— Сегодня я расскажу вам историю о газлайтинге, доверчивом отце и двух попавших в беду детях, — начала сказительница.

— Что такое газлайтинг? — поинтересовалась Агнис.

— Это искусство заставлять человека сомневаться в своей адекватности, коим ваш брат владеет в совершенстве, — объяснила Надя.

Агнис перевела взгляд на Ксангора. Властелин удивленно приподнял брови, но все же решил не вступать в полемику.

— Жила была очень бедная семья дровосеков… — продолжила Надя.

— Тех самых, что пустили шкуру дракона на сумки и башмаки? — спросила Агнис.

— Нет, других, — ответила сказительница. — Тем повезло, и они на этой шкуре разбогатели. Не всем так улыбается удача. Или лес другой, или…

— Или дровосеки из предыдущей сказки убили последнего дракона, — Ксангор посмотрел на Надю с осуждением.

— Возможно. Но давайте вернемся к нашим беднякам, — терпеливо продолжила Надя. — Как ни крутился отец, обеспечить жену и двух детей никак не мог. Случалось, что дома не было даже хлеба. Кстати сказать, жена его была Гензелю и Гретель неродной, то есть мачехой, а потому не испытывала к сироткам никакой любви.

— Как можно обижать обездоленных? — сказка снова задела дракона за живое.

— Когда самой есть нечего, а рядом два лишних рта, о любви говорить трудно, — пояснила Надежда. — И вот задумала она черное дело: отвести детей в лес и там бросить. Но для этого коварного плана нужно было хорошо подготовить мужа. Она без устали пела ему в уши, что для всех них так будет лучше. В любом случае, дети помрут от голода, не лучше ли им сгинуть в лесу? А то еще придется тратиться на похороны.

Надя посмотрела на Агнис. Сестра Властелина, казалось, приготовилась плакать. А Надежда продолжила:

— Но отец ни в какую не соглашался. Он работал еще усерднее, но ситуация так и не выправлялась.

— Ему бы жену, как лишний рот, из дома выгнать. Всем бы стало легче, — нашел разумное зерно дракон там, где его не было.

— Иногда случается, что женщины, особенно такие коварные, становятся дороже собственных детей, — Надя перевела взгляд на Ксангора. — Но мачеха не знала, что Гензель подслушал ее речи. Детским сердцем он почувствовал, что однажды она осуществит задуманное, поэтому пошел во двор и набил карманы блестящими камешками.

Агнис промокнула глаза кружевным платочком.

— Так и случилось, — сказительница сегодня была в ударе. — В один из дней мачеха, под видом того, что собирается помочь мужу, а детей дома оставить не с кем, взяла их с собой в лес. Гензель, не будь дураком, от самого порога бросал камешки, чтобы найти дорогу назад.

Дракон, казалось тоже приуныл. Действительно, грустная история.

— Отец — простая душа, поверил, развел для детей костер в лесу, дал на обед по краюхе хлеба, а сам с женой пошел деревья валить, — продолжила Надя. — Уже ночь настала, костер потух, а за детьми родители так и не явились. Гензель успокоил плачущую сестру и вывел ее по разбросанным камешкам, что блестели в свете луны из леса. Пришли они домой и рассказали все отцу.

— А он что? — не выдержала Агнис.

— Мачеха сделала большие глаза. Наговор все это, говорит. Им показалось! Отец чешет в голове: «Дык, вроде и ты мне такое предлагала?» А у нее глаза еще шире! «И тебе показалось! Я детей в лес отвести хотела, чтобы они там хоть грибов и ягод поели. Что за бредни? Меня, хорошую, очернить хотите? Сами надумали не пойми чего, а я плохая?»

— И поверил жене? — выпалил дракон.

— Поверил. Иногда мужчинам проще отмахнуться, чем докопаться до истины, — Надя специально сделал паузу, но Ксангор на этот раз не стал высказывать мнение. Правда, Надежда отметила поселившуюся в его глазах задумчивость.

— Дальше, — скомандовал он.

— Гензель по злобному взгляду мачехи понял, что она повторит попытку, поэтому опять встал ночью, чтобы под лунным светом собрать блестящие камешки. Но мачеха смекнула, как детям удалось вернуться, поэтому дверь на ночь закрыла, а утром опять позвала детей в лес. Пришлось Гензелю вместо камешков бросать на тропу хлебные крошки.

