Надежда бежала, не разбирая дороги, петляя по темным проходам и лестницам. Окончательно заблудившись, она затаилась, прижавшись к темной стене.

Ее сердце отчаянно бухало в груди, и Наде казалось, что оно сейчас выпрыгнет прямо на каменный пол.

Нужно срочно сосредоточиться и понять, как выбраться из проклятого замка. Правда, бежать особо некуда, но об этом она подумает потом. Сейчас главное — найти выход из этого лабиринта.

Надя стала передвигаться, держась стены и аккуратно ступая, чтобы не издать ни единого звука. Замок спал, и, на ее счастье, по дороге пока никто из обитателей не встретился.

Беглянке казалось, что она идет уже целую вечность. Наконец, впереди забрезжил тусклый свет. Надежда прокралась по направлению к его источнику и выглянула из–за угла, оценивая обстановку.

Пусто.

Она мелкими быстрыми шажками направилась через всё помещение к большой арке, за которой виднелся темный коридор. Но едва она успела пересечь проем, как нос к носу столкнулась с разъяренным Властелином, который резким движением схватил ее за локоть и выволок обратно на свет.

— Вы что, совсем бешеная? — спросил он ее, зло сверкая глазами.

На его лбу красовалась огромная бордовая с фиолетовым отливом шишка.

Надя попыталась вырваться из железной хватки, но Ксангор и не думал ее отпускать.

— Да! Я взбесилась! Могу и покусать! — прошипела Надя и от отчаяния вцепилась зубами в руку дракона. Мужчина, не ожидая такого маневра, от боли на мгновение выпустил ее локоть и встряхнул раненной кистью.

Надя успела пролететь мимо него всего лишь пару метров, намереваясь броситься наутек, как дракон, сделав подлую подсечку, свалил ее на пол.

Девушка упала на камни, как подкошенная. Барахтаясь в длинном платье в попытке встать на ноги, она ругалась, как сапожник.

Ксангор, ловко ухватив ее за талию, поднял и с силой прижал к себе, заблокировав ее руки. Надя, извиваясь, словно червь, начала лягаться, но сквозь толстую юбку ее пинки не наносили особого урона противнику.

Обессилев, она, тяжело дыша, устало уронила голову.

— Не зря я поместил вас в темницу. Вы — опасная женщина, — проговорил Ксангор, едва ли не волоком таща ее по замку.

— А вы настоящий абьюзер, — зло сказала Надя, не оставляя попыток вырваться.

— Не понимаю, о чем вы, — ответил дракон. — Сидите там, пока не придете в себя и не будете готовы к спокойному диалогу.

— Я готова! — сдавленно прокричала Надя. — Давайте поговорим прямо сейчас! К чему тянуть время?

— Нет уж. На эту уловку я больше не попадусь. Это едва не стоило мне черепа, — усмехнулся он. — Еще и пришлось гоняться за вами по всему замку.

Он перехватил ее поудобнее, так как Надя, резко поменяв тактику, расслабилась, как вареная макаронина, чтобы ему стало неудобно ее нести.

— И скажу вам сразу, — добавил Ксангор. — Убегать бесполезно. Во–первых, вы топаете, как цирковая лошадь. Я слышал вас за сотни метров. Во–вторых, я вас чую. Издалека. Пока не понимаю почему, но я точно знаю, где вы находитесь, даже если не слышу.

— Конечно! Вы же держали меня в антисанитарных условиях, в грязной камере. Как еще я должна пахнуть? — огрызнулась Надя.

— Нет, вы не поняли… Хотя неважно, — сказал он и, зажав ее сильнее, прибавил шагу.

Дойдя до казематов, он ногой пнул дверь и, сгрузив Надю на тюфяк, быстрым шагом ретировался, пока его снова не покусали.

Звякнул замок, и дракон сквозь решетку бросил взгляд на сидящую на соломе девушку, которая смотрела на него исподлобья.

— Я распоряжусь, чтобы вас накормили, — кинул он, уходя. — Может, станете добрее.

— Да чтоб ты провалился, ящер! — крикнула Надя ему вслед, взявшись ладонями за толстые железные прутья.

Ответом ей послужили гулкие удаляющиеся шаги Ксангора.

Через некоторое время ей действительно принесли поесть. Надя, забыв про планируемую голодовку, задумчиво жевала кусок сыра, закусывая его красным виноградом.

Хорошо, что тут сносно кормят. Это тебе не тюремная баланда.

Жаль только, что спать будет неудобно.

В этот момент, словно прочитав ее мысли, охранник, которого поставили присматривать за заключенной, принес ей вполне удобную круглую подушку и шерстяное одеяло. Просунул его сквозь окошко в решетке.

Что ж, не отель Хилтон, конечно, но теперь есть куда приклонить голову. Надя, завернувшись в плед, положила под спину валик, набитый ватой, и уставилась в окошко, сквозь которое был виден кусочек ночного неба.

Чужого, недружелюбного к несчастной попаданке, темного неба.

День выдался слишком тяжелым эмоционально и физически, поэтому Надя, несмотря на удручающую обстановку, быстро уснула.

Она уже не видела, как ночью дракон вернулся и долго стоял, прислонившись к противоположной от решетки стене, задумчиво наблюдая за спящей девушкой.

В его голове бродили разные мысли. Он силился понять, что же в этой чужестранке такого, что она никак не выходит из головы.

Она — всего лишь заложница, Избранная самозванца, называющего себя Повелителем.

Ее роль — стать разменной монетой в их многолетней войне за власть. Рычаг, с помощью которого можно давить на Синнара, заставляя его прогнуться перед настоящим наследником престола.

Но, почему же Властелин Ксангор никак не может перестать думать о ней?

