В коридоре был люк, ведущий в небольшой погреб, он же подвал, он же ещё одна кладовка. Я откинул крышку, когда брат передал заточенный нож.

— Отлично! Паш, перед порогом, на подоконниках и под каждым окном наколоти досок с гвоздями штырями вверх, — затараторил я.

— Классная идея, — тут же подхватил отец.

— Пап, перекрой, пожалуйста, воду. Мама, подготовь аптечку. Всем распихать по карманам перевязочный материал. Я в подвал, — сказал уже спрыгивая.

— А зачем воду закрывать? — спросил отец из ванны.

— Сейчас объясню! — с трудом произнёс я, выгибаясь и выкидывая наверх болгарку.

Среди кучи хлама с трудом можно было стоять, а уж повернуться и вовсе представлялось акробатическим трюком повышенной сложности. И это я худой как щепка. Как батя тут что-то находит?

Я взял рваную коробку старых электродов и, чуть не выткнув себе глаз, всё же вытолкнул наверх в руки отца. Так, это что? Штапики для окон! Тоже туда.

— Зачем это всё? — складывая на пол, спрашивал папа.

— Сейчас! Сейчас! — нервно огрызнулся я. Глаза бегали по коробкам и полкам, заваленным разным бесполезным на первый взгляд дерьмом. Вот, например, велосипедный тормоз. Велики продали при переезде, да и стыдно мне было на нём кататься, учитывая состояние брата. А если тормоз ещё и с гильзой… Я взял, покрутил. Она на месте! Тоже выкинул наверх.

Пара тонких арматурин. Тоже в дело! Эм-м, это что? Удочки! Древние как дерьмо мамонта, два года валяются, но ведь бамбук и стеклопластик, ничего им не сделается.

Так, старые ножницы. Хм… ещё довольно острые. Пойдут.

Мотки медных проволок. И как только в чермет ещё не сдали? Сюдаа-а-а их!

— А где насадка с точильным камнем на болгарку? — спросил я, задрав голову. Уже весь в пыли, еле сдержался, чтобы не чихнуть и не поднять ещё больше пыли.

— Вон! — отец наклонился, чуть не упав в подвал, и указал рукой на полку. Я схватил требуемое и старую лопату, которой мы иногда территорию ровняли.

— Стальную подложку сам вытаскивай, — прокряхтел я выползая. Треск дерева и шум штурмующих дом тварей стал уже просто фоном. Болгарку мама догадалась воткнуть в розетку, я мимоходом чмокнул её в щёку и забежал в ванну.

Диск закрутился. Как бы от брызг не коротнуло. Ладно, была не была. Авось выживу!

Тонкую ПВХ трубу водоснабжения я перепилил легко. А вот из толстой всё же вода ударила. Я прищурился, ожидая разряд тока, но ничего. Быстро обтёр болгарку, чтобы внутрь не попало, и убрал инструмент в сторону.

— Пластиковую полторашку! Бегом-бегом! — закричал я, чувствуя, как время утекает. Я мгновенно вырезал ножом нужную деталь и вручил маме бутылку, сказав:

— Вот такие штуки выстригай ножницами. Аккуратно, но быстро.

Она лишь кивнула.

Отец выскочил из подвала и положил на пол железную подложку, на которой он обычно гнул старые гвозди, если нормальные кончались.

— Верёвку! — сказал я ему. Он снова прыгнул вниз и выкинул моток паракордов разной степени убитости и диаметра.

Я быстро принялся искать нужный. Навык крафта чётко подсвечивал необходимую толщину и длину, уже с учётом двух петель на концах. Я махнул ножом.

— Ты зачем трубы срезал⁈ — заорал отец, заглянув в ванну.

— Смотри, — сказал я, врываясь на кухню. Бросил шило на горящую конфорку, и когда оно раскалилось, проплавил две сквозных дырки на концах трубы. Веревка бы слишком растягивалась, поэтому пришлось её скрутить, как бы вычерпав слабину. Я продел её в петли и завязал с одного конца.

— Клей! — крикнул я, отец сбегал без вопросов, начиная понимать задумку. Я закрепил узел минуткой. На всякий случай. — А теперь помогай, мне силы не хватит.

— Давай я сам. А ты поможешь.

