Паразит подключался. Я почувствовал нервные импульсы. Сознание заполонили образы.

И тут плечо пронзило болью. Невольно вырвался крик. Эта вспышка вытянула из оцепенения. Я смотрел на окровавленный электрод, что пронзил тварь, пробил мне трапецию и чудом не вошел под челюсть. Паразит ещё шевелился, пытаясь дотянуться присосками до шеи.

— Убери его. Убери! — вопил я, не контролируя себя. Накатила паника.

— Будет кровотечение, — раздался голос отца.

— Плевать!

Батя сорвал с пояса плоскогубцы и взялся за электрод. Я вздрогнул и применил Стойку, каменея на секунду, чтобы не дёрнуться, когда отец потянет. Он резко вырвал болт.

— Дай арбалет! — заорал я.

Он, ничего не понимая, сунул мне стреломёт.

Я взял его правой рукой. Он ходил ходуном в трясущейся конечности. Тварь в капюшоне убегала. Я пустил болт. И попал куда-то в балахон.

— Стой, ублюдок! — кричал я.

Схватил лук, попытался натянуть, но плечо прострелило дикой болью, от которой подкосились ноги, и я рухнул. Боль начала разливаться от шеи до темечка и обратно вниз по руке до кончиков мизинца и безымянного.

— В вентиляции этих тварей десятки, — проговорил я, шумно дыша, в глазах темнело.

Отец участливо кивал. Картинка тускнела.

— Всё хорошо, сын. Главное, что мы отбились.

Я согласно прикрыл веки. Услышал далёкий мамин голос, различить слова не смог и отрубился.

* * *

В себя пришёл на старом шезлонге, накрытый пледом. На нём обычно сосед спал. Видимо, батёк позаимствовал. В бочке трещал костёр, освещая двор. Мама что-то взволнованно втолковывала отцу про антибиотики и курс лечения, который придётся нам всем пропить после контакта.

Где-то вдалеке в паре кварталов звучала частая стрельба. Какие-то патрули всё же доехали до нашей глуши. Только вот поздно.

— Забей, мам, — устало протянул я. — Врачи сами всё проставят. Деньги на курс у нас есть.

Она тут же подскочила ко мне со стаканом воды. Я осушил его залпом и попросил ещё. С обоих сторон над ключицей было два перевязочных пакета, примотанных скотчем.

— Где Пашка? — спросил я, но тут же увидел брата. Он спал в своём кресле, накрытый одеялом. — С ним всё нормально?

Отец кивнул.

Я оглядел побоище.

— В доме ничего не трогал? — уточнил я.

Папа покачал головой.

— Вызвал утилизаторов. Они лучше справятся. Не зря же налоги платим. Но будут только к утру. Скорой не дождёмся, так что придётся самим съездить в больницу.

Я кивнул и тут же зашипел от боли. Шею лучше лишний раз не напрягать теперь.

— Подбрось дров в бочку, — сказал я отцу.

— Холодно?

— Нет. Надо до приезда служб сжечь большую часть осьминогов и паразитов, иначе у следователей могут возникнуть лишние нехорошие вопросы.

Отец напрягся. Конечно, я параноил, но всё же не беспочвенно.

Папа какое-то время молчал, но видя моё серьёзное выражение лица всё же кивнул. Закинул ещё сломанных досок в бочку и сверху паразита. Он мерзко зашкворчал, запахло топлёным жиром и какой-то кислятиной.

Одного за другим он кидал паразитов и таскал их, в основном, из комнаты брата.

— Из вентиляции не буду вытаскивать, — пояснил он. — Без помощи там никак.

— Утильщики разберутся, — сказал я, кое-как приподнимаясь, голова закружилась, пришлось сесть обратно.

Потом батя закинул первого осьминога. Этот горел куда хуже, нужно было класть доски ещё и сверху, чтобы он прожаривался сразу со всех сторон.

Мама уснула.

Я наблюдал как щупальца скручиваются, будто тварь оживает. Белеют, пузырятся и с шипением лопаются, поднимая тучи золы и крутящихся искр. Там вам и место, твари!

Осьминог обугливался, а затем прогорал полностью, и отец подкладывал следующего. Оставили в итоге лишь одного.

— Ещё бы предателя спрятать, — тихо проговорил я, всё же поднявшись на ноги.

— Да. Но он так бесследно не прогорит.

