На горизонте забрезжил рассвет, позолотив острые пики горной гряды, окружающей равнину.

Надежда увидела, как белый дракон, тяжело вздохнув, из последних сил совершил превращение в человека. Мертвенно бледный Синнар лежал на поле с закрытыми глазами.

Его некогда белоснежные волосы окрасились кровью, а лицо исказила судорога боли. Рваные раны покрывали его тело, зияя в прорехах походной одежды.

Агнис, перекинувшись в дракона, аккуратно подняла тело мужчины и перенесла его в лагерь. Она плавно опустила его на открытую площадку, и Синнара подхватили на руки несколько военных, которые спешно занесли его внутрь шатра.

Несмотря на то, что сестра Властелина доставила в палаточный городок врага, все же никто не рискнул ей перечить, четко выполняя приказы Агнис.

Армия противника, которая приближалась, грозя напасть с минуты на минуту, вызывала у всех особое беспокойство, так как на поле боя отсутствовали оба предводителя. Главнокомандующие Ксангора, готовясь к обороне, находились в некой растерянности, ожидая команды от его сестры.

Агнис, убедившись, что Синнаром занялись походные лекари, вышла навстречу делегации, отправленной вражеским войском.

— Повелитель стал вашим пленным, — констатировал факт командир армии Синнара. — Отдайте его добровольно или умрете от наших мечей.

— Он не пленный, — внешне сохраняя спокойствие, ответила Агнис. — Повелитель может уйти от нас в любой момент. Если будет в состоянии это сделать.

— Что с ним? — спросил суровый вояка.

— Прошу, — отозвалась Агнис и повела мужчин в центр палаточного лагеря. Она завела их в шатер, где лежал обмотанный свежими бинтами Синнар. Его напоили зельем от боли, поэтому он плавал где­то на поверхности, время от времени приходя в сознание.

Дракон полуприкрытыми глазами оглядел вошедших. Его взгляд казался затуманенным. Но все же он нашел силы сказать им несколько слов.

— Приказываю отступить, — еле слышно прошептал Синнар осипшим голосом. — Займите позиции у подножья гор. Ближе не подходить. Ждать моего возвращения.

Он, потратив всю оставшуюся энергию на разговор, прикрыл глаза и легким движением пальцев дал знак подданым покинуть это место.

Военные повиновались. Коротко поклонившись, они вышли из палатки и направились прочь от вражеского лагеря.

Агнис судорожно вздохнула. Она не знала, какие распоряжения даст поверженный Синнар. Скорее она ожидала, что он прикажет сровнять их войско с землей. Тем более, что Ксангора нет и неизвестно, когда он объявится.

Хотя, может, Синнар и не знал, что соперник отсутствует. Возможно, он полагал, что Ксангор решил не приближаться к лазарету, милостиво смирившись с присутствием врага в лагере.

Агнис смотрела на лицо Истинного, силясь разгадать, о чем он думает. Или же он просто спит, одурманенный отварами, и вовсе не ведает о ее присутствии?

Но Синнар все же бодрствовал. Он снова открыл глаза и уставился из–под полуопущенных век на сестру давнего противника. Агнис показалось, что у него удивительно красивые глаза. Синие, льдистые, словно кристально чистая вода в замерзшем горном озере.

Цвет его глаз резко контрастировал с темными ресницами и бровями, которые он удивленно приподнял, заметив, что Агнис откровенно на него пялится. Она резко отпрянула, делая вид, что наводит порядок в микстурах, хаотично расставленных на столе.

Синнар, не поворачивая головы, краем глаза наблюдал за ее дергаными движениями. Он прочистил горло, осторожно кашлянув, и поморщился. Даже такое простое действие вызвало новый всплеск боли в его израненном теле.

Агнис обернулась.

— Спасибо, — еле слышно просипел Синнар. — Спасибо, что позаботилась обо мне.

Агнис, смутившись, зарделась, не зная, что на это ответить. Но быстро взяла себя в руки.

— Пожалуйста, — отозвалась она. — Но, наверное, нужно благодарить не меня, а Надежду, которая спасла тебе жизнь.

Синнар тихо рассмеялся, хотя его смех был больше похож на предсмертный хрип. Его благородное лицо снова исказила судорога страдания.