— Мам, на секунду, — позвал я. — Проденешь, — вручил ей свободный край верёвки.

Я на миг замер прислушиваясь. Брат колотил без устали с бешеной скоростью.

Тем временем папа взял трубу, упёр её нижний край в порог и навалился всем весом, крякнув от натуги.

— Ещё! — скомандовал я и напрыгнул сверху, как бы стараясь скрючить отца. — Давай! — прокряхтел я, чувствуя, как вены вздуваются. И мама продела верёвку. Я быстро сплёл узел. — Отпускай, — выдохнул я, и мы чуть ли не отстрелились от лука. Я закрепил клеем второй узел.

— Теперь стрелы, — сказал я, ловя ртом воздух. — Обколоти всё с электродов, потом кончик аккуратно откуси по диагонали и на точильном круге до ума доведи.

Я взял болгарку и быстро напилил удочки на нужные куски, причём все они были одинаковой длины. Что бы я сейчас делал без навыка?

Я показал, как клеить оперение из пластиковой бутылки, и мама начала лепить хвостовики. Сам в это время принялся выпиливать и выстругивать ложе для арбалетов. Пашка всё ещё делал гвоздевые ловушки. Я уже слышал, как он шумно дышит, так торопится. Несколько раз ему приходилось отвлекаться и заколачивать досками новые пробоины в двери.

Навык чётко показывал, где пропилить направляющую. Я снова спрыгнул в подвал. Взял подходящие полоски металла для дуги. Чтобы согнуть их, снова понадобилась помощь отца.

— А тетива из чего? — спросил он, смотря на паракорд.

Я отрицательно покачал головой и схватил велосипедный тормоз.

— Надо дырки просверлить, — указал на края будущих дуг.

Отец тут же принялся за работу. А я взялся сооружать наконечники для стрел. В ход шло всё: тонкая арматура, что с помощью зубила и молотка превращалась в острый наконечник, лезвие рубанка, ножи, половинки ножниц, куски электродов. Всё это дотачивалось точильным камнем на болгарке. Несколько раз вспыхивал пол от искр, но мама оперативно успевала залить всё водой.

Сложнее всего пришлось со штапиками, они круглые только с одной стороны или вообще полностью квадратные. Я как мог обточил на круге. Но всё равно баллистика будет так себе. Благо дистанция стрельбы метров пять-семь по прямой. Мне тут спортивный норматив сдавать не надо.

Наконечники ставились в распил на клей или рядом с концом стрелы. Обматывались проволокой, а потом ещё немного клея или армированного скотча, смотря что попадало под руку.

— Я глазам своим не верю, — бормотал отец, видя результат.

Лезвие лопаты я тоже обкусил зубилом под широкий листовидный наконечник копья и заточил. А во вторую ПВХ трубу просто вставил нож, заточив клинок с двух сторон.

Остались последние приготовления. Я на всякий случай поставил на стиралку баллон отравы от насекомых и зажигалку. Если что, струя огня в рыло как последний аргумент. Пашка успел понизу и по бокам обоих наших комнат присверлить бруски. Если придётся захлопнуть дверь, можно будет быстро прихватить полотно к ним.

Когда мы собрались в коридоре, брат шумно дышал, вытирая пот. Руки его немного тряслись. Пара пальцев набухали. Кое-где кожа была сорвана.

— Оборону держим тут, — сказал я. — Я стреляю с лука в щели. Встречаю вместе с отцом копьём. Мама и Пашка стреляют из арбалетов, — я вручил им стреломёты. — Обработать не успел, осторожно, сто процентов будут занозы. Но ничего страшного. Паш, у тебя руки сильные, если мама не сможет взвести — поможешь. И не цельтесь, с вашим навыком и нашим оружием в этом смысла нет. Наставили на цель, выжали спуск. В силуэт засадить с пяти метров можно и не глядя.

Все звуки с улицы затихли.

— Началось, — сказал я, проверяя положил ли в карман нож на крайний случай. Да, всё на месте. В другом бинт и жгут.

Батя тоже шарил руками по поясу и карманам. Плоскогубцы зачем-то прицепил ещё.

Мы уже были в такой ситуации. Только вот тогда в наш дом твари так и не