Хорошо, что мама не слышит. Она бы ужаснулась с того, с каким хладнокровием мы обсуждаем сожжение тела.

— Можно утащить куда-то, — задумчиво протянул отец.

Я еле успел себя одернуть и не пожал плечами.

— Если опытный следователь прибудет, он может заметить несостыковку. Мы же не знаем, вдруг предатель обязательный элемент подобных групп.

— Ладно, — махнул отец. — Пусть валяется. Надеюсь, у них есть эксперты, способные определить контакт с хтонитами.

Я снова уснул и проснулся, уже когда утильщик приехал осматривать место.

Он присвистнул. Обошёл всю территорию и дом. Много матерился и всё же вызвал бригаду. Вместе с ней приехал и полицейский. Такие крупные нападения всегда рассматривает их сотрудник, дабы под шумок никто пару трупов не подкинул, и чтобы убедиться, что это не являлось акцией самих хтонитов или их пособников из людей.

— А это же человек! — сказал он, переворачивая труп со сломанной гортанью.

— Это тварь, — выплюнул я.

Он сфотографировал тело.

— Это уже эксперты решат, — строго зыркнул на меня представитель закона.

— Если у вас есть такие, то просто замечательно, — сказал я, поймав неодобрительный взгляд мамы. Вины за нами не было. Мы оборонялись.

Потом дотошный коп всё сам лично осмотрел, долго вертел в руках мои самоделки. Сделал выстрел из арбалета. Всех по очереди опросил, и всё записал. А потом отошёл позвонить, а вернувшись, сказал:

— Никуда не уходите. Сейчас приедет следователь.

— Куда мы уйдём из дома? — удивился отец. — Только нам бы в больницу. Может, тогда отвезёте нас? Всё же все сильно ранены и, возможно, чем-то заражены.

— Я вызову скорую, — сказал коп, явно не желавший, чтобы мы ему тачку кровью заляпали.

Машина приехала только спустя час. Пуча глаза от зрелища во дворе, симпатичная, но смертельно уставшая женщина лет сорока начала осмотр с брата. Увидев паразита, она отпрянула и покосилась на полицейского.

— Это невозможно! Мальчик не должен пребывать в сознании.

— Это старый паразит, — усмехнулся отец.

— Я уже два года с ним, — поспешил пояснить Пашка.

Коп насторожился, а вот куда более сведущая женщина заметно выдохнула. Осмотрела брата, взяла у всех четверых анализ крови, поставила по уколу, а потом сама ещё раз обработала нам всем раны. Выписала счёт за выезд, рецепт на лекарства и сказала позвонить через два дня, чтобы узнать результаты анализов.

Едва она свалила, приехал следователь. Молодой парень с жетоном ищущего всё ещё раз осмотрел. Пару раз выстрелил из арбалета, убедившись в его работе, и наконец дал команду утильщикам всё убрать.

К этому времени сахар в крови у меня упал катастрофически. Но даже брат ещё держался, так что и мне выказывать слабость было не с руки. Я терпел до последнего, пока меня неожиданно не разбудили.

— А? Чего? Что произошло?

— Ты отрубился от пережитого, — сказал отец, водя у меня перед лицом кружкой с чаем и крекерами со сладким гелем.

— Быстрее ешь и пей таблетку, — сказала мама. — Мы все уже выпили.

Я перекусил и запил лекарства.

— Сегодня переночуем у Хосе, — произнёс батя, указав на сумку с вещами. — Особо не болтайте о пережитом. Мы с матерью взяли выходной. Надо будет прибраться в доме, и пусть стоит проветривается. А завтра походим по заброшкам, поищем новые двери.

— Мне в школу надо, — сказал я. — Сегодня последний день сдачи книг. И передать в медчасть заключение скорой, согласовать больничный.

Брат странно глянул на меня.

— Ладно, — вздохнул отец. — Книги тебе сейчас лучше не носить. Так что вдвоём с Пашкой скатаетесь и сразу обратно.

Я зашёл в дом, собрал рюкзак, сунул брату в руки, и мы поехали, каждый погружённый в свои мысли. В библиотеку я поднялся без Пашки. Сдал книги и решил набрать новых. Мне нужно было алиби. И как назло, почти ничего подходящего.

Две приключенческих истории о первых стычках с тварями и о первой экспедиции между городами. Там полно материала о том, как что-то колхозили на коленке с помощью молотка и крепкого слова.