— Эта чужестранка полна сюрпризов, — выдавил он, снова прикрыв глаза.

Казалось, что он отключился. Но он снова заговорил:

— Эта хрупкая женщина победила дракона внутри твоего брата, — Синнар тяжело вздохнул, чтобы продолжить. — Кто бы мог подумать…

— Надежда его Избранная, — ответила Агнис. — Не будь она там, ты бы сейчас со мной не разговаривал.

— Как если бы ты не соскребла мое тело с земли и не подлатала мои раны, — проговорил Синнар.

— О, у нас прекрасные лекари, — отмахнулась Агнис.

Глядя на ее отрицание собственных заслуг, дракон улыбнулся уголками губ, не став комментировать ее слова. Или же он просто устал. Его веки закрылись, а лицо разгладилось.

Синнар провалился в целительный сон.

Агнис некоторое время наблюдала за спящим мужчиной, не в силах оторвать взгляда от его подрагивающих ресниц, но все же заставила себя выйти наружу, чтобы отыскать Надежду. Агнис была так занята делами, что не сразу спохватилась, что давно не видела Надю.

Она нашла ее в палатке Ксангора. Девушка лежала, свернувшись калачиком на темно–красном бархатном покрывале, на котором прежде спал Властелин.

— Надя, — тихо позвала Агнис, прикоснувшись ладонью к ее спине.

— Твой Истинный в порядке? — проговорила Надежда, не поворачиваясь.

— Да–да, — отозвалась Агнис. — Он справится.

Она присела на край лежанки, не смея снова заговорить с девушкой, которая явно была в удрученном состоянии. Но внезапно послышался тихий голос Надежды:

— Как думаешь, он вернется?

Надя задала вопрос, который мучал ее с тех пор, как она пришла с поля, где развернулась ее личная драма. Она всхлипнула.

Агнис снова прикоснулась к плечу девушки и ласково его погладила.

— Конечно он вернется, — попыталась она успокоить Надежду. — Ксангор не может без тебя жить, это ясно как день. Просто ему нужно усмирить дракона, захватившего его разум, а заодно и своё чересчур раздутое эго, которое намного страшнее всяких драконов.

Она услышала, как Надя с грустью тихо рассмеялась.

— Тогда на это уйдет целое столетие. Я состарюсь и высохну, словно изюм, дожидаясь этого момента.

Агнис улыбнулась. Все–таки, какая удивительная девушка досталась в Избранные ее брату! Даже в минуты душевного смятения ее легкий веселый нрав прорывается сквозь стену горьких слез.

Агнис, по–матерински поцеловав Надежду в светлые волосы, решила оставить ее в покое и покинуть палатку.

Она никому и никогда не покажет, как она зла на брата. Попадись он ей сейчас, она покалечила бы его, уложив рядом с Синнаром в лазарет.

Хотя кому она врет? Сегодня ночью она носилась между двумя сражающимися, бесполезно хлопая крыльями, как бешеная курица из людских сказок. Не в силах нанести существенного урона ни одному, ни другому.

Она размякла и сдулась. И уже не имеет никакого отношения к той Агнис, которая рвала на части врагов в пылу боя. Слова Лорены засели глубоко в ее сердце, терзая угрызениями совести.

Действительно, до того, как дети появились в их замке, Агнис слыла тщеславной и жёсткой особой. Но бедные сироты, которые пережили столько несчастья, что не по плечу многим взрослым, сделали ее сердце гораздо мягче.

Благодаря им, Агнис научилась состраданию. Научилась ценить чужую жизнь, любить. И стала страстно желать создать семью.

И наконец, это стало возможно. Но упрямство и непримиримость брата стали помехой для этой слишком значимой для нее цели.

Она сама, бывало, испытывала те метаморфозы, что происходят с драконами в кураже боя. Когда человеческий разум заслоняет кровавая пелена. Не встань Надежда перед зверем, защищая поверженного, сейчас Агнис оплакивала бы разбитые мечты, которые она успела взрастить в сердце, когда она впервые почувствовала в Синнаре Истинного.

