Вернувшись в покои, Надя устало прислонилась к двери.

Значит, семья Синнара не только владеет единственным источником, где произрастают опасные кустарники, но и даже практиковала применение Слезы дракона на сородичах. По крайней мере, известно, что Ксангор стал их потенциальной жертвой.

Но все же ее не отпускало чувство, что Лорена причастна к ее внезапной болезни. Или у Нади сформировалась личная неприязнь к этой женщине, и она готова обвинить ее во всех смертных грехах за любовь к Ксангору?

От одной мысли про него и Лорену у Нади сводило скулы, как от недозревшего лимона. Неужели она начинает испытывать настоящую ревность?

Надежда, пригладив волосы, прошла в покои и решила что–нибудь почитать, чтобы отвлечься от мыслей, уводящих ее не в ту сторону.

Но как только она открыла первую попавшуюся книгу, снизу, с улицы, послышались звуки, словно кто–то играл на гитаре.

Она подбежала к окну и, сгорая от любопытства, выглянула наружу. Уже давно стемнело, и Наде было сложно разобрать, кто именно сидит на каменных ступеньках.

Но все же по широкому развороту плеч и благородному профилю стало понятно, что внизу на инструменте, похожим на лютню, играет сам Ксангор.

Ого, а этот дракон полон сюрпризов!

Мужчина исполнял пронзительно тоскливую мелодию, и лютня плакала в его руках, словно скорбела о потерянной любви и нежности.

Надя заслушалась, прислонив голову к кованой решетке.

Неожиданно, до Надежды донеслись слова песни. Ксангор пел ее низким с легкой хрипотцой голосом, который звучал в ночи, похожий шепот ветра в горных ущельях.

О, свет мой, что пришел издалека,

Из края, где не слышен плач дракона.

Ты — чужестранка, и ты так хрупка,

Твой лик прекрасней свежего бутона.

А волосы твои — чистейший лунный свет,

Омытый северной зарей холодной.

И для меня тебя дороже нет,

Хоть ты бываешь слишком сумасбродной.

Надя не могла заставить себя отойти от окна. Ее притягивал этот голос, будто магнит. Сердце гулко стучало, растревоженное словами прекрасной баллады.

Надежда на секунду представила, что эти строки дракон посвятил именно ей. Щеки загорелись, и она быстро приложила к лицу прохладные ладони, чтобы хоть немного остудить жар.

Тем временем, дракон продолжил петь:

Я — рыцарь, скрывший свою суть,

Мой путь — в веках, а дом — на круче горной.

И я боюсь тебя спугнуть,

Ведь пламя яркое горит в душе покорной.

Не бойся тени, что кружится тут,

Мой дар — не меч, не золото, не слава.

Не покидай ты мой приют,

Боль одиночества — моя отрава.

Ксангор сидел в пол–оборота. Надежда чувствовала, что он знает о ее присутствии. Но не могла сказать наверняка, только лишь надеясь, что волшебство этих мгновений не развеется слишком рано.

Дракон на несколько мгновений остановился, слегка перебирая пальцами струны инструмента.

Затем, повернув голову, он посмотрел на окно Надежды.

Надя отпрянула, боясь, что он ее заметил. Словно она тайком подсматривала в скважину замка за обнажающим душу человеком.

Не выдержав, она снова прильнула к решетке. Дракон, развернувшись, устремил взгляд вверх. Взгляд, который прожег ее насквозь, попав прямиком в сердце.

Надя подумала, что он смутится или разозлиться, обнаружив ее, но Ксангор поступил абсолютно непредсказуемо.

Он поднялся и, взяв поудобнее музыкальный инструмент, запел, не отрывая глаз от ее лица. Запел для Надежды.

Мне одному не победить в войне,

Приди в мой мир, где воздух чист и волен.

И стань звездой, что светит в вышине,

Тому, кто вечно был огнем доволен.

Я все отдам, чего не знает мир:

Не страх высот, а волю в небесах.

Ты — та звезда, что вечный мой кумир,

Пока веками я бродил впотьмах.