«История оружия». Вот это уже больше похоже на правду.

Ещё пару книг по конструированию. Ну вроде пойдёт.

Сунул всё в рюкзак и спустился.

— А чего опять с книгами? — спросил брат.

— Да не дождался её. На обед ушла и с концами. Потом сдам. На листке отметился, что приходил. Так что за задержку по шапке не прилетит.

— Как быть с Дигмой?

— Об этом никто и не подумал.

— А между прочим, согласно рекомендациям врачей, Дигма снижает стресс после контакта. И медики после подобного советуют играть как можно больше. Тело спит и организм выводит всякие вредные вещества. Иммунитет пашет на полную.

— Давай в школьную платку заскочим. Быстро отбегаем. Только Хосе позвоним, чтобы мама не переживала.

* * *

Сандерс как раз вернулся в управление и пересёкся с Марком в холле.

— Эй, может, кофе выпьем, — сказал он старому приятелю. — С утра росинки маковой во рту не было.

Парень бросил взгляд на свой кабинет, а потом махнул рукой.

— Давай. Башка уже кипит. Безумие какое-то. Второй внеочередной. Тебе повезло, прокатался, пока Оливейра нас песочил в хвост и в гриву. Как будто мы хоть что-то могли сделать.

Они взяли кофе в автомате, пачку снеков и уселись на веранде на крыше.

— А у тебя что, не зря хоть съездил? — спросил Марк.

— Да безумие какое-то. Семья из гетто, мать, отец и двое детей, отбили атаку двух контролёров. У них сын мастер на все руки. Пока батёк заколотил окна, сын соорудил копья, лук и два арбалета.

— Не постановка?

— Нет. Я всё проверил. Им повезло. Ну как повезло, им когда-то не повезло, чтобы повезло сейчас. Младший инициирован и почувствовал тварей заранее.

— Так это уже не инициированный, а изменённый.

— Не суть. Короче. Там повсюду кровь, кишки. Вся вентиляция в запечённых паразитах. Как там жить после такого, не знаю. Двери, окна в щепки. Кровь вряд ли с досок отмоется нормально. Вонять теперь тухлятиной будет всегда. И самый прикол, с отрядом ещё и предатель был. Пришили вместе со всеми. Вот тебе и блага от покровителей.

— Не подкинули им жмура?

— Нет. Ну по крайней мере, я сильную связь с той стороной почувствовал. Посмотрим, что скажут эксперты.

— А контролёры ушли?

— Да хрен там. Оба готовые.

— Может, отец бывший командос?

— Не. Я уже пробил по базе. Обычный рабочий.

— Дай-ка гляну, — Марк протянул руку к папке с делом и долго разглядывал фото. — Богданов… Богданов, где-то я видел эту фамилию… Ладно. Мне пора. Ты не против, я изучу? Потом сам в архив занесу.

— Тогда и заключение сам заберёшь по предателю. И подошьёшь.

— Окей.

Следователь ушёл к себе в кабинет. Богданов. Богданов. Богданов. Фамилия крутилась в голове. Он взял копию дела о нападении на школу и начал просматривать. Ну конечно! Вот он Богданов! Один из выживших учеников. И рожа какая-то знакомая.

Марк открыл свежее дело и рассмотрел фото. Это что за странные следы во дворе. Он взял лупу. На велосипеде, что ли ездили? Да и лицо у парня смутно знакомое.

— Ванесса, — вызвал он по телефону помощницу.

Спустя минут пятнадцать девушка прибыла.

— Не знаком тебе этот парень?

— Вроде знаком.

— А не помнишь, где мы могли его видеть?

— Нет. Хотя… нет, — девушка закусила губу.

Ищущий снова посмотрел на следы через лупу.

— Это что, тележку из супермаркета между трупов катали? — спросила Ванесса.

— Катали… ага. Каталка! — воскликнул мужчина.

— Коляска. На пляже! — подхватила девушка. — Мы видели их на пляже.

— Всё это очень странно, — произнёс следак. — Простой пацан мастерит оружие из говна и палок. Сомнительно.

— В школе же тоже что-то такое было.

— Да. Я уже поднял дело. Но там всё творил этот зеленоволосый.

— Ликтор.

— Ага. Ладно. Сам съезжу всё осмотрю.

* * *

Семьи дома не было. Лишь какой-то торч шарился по дому, но, не найдя ничего ценного, поспешил свалить с места ночной бойни.