— Последние крошки еды… — всхлипнула Агнис.

— Все повторилось, — продолжала сказительница. — Лес, ночь и дети, пытающиеся отыскать путь домой. Но крошки поели птицы, и брат с сестрой окончательно заблудились. Зато вышли к домику, сделанному из пряников и леденцов.

— Какой дурак в лесу ставит такие домики? — спросил дракон с возмущением.

— Это была ловушка, в которую ведьма заманивала детей, чтобы полакомиться ими. Но Гретель обманула ведьму, которая желала зажарить брата, прежде чес съесть, и закрыла ведьму в печи, где та сгорела дотла. А дети, собрав в доме драгоценности, отправились на поиски дома. Белая уточка перевезла их через озеро, где они узнали родные края и вернулись к отцу. Благодаря набитым карманам драгоценностями, они зажили безбедно.

— А куда делась мачеха? — спросила Агнис, воспряв.

— Померла, — ответила Надя.

— От стыда за содеянное, или муж прибил? — дракон ухмыльнулся.

— Неизвестно, но некоторые исследователи сказочного творчества отожествляют ведьму и мачеху. Мол, связаны они были между собой. Поэтому смерть одной повлекла смерть другой. А уточка, помогшая детям найти дорогу, это священный символ, который соединяет миры мертвых и живых.

Дракон погрузился в раздумья.

— У нас тоже жизнь не всегда легкая. Но чтобы мы поедали себе подобных?

— Эта сказка появилась на свет, когда несколько неурожайных лет стали причиной голода. Люди хотели верить, что все закончится хорошо, поэтому даже в самых страшных историях есть лучик надежды. Видите, голод в итоге победили слабые дети, тогда как у взрослых опустились руки.

— Лучик надежды, — произнес вслух дракон, скользя взглядом по лицу Нади. — Я вас услышал.

Правильно ли дошла до Ксангора мораль сей басни, Надя не была до конца уверена. Он, хоть и являлся драконом, все же был мужчиной, которые иногда плохо понимают намеки и двусмысленность.

Но она еще не была готова говорить с ним прямо. Их отношения, если можно так назвать ее неловкое взаимодействие с Ксангором, еще не предполагали открытого и честного диалога. И вряд ли когда–нибудь выйдут на такой уровень.

Но с чего–то же нужно начинать. Надежда вообще не считала себя способной перевоспитать хоть кого–то, а тем более взрослого дракона.

Ее максимум — это кто–то вроде малыша Тито, да и то Надя не была уверена, кто из них двоих более взрослый в моральном смысле.

Но Надя такая, какая есть. Как говорится, работаем с тем, что имеем.

Закончив поучительную сказку, Надежда, удовлетворенная тем, как прошел вечер, поднялась с кресла и, пожелав всем спокойной ночи, направилась в покои.

Не успела она пройти до поворота, как ее догнала Агнис.

После того, как сестра Властелина от души поплакала над судьбой сироток из сказки, ее настроение, если и не стало лучше, то хотя бы сносным. Она вроде бы перестала тихо кипеть от плохо скрываемого раздражения.

Видимо, даже женщинам–драконам иногда нужно выплескивать эмоции потоками слез.

Агнис некоторое время шла молча, но было видно, как она не решается начать разговор. И тогда Надя спросила первой:

— Все нормально, Агнис? Говори, а то я уже умираю от любопытства. Ты так загадочно молчишь.

Агнис, наконец, улыбнулась. Но потом вновь стала серьезной.

— Я слушала твою сказку, и у меня создалось впечатление, что она была предназначена не для меня. Кажется, вы с Ксангором никак не можете найти общий язык? — спросила Агнис.

— Ну, судя по атмосфере за ужином, даже ты, родная кровь, не можешь найти общего языка с ним, — подметила Надя с улыбкой. — Твой брат — сложный человек, если его можно назвать человеком.

— Знаешь… Ксангор иногда действует, основываясь на сиюминутных эмоциях, — задумчиво произнесла Агнис. — Настолько, что даже мне часто приходится его останавливать.

— Например, как сегодня? — Надя вопросительно на нее посмотрела. — Ваше обоюдное плохое настроение связано с тем, что произошло в небе?

— Да, — глаза Агнис погрустнели. — Сегодня он намеревался закончить эту долгую войну, уничтожив Синнара.

— Но Синнар же спровоцировал вас тем, что внезапно пересек границы и вторгся на вашу территорию. Разве Ксангор не имел на это права? — недоумевала Надя.

— Да, это так, — печально согласилась сестра Властелина. — Он имел на это полное право, если не учитывать один нюанс. Ты знаешь, сколько драконов осталось в нашем мире?

Этот внезапный вопрос заставил Надежду задуматься. Ведь она действительно не имеет понятия о том, как сократилась их популяция. Об этом не говорили и, тем более, не писали в книгах. Она посмотрела на Агнис.

— Нет. Сколько?

— Двенадцать. Нас всего двенадцать, — ответила Агнис.

Эта ничтожная маленькая цифра поразила Надежду до глубины души.

Всего лишь дюжина особей. Это, как если бы весь город погиб, а остался жить всего один подъезд обычного многоквартирного дома. Люди, которых ты знаешь десятилетиями, и ты не готов терять ни одного из них.

Хотя, может, это сравнение не совсем корректное, в отношении трагедии Агнис.

— Я не подозревала, что вас настолько мало, — призналась Надя.

— Война окончательно нас подкосила, — проговорила Агнис. — Какой бы ни был Синнар, и на что бы он ни претендовал, мы не можем позволить себе потерять даже такого, как он. Мы вымираем.

Наде стало невыносимо грустно. Она представила, как чувствовала бы себя на месте Агнис. Это по–настоящему больно.

— Неужели Синнар не понимает, что грядет катастрофа? Откуда такая неутолимая тяга к власти? — горячо произнесла она.

— Этот конфликт зародился еще у наших отцов. Он впитывал ненависть, культивировавшуюся веками. Синнар уже не может жить по–другому. Должно произойти настоящее чудо, чтобы он отказался от притязаний, — отозвалась Агнис.

— Печально, — произнесла Надежда. — Могу я спросить тебя кое о чем?

— Да, конечно, — Агнис внимательно посмотрела на Надю.

— Как часто в этом противостоянии применялись яды?

Для Агнис этот вопрос стал неожиданностью. Она немного поразмыслила и ответила:

— Странно, что именно ты спросила об этом. Применение ядов считается довольно бесчестным способом расправиться с врагом. Драконы сражаются в небе, там и умирают. С достоинством, свойственным высшим существам. Как бы пафосно для тебя это ни звучало. Отравить дракона можно только в человеческом обличье. И это низко. Очень низко.

Надя молчала, обдумывая слова Агнис, которая, тем временем, продолжила:

— Может, я не должна тебе об этом рассказывать, но Ксангора уже пытались отравить в детстве, когда он был совсем маленьким. Кто–то из рода Синнара, в то время, когда сам Синнар еще был ребенком.

— Каким именно ядом? — спросила Надежда, сама того не осознавая попав в точку.

— Слезой дракона, — коротко ответила Агнис.

Надя задала следующий вопрос:

— Почему именно этот яд?

— Ты что–то об этом знаешь? — Агнис буравящим взглядом темных глаз посмотрела на Надежду. — Слеза дракона появляется только в соляных пещерах, которые находятся на территории рода Синнара.

Эта информация шокировала Надю настолько, что она потеряла дар речи. Ее мысли заметались.

Надежда была уверена, что ее травит именно Лорена. Но теперь, получив эти сведения, все могло быть не так однозначно.

Нужно тщательно все обдумать.

— Откуда ты знаешь о Слезе дракона? — Агнис задала тот же вопрос по–другому, ее тон стал жестче.

— Я прочитала о нем. Ты же знаешь, что я тот еще книжный червь, — ушла от ответа Надя.

Агнис, прищурившись, не сводила с нее взгляда. Она сделала какие–то выводы, о которых не стала говорить вслух, изобразив, что поверила Надежде.

Они обе промолчали. Обе о чем–то недоговорили, что–то скрыли друг от друга.

В эту игру оказывается, можно играть вдвоем. И Надя уже начала понимать правила.