Случись это, Ксангору сейчас было бы гораздо хуже. Пусть он немного пострадает в одиночестве. Может, равнодушные и холодные горы,  где он находится в полной тишине, расскажут ему истину, до которой он не смог дойти самостоятельно.

Она почти добралась до палатки раненого, куда ее тянуло словно магнитом снова и снова, как вдруг услышала крики часовых:

— Властелин! Властелин!

Агнис посмотрела на яркий голубой небосвод без единого облачка. Там, устало взмахивая крыльями, летел Ксангор.

Что–то явно было не так.

Сзади появилась запыхавшаяся Надежда, которая выскочила из шатра, словно почувствовав приближение суженого за несколько мгновений до того, как раздались крики военных.

Они обе, находясь в оцепенении, наблюдали за снижением красного дракона. Он не просто снижался, а буквально боролся с потоками воздуха, которые, отнимая последние крупицы сил, швыряли его из стороны в сторону.

— Он сильно ранен, — проговорила Агнис. — Бежим!

Они сорвались с места и устремились за пределы палаточного городка. В этот момент Ксангор, окончательно ослабев, рухнул вниз, распластавшись на сухой траве.

Девушки достигли его прежде, чем дракон, закрыв глаза, отключился. Почти всё его мощное тело покрывали багровые разводы. Глубокие порезы и подпалины виднелись повсюду, и каждая рана сочилась кровью.

Надежда, закрыв рот ладонью, замерла в безмолвном крике.

— Ему тоже сильно досталось.

Агнис с нежностью прикоснулась к чешуе дракона. Ее руки дрожали.

— Нужно чтобы он очнулся и перекинулся. Иначе мы не сможем его отсюда унести, — тихо проговорила она, осматривая глубокие порезы.

Агнис повернулась к спешащим к ним воинам.

— Принесите холодной воды, и побольше! — скомандовала она, и те кинулись исполнять ее приказ.

Когда вернувшиеся мужчины окатили морду дракона водой из нескольких ведер, Ксангор, придя в сознание, фыркнул, исторгнув облако пара.

— Любимый, — позвала Надежда, положив ладонь на его влажную шкуру. — Тебе нужно обратиться.

Дракон устало прикрыл огромные глаза, ставшие мутными, и с тяжелым утробным рыком сделал усилие, совершив превращение.

Ксангор лежал на боку. Его одежда была вспорота, будто кто–то прошелся по ткани лезвием ножа.

— Упрямый, — проговорила Агнис, беззлобно ругая брата. — Упрямый и твердолобый.

— Несите Властелина в шатер! — крикнула Надя, опешившим от зрелища воякам. Те, очнувшись, аккуратно подняли Ксангора на руки и потащили в лагерь.

— Надеюсь, дождь из падающих драконов закончился, — прошипела Агнис, и они с Надей устремились вслед за процессией, несущей раненого.

Два военных лекаря спешно избавили Властелина от окровавленной ветоши. Надя, готовя чистые бинты, краем глаза наблюдала за работой врачевателей, еле сдерживаясь, чтобы не оттолкнуть их и не заняться Ксангором самостоятельно.

Но она понимала, что эти суровые мужчины знают, что делать, намного лучше, чем она.

Агнис поставила на стол медный таз с теплой водой. Лекари начали бережно обтирать тело Властелина, избавляя раны от грязи и крови. Вода в тазу мгновенно окрасилась в багровый. Следом ставили новый и новый, сменив воду на чистую бесконечное количество раз.

Сестра Ксангора поднесла к его губам сосуд с темной жидкостью.

— Это снимет боль и погрузит в сон, — прокомментировала она, чтобы успокоить Надежду. — Все наладится. Он молод и силён.

Надя рассеянно кивнула. Она боролась с нарастающим отчаяньем, которое грозило поглотить ее без остатка. Она механически выполняла работу, помогая врачевателям, чтобы окончательно не впасть в истерику.

Когда всё закончилось, и они с Агнис остались рядом с Властелином только вдвоем, Надя упала на колени рядом с лежанкой, на которой распластался дракон.

Она опустила голову на кисть его руки — единственное место, на первый взгляд, оставшееся нетронутым зубами и когтями противника. Надежда беззвучно плакала, роняя слезы на кожу Ксангора и красное, цвета крови, бархатное покрывало.