Утром после завтрака Надежда пребывала в довольно сносном настроении. У нее хотя бы пропало желание убивать кого–либо. Она грустила, уставившись в единственное окошко камеры, наблюдая за плывущими по небу облаками.

Когда к входной решетке подошел Ксангор, Надя решила его игнорировать для спокойствия нервов. Своих, конечно. Нервы дракона ее совсем не интересовали, как и его персона в целом. По крайней мере, она всем видом ему это показывала.

Но боковым зрением она уловила, что мужчина сел на каменный пол напротив ее камеры и облокотился о стену. Он некоторое время молчал.

Надежда тоже демонстративно молчала. Первым не выдержал Ксангор.

— Как ваше настроение сегодня? — спросил он спокойным тоном.

— Как в тюрьме, — равнодушно отозвалась Надя, не поворачивая головы.

— Откуда вы? — задал вопрос дракон, проигнорировав ее выпад.

— Где я была, там меня уже нет, благодаря такому гаду, как вы, — бесцветным голосом проговорила девушка.

Ксангор, поняв, что нормального диалога не случится, поднялся. Он уже шел к двери, как Надя, внезапно передумав, решила все–таки продолжить разговор.

— Я из мира, где нет драконов, нет магии и есть технический прогресс. Планета Земля. Вам о чем–нибудь говорит это название? — она повернулась к дракону лицом.

Ксангор кивнул.

— Я бывал там однажды, — ответил он. — Вынужденно.

— И как вам? — спросила Надя.

— Я не любитель урбанизации, — честно ответил дракон. — Мне тяжело дышится в подобных мирах.

— Мирах? — отозвалась Надя. — А много их, миров?

— Много, — сказал он, облокотившись руками о металлические прутья и наблюдая за девушкой сквозь решетку.

— Ясно, — ответила Надежда. — Я когда–нибудь смогу вернуться домой?

Она посмотрела ему в глаза с такой дикой тоской, что Ксангору стало не по себе.

— Теоретически, это возможно, — сказал он. — Но вы прибыли сюда не просто так.

— Я не прибыла, а меня похитили, — уточнила Надежда, сердито сведя брови.

— Это необходимая мера. Пока еще вы не понимаете сути происходящего, — отозвался Ксангор.

— А как мне ее понять, если вы, драконы, только и можете, что говорить загадками! — она снова отвернулась, опустив подбородок на согнутые колени.

— Самозванец Синнар вам совсем ничего не рассказал? — удивился Ксангор.

— Нет, — ответила Надя. — Он вообще не был особо разговорчив. А что он должен был рассказать мне?

Дракон нахмурился, так ничего и не ответив. На его лице отразилось недоумение.

Он некоторое время молчал, погруженный в глубокий мыслительный процесс, а затем заговорил:

— Я мог бы улучшить условия вашего пребывания здесь. Если, конечно, вы пообещаете вести себя хорошо.

— Хорошо — это как? — вскинулась Надежда.

— Не будете пытаться меня покусать, к примеру. Или не задумаете сбежать. Повторюсь, это бессмысленно. Так же откажетесь от мысли устраивать дебоши, — он ухмыльнулся.

— Это был нервный срыв, — отмахнулась Надя.

— Если вы больше не будете доставлять мне проблем, — продолжил Ксангор, — то я попытаюсь во всем разобраться.

— И вы отправите меня домой? — с надеждой спросила девушка.

— Этого обещать не могу, — отозвался дракон. — Пока.

Надя, надувшись, отвернулась. Но через некоторое время, оценив по достоинству предложение Ксангора, все–таки ответила:

— Выпустите меня отсюда. Мне нужна ванная и чистая одежда. Я буду стараться вести себя хорошо.

Дракон кивнул, соглашаясь. Он подозвал охранника и тот, достав связку ключей, открыл решетчатую дверь камеры.

Надя, мигом вскочив на ноги, прошествовала мимо Ксангора с гордо поднятым подбородком.

Она готова была пообещать что угодно, лишь бы покинуть этот гадкое место. Ну и за возможность принять ванну, конечно. Ей до смерти хотелось смыть тюремный смрад, которым пропиталась каждая клеточка ее тела и каждый лоскуток одежды.

Надя шла вперед с прямой спиной, не дожидаясь, пока ее нагонит Властелин сего замка. Но, сообразив, что понятия не имеет в какую сторону идти, все–таки притормозила.

— И хочу постель помягче, — обернулась она, посмотрев на идущего вслед за ней Ксангора.

Он, усмехнувшись, прошел вперед, ведя пленницу по направлению к ее новому месту пребывания.

Спустя некоторое время, Надя стояла посреди ничем не примечательных спальных покоев и рассматривала окружающую ее обстановку.

Все выглядело почти так же, как и в замке Синнара. Только окно в этой комнате оказалось надежно закрыто железной решеткой. Видимо, чтобы не состоялось похищение Нади под номером три.

Умно!

На этот раз желающих помочь Надежде с помывкой не оказалось. Прислуга вообще старалась лишний раз с ней не контактировать, молча выполняя работу и спешно унося ноги с ее территории.

Ну и пусть опасаются! Так даже легче. Все равно Наде не хотелось ни с кем разговаривать. Вряд ли они могут чем–то ей помочь.

Надежда опустилась в горячую ванну и попыталась расслабиться, отмокая в душистой воде. После тюремной камеры это всё показалось настоящим раем.

Красный дракон, по всей видимости, обладал более сговорчивым характером, чем предыдущий. Может даже, если правильно все обставить, с помощью него удастся вернуться домой.

Главное, нащупать его слабые места, если таковые имеются. По крайней мере, у него есть хоть какие–то зачатки сострадания и благородства, иначе Надя до сих пор гнила бы в казематах.

А это уже что–то. Правда же?