Мелодия стихла, оставив лишь эхо последней ноты.

Надя замерла, не зная, как дальше вести себя.

— Так и будете стоять у окна? — с улыбкой проговорил Ксангор, повысив голос, чтобы Надя его услышала. — Вас не впечатлила моя серенада?

— Она прекрасна! — прокричала она. — Только для меня это слишком неожиданно, поэтому я не знаю, как реагировать.

Она решила быть честной, надеясь, что дракон поймет, что невозможно ожидать от нее какой–то определенной реакции. Ведь всё это время он беспрестанно раскачивал ее на эмоциональных качелях. То доводя до бешенства, то открывая перед ней свои лучшие качества, такие как доброта и благородство, тем самым медленно очаровывая.

Вот теперь даже дошел до пения серенад под окном.

И как прикажете это понимать?

Надя уже было придумала остроумный ответ Ксангору, как тот внезапно исчез из поля ее зрения. Она высунула голову между прутьями решетки, тщетно стараясь разглядеть его силуэт в ночном сумраке.

Ушел. Будто его и не было.

Неужели обиделся и решил, что звезда слишком холодна для его горящего сердца? Надя чертыхнулась.

Тоже мне, развесила уши. Напридумывала себе всякого романтичного бреда. А дракон наверняка посмеялся и пошел к рыжей грелке, которая ждет его в покоях, чтобы исполнить все его желания.

Это что, у драконов такая средневековая забава охмурять деву в беде, а потом исчезать, чтобы она посчитала, ей все это привиделось?

Ну, ящер хладнокровный! Тебе не жить! И плевать на последствия.

Надя, кипя от злости, которая нахлынула на нее, словно раскаленная лава, сжала кулачки и, стуча каблуками, решительно направилась к двери, чтобы найти подлеца и высказать ему все, что она о нем думает.

Надежда рывком раскрыла дверь и обнаружила за ней дракона, который стоял, облокотившись о стену.

— Я уже подумал, что вы решили не удостаивать меня вниманием, — произнес Ксангор, и Надя впервые увидела, как он смущается, как подросток.

Это настолько не вязалось с его брутальным обликом, что она искренне поразилась и, замешкавшись, растеряла боевой пыл.

— Разрешите войти? — спросил дракон, отталкиваясь от стены.

— Входите, — отозвалась Надежда, пропуская Ксангора внутрь. Она не знала, насколько уместно мужчине находиться в ее покоях в такое позднее время, но все же жаждала понять, наконец, что происходит между ней и драконом.

Между тем, Ксангор, пройдя внутрь, опустился в кресло, жестом приглашая Надю занять соседнее.

Он огляделся, словно видит ее комнату в первый раз, а затем внимательно посмотрел на девушку. Его лицо выражало смесь чувств из сомнений, нерешительности и скрытого томления.

Надя от смущения не знала куда деть руки. Она нервно сжала ткань платья на коленях.

— Вы меня боитесь? — спросил дракон, наблюдая за ее реакцией.

— Нет, не боюсь. Я боюсь собственных чувств, — честно ответила Надежда. — Я привыкла считать себя вашей пленницей.

— Я никогда не считал вас пленницей, — парировал Ксангор. — Наверное, я сейчас произнесу то, что долгое время никак не желает укладываться у меня в голове.

Он на несколько мгновений задумался, собираясь с мыслями. Было видно, что он не привык говорить открыто и вслух озвучивать то, что происходит в его душе. Но все же решился:

— Когда я узнал, что Синнар нашел Избранную в другом мире, я испытал смешанные чувства. С одной стороны, наша вражда заставляла меня чувстовать злость за то, что его поиски увенчались успехом. Но с другой стороны… Прежде всего, наверное, это влияние Агнис… Я испытал надежду.

— Надежду? — переспросила Надя.

— Да, именно, — отозвался Ксангор. — Если получилось у Самозванца, то получится и у меня. И наш род не умрет.

— Если я Избранная Синнара, то зачем вы выкрали меня? — спросила Надя.

