшный гонится.

Яркая вспышка, подобно молнии, раскалывает вдруг пространство. Голубое мерцающее сияние ширится и клубится, расползаясь и поглощая торчащие кверху колонны.

— Беги! Прячься! — кричит Кир и толкает меня к выступающей из склона скале.

Ныряю за спасительную каменную твердыню. Васька несётся следом и тыкается мне в ноги. Осторожно выглядываю из-за краешка.

Оттуда, из голубого портала, словно чёрный дым ползёт слепящая мгла, пожирая всё, что стоит на её пути. Одна из колонн на глазах рассыпается в щебень и падает вниз, словно испаряясь по мере приближения к страшной черноте.

Кир! Как же он?

Но вот разноцветные ветвистые молнии принимаются бить в наползающую тьму, пробивая и расточая её. Это точно его работа!

Сосредоточенный и спокойный, он стоит со скрещёнными на груди руками, устремив свой взгляд туда, в сердцевину гигантского провала. Клубящаяся мерзость начинает оттягиваться назад.

Но рано радуюсь. Там, в мрачной глубине, уже зарождается новый натиск. На этот раз в виде красных огненных брызг, напоминающих кипящую лаву.

Клокочущий поток выплёскивается прямо на принца. Нет!

На мгновение он пропадает из глаз, но вот появляется чуть в стороне, к счастью, целый и невредимый. Голубой вихрь рассеивает и растворяет багровую жуть.

Откуда-то из глубины доносится устрашающий гул. Земля начинает дрожать. Что сейчас будет?

Висящий у меня на шее камень двигается из стороны в сторону. Хватаю его рукой и ощущаю исходящее тепло. Откуда-то понимаю: он каким-то образом связан с тем, что сейчас происходит и это можно использовать!

Если бы только я знала, что с этим делать! Но ведь Кир!

Срываю артефакт, выскакиваю из-за скалы и несусь к нему. Уже почти рядом, когда на меня кидается чудовище, напоминающее мохнатого паука с острыми копытами. Да их целый легион прёт!

— Куда, дура? — кричит принц, посылая в монстра огненный шар. Дымящиеся ошмётки падают к моим ногам. Я визжу от страха, но всё равно подскакиваю к Киру и сую ему в руку свой камень.

— Прочь! — бросает он и яростно толкает меня назад.

Хорошо, что успеваю добежать до скалы. Принц держит артефакт перед собой и тот начинает испускать голубые лучи. Там, куда они падают, сыплющиеся из провала монстры точно натыкаются на невидимую преграду и исчезают без следа.

А потом голубое сияние камня и голубое сияние портала схлёстываются, разражаясь мощным взрывом. Рядом с моей головой проносится что-то огненное. Скала, за которой мы с Васькой прячемся, содрогается так, словно вот-вот вывернется из земли.

Падаю и лежу, закрыв голову руками. Не знаю, сколько времени проходит. Наконец, понимаю, что всё тихо. Поднимаюсь и выглядываю. От капища осталась только задняя часть. Всё остальное просто исчезло вместе с покрывающей скальное основание землёй и растениями.

А где Кир? Выхожу и оглядываюсь. Неужели он тоже?

Нет! Не хочу! Он должен жить!