Следователь всё осмотрел и задумчиво остановился. Принюхался. Палёным пахнет. Нашёл взглядом бочку. Взял один из болтов-электродов и порылся в золе. Принюхался ещё. От неё веяло рассеянной энергией. Тряпки, что-ли, после уборки тут сожгли?

Он ещё пошерудил внутри и принюхался. Кислятиной несёт. Поскрёб стенку бочки, вроде органика запечёная. Может, утилизаторы сожгли что-то?

Он набрал номер начальника департамента.

— Алло. Марсель? Да. Это Марк. Дай мне того, кто сегодня в гетто на уборку ездил. Да. Спасибо. Пусть перезвонит с твоего. Окей, жду.

Телефон зазвонил минут через пять.

— Алло. Подскажи мне, Фрэнк, в бочке ничего не жгли? Нет? Ну ладно. Спасибо. Да так. Угу. Давай.

Он почесал голову. Надо опросить соседей.

Марк вежливо постучал в соседний дом. Но там никто не спешил открывать, а он точно чувствовал, человек в сознании.

— Я сейчас дверь выбью. Ищущий явился. Открывай.

Раздались осторожные шаги.

— Ну!

Замок провернулся. Размалёванная девчонка испуганно выглянула в приоткрытую дверь.

— Я не кусаюсь.

Она вышла полностью.

— Не дыши на меня, — поморщился он. — Что слышала сегодня ночью?

— Ничего… я крепко спала. Снились кошмары. И только в середине ночи проснулась, — она отвела взгляд.

— Что такое?

— Н-ничего.

— Говори, — он выхватил медальон, зная, как парализующе действует он на некоторых.

— Я обмочилась во сне, — сглотнула девушка.

— Тьфу, — сплюнул он. — Это нормально, когда рядом такие выплески, а ты не просыхаешь. Когда проснулась, что слышала?

— Да ничего. Соседи обсуждали всякое. Спали по очереди.

— В бочке жгли что-то?

— Да. Воняло постоянно палёным, жареным. Я даже есть захотела. Но побоялась выйти. Чудилось, что там уже марионетки, а не люди.

— Пить меньше надо. Скажешь кому, что я здесь был, пойдёшь у меня по шестьдесят второй статье, поняла?

— Д-д-да. А что это?

— Пособничество тварям.

Она сглотнула.

Следователь ушёл не прощаясь. Задумчиво потеребил жетон с глазом внутри глаза. Значит, предателя они оставили, не побоялись разборок. А, видимо, осьминогов и паразитов сожгли. Но зачем? Зачем преуменьшать свою заслугу?

Что они скрывают?

У хорошей ищейки с собой всегда жучки, но сегодня Марк был плохой ищейкой. Он набрал номер из списка контактов и проговорил:

— Сингхапур? Слушай, пришли мне двоих своих ребят. Только пусть поторопятся, надо аппаратуру на дом поставить, пока хозяев нет. И необходимо поглубже жучки запихнуть, тут после атаки ремонт будет какой-никакой, могут и сковырнуть. Нет, камер не надо. В доме женщина живёт. Знаю я твоих дрочил бестолковых. Сольют в сеть, потом проблем не оберёмся. Не сольют? Ни разу не было, да? Ах, с этими не было. В любом случае, если найдут камеру, то могут подать жалобу. Семья бедная, их тут же подберут эти пираньи из адвокатских контор. Ты же знаешь их договоры, где агентство берёт на себя риски и в случае успеха забирает девяносто процентов прибыли. А тут нищета полная, они на один процент согласятся. Да. Хорошо. Жду. Я тут страхую. Если явятся, задержу. Ребята успеют закончить работу.

Задерживать не пришлось. Специалисты из технической службы успели всё поставить до возвращения хозяев. Прежде чем самому опросить семью, Марк решил сначала послушать их хотя бы два дня, а там, глядишь, и появятся зацепки.

* * *

Что могли, мы затёрли и растворили, благо утильщики подсказали, какими средствами лучше удалять органику хтонитов. Что получилось, прибрали. Закинули парочку «впитывателей», которые должны нейтрализовать запахи.

— Так, ладно. Теперь, когда всё это позади, — сказал отец. — Нам нужно серьёзно поговорить. Что это было, сын?

Брат и мама смотрели на меня. Нужно было что-то придумать. Я глянул на Пашку, надеясь на его поддержку.