— Сначала я хотел таким образом закончить войну, использовав вас как рычаг давления на Самозванца. Но потом я понял, что не могу сопротивляться влечению. Вы — словно магнит притягиваете меня, где бы ни находились. И вот это очень странно.

Надежда отвернулась, пытаясь совладать с чувствами. Она ничего не ответила и не собиралась признаваться Ксангору, что испытывает то же самое.

— Вы же прекрасно понимаете, что я не могу стать Избранной для вас, — Надежда посмотрела в его глаза цвета весенней листвы.

— Да. Поэтому я так долго не мог решиться признаться вам. Я как мог подавлял притяжение к вам, но, как видите, безуспешно. И вот я здесь.

— И что же вы собираетесь с этим делать? — спросила Надя. — Будете удерживать Синнара от встречи со мной? Чтобы я, в итоге, не досталась никому?

— А вы хотите туда вернуться? — дракон задал встречный вопрос.

— Нет, — категорично ответила Надежда. — Я испытываю неприязнь к белому дракону.

— Белый дракон? — усмехнулся Ксангор.

Надя промолчала, опустив глаза. Она сейчас думала только о том, какая судьба ее ждет.

— Может, вы отправите меня обратно, домой? — с надеждой спросила она.

— Он найдет вас рано или поздно. Или заберу себе я, — с печалью произнес Ксангор.

— Так что же делать? — отозвалась Надя.

— Я понятия не имею, — честно ответил дракон. — И не понимаю, почему так происходит. Я теряю контроль и впервые нахожусь в смятении.

Он выбрался из кресла и, приблизившись к девушке, опустился перед ней на одно колено, сжав ее ладони.

— Просто позвольте находиться рядом с вами, — прошептал он. — Я больше не могу игнорировать чувства, которые обуревают меня с тех пор, как вы поселились в моей доме.

Надя не могла оторвать взгляд, утонув в его красивых глазах.

— Я хочу быть с вами, даже если буду проклят и отправлюсь в ад за то, что отнял Избранную у дракона, — горячо произнес он.

— А если он снова придет за мной? — спросила девушка.

— Значит, я его уничтожу, — коротко ответил Ксангор, и его глаза загорелись огнем.

Он опустил голову и поцеловал ее ладони. Этот жест был настолько трогательным и пылким, что сердце Нади забилось быстрее, наполняя грудь теплом.

Она, не сдержавшись, высвободила руку и провела по его волосам. Они оказались мягкими и податливыми на ощупь.

Дракон, посмотрев в ее глаза, сделал то, о чем мечтал, по всей видимости, очень давно. Он притянул Надю к себе и, на мгновенье остановившись, словно преодолевая последний рубеж, накрыл ее губы своими.

Надежда, утонув в водовороте чувств, обвила его шею руками и ответила на поцелуй с горячей страстью, которая томилась в ней слишком долгое время.

Ксангор, поднявшись на ноги, потянул Надежду из кресла. Обняв за талию, он с силой прижал ее к себе. Он целовал ее с жадностью и тоской, словно им не суждено быть вместе, и все, что у них есть — только эти короткие мгновения.

Электрический ток прошил тело Надежды от макушки до пяток. Стало невыносимо жарко, будто по ее венам побежал дикий огонь. Она сгорала в его объятиях, но не собиралась отступать.

Надежда чувствовала, что находится с тем, о ком мечтала, не осознавая этого. Все казалось настолько правильным, что она, откинув страхи и предрассудки, безоговорочно капитулировала под напором его страсти.

Он гладил ее спину и бедра, а она, выгибаясь, старалась прижаться ближе, словно стать единым целым с этим мужчиной, было целью всей ее жизни.

Он прокладывал дорожку поцелуев от ее шеи к ключицам, вдыхая нежный аромат кожи. А она, запустив ладони в его волосы, снова и снова возвращала его губы к своим, будто стараясь утолить жажду, которая мучала ее, заставляя становиться безрассудной.

Сделав первый шаг, она дернула завязки на его рубашке. Он посмотрел в ее лицо, словно спрашивая, уверена ли она в том, что делает. И получив безмолвный ответ, потянул за шнуровку на ее платье.