— Ладно, — вздохнул я. — Думал, вы всё же не обратите внимание ни на что и удастся избежать этого разговора. Не хотел говорить, но, видимо, придётся признаться. Вы поняли, что без подготовки провернуть то, что я сделал, нельзя. Так что да. Я готовился. С того самого дня, как на Пашку напали. Изучал создание оружия из подручных предметов. И тренировался. Особенно последние несколько месяцев.

Я кивнул на тумбочку в своей комнате. Отец прошёл и вытащил книги, вслух зачитывая названия и бегло пролистывая их одну за другой.

— Нда… — протянул он. — Основательный подход.

— Может, прозвучит жестоко, — сказал я. — Но я ждал нападения на школу.

— Сын, — мама посмотрела на меня с какой-то смесью заботы и тревоги.

— И когда напали на школу… — тут я невольно взял паузу. — Я обрадовался! Нет, не смертям и опасности умереть. А возможности отомстить! Это была проверка сил. Я не стал вам говорить, чтобы вы не беспокоились. Но там я так же делал всем оружие. Там я понял, что смогу защитить вас всех. А хтонит… это был тот же самый контролёр. Я думал, что убил его тогда, но нет. Я ошибся.

— Невозможно, ты хоть представляешь… — начал говорить отец.

— Я узнал его, — проговорил брат. Мама вздрогнула. — И он узнал меня. Он приходил за мной.

— Или за мной.

— И вернётся снова.

— И мы будем готовы. Лучше, чем сейчас.

— Мальчики, — обняла нас мама. — Не надо так. Прошу, подумайте. Они представители хтонитов. Вдумайтесь в этот термин. Двум подросткам не удастся с ними справиться.

— Я попробую приобрести арбалет, — сказал отец.

— Не стоит, — проговорил я. — Это дорого. И куча возни с бумажками. И не факт, что одобрят. А если бандиты кого пришьют из самострела, на тебя падут подозрения, потому что ты единственный, у кого он официально.

— Не подумал, — смутился отец.

— Если ты разрешишь, я сделаю хороший арбалет и лук. И стрелы с болтами.

Батёк кивнул.

— Витя! — возмутилась мама.

— Они мужчины, — пожал плечами отец. — Лучше они будут уметь стрелять из арбалета, чем трястись каждую Фазу.

— Спасибо, пап, — улыбнулся я.

Возможность официально тренироваться дома с настоящим оружием это просто фантастика. Можно не скрываться. Это всё упрощает.

— Только сделаешь попозже, — предупредил отец. — Сегодня нам ничего не было. Вторая поправка в конституцию — право обороняться от тварей любыми способами. Но коп сольёт информацию о нас. И на следующем рейде его дружки обязательно к нам заглянут в поисках самоделок. Две-три проверки точно придётся пережить, прежде чем они отвалят.

Родители ушли на улицу, а я с братом остался в комнате. Он подъехал и кивнул на кровать. Я уселся, вздохнул и поднял на него глаза.

— Спасибо, что не заложил.

Он лишь недовольно фыркнул, будто за само собой разумеющееся не благодарят.

— Рассказывай, — начал он. — Где ты этому всему успел нахвататься? Маму ты может и провёл. Отца тоже, он на кухне, в основном, был и не видел ничего. Но я-то почти всё время видел тебя. И если в твои рукодельные способности ещё можно поверить, мало ли, правда читал что-то в библиотеке или мастерил всякое на свалке и по заброшкам… но в то, что за месяц тренировок ты так поднаторел, слишком натянуто. Твои движения. Мгновенная стрельба. Правильное положение тела во время стрельбы из лука. Твоя меткость. Если бы не стрелы из говна, ты бы клал восемь из десяти в цель. Так не бывает, братишка. Мы парни из гетто, а не индейцы. В нашем городе просто негде научиться стрелять из лука. Даже если тебя эльф покусал во время прорыва.

Я бы мог открыться брату, но не знал, как на это отреагирует учитель. Но если сейчас совру ему в глаза, он это поймёт, и прежнего доверия между нами не будет уже никогда. Пауза затягивалась. Надо было что-то сказать.

* * *

Марк, слушающий беседу двух братьев, весь подобрался, боясь пропустить хоть слово. Чуйка следака вопила, что он сейчас услышит что-то очень важное. Сам он уже мысленно хвалил себя. Всё было не зря. Инстинкт охотника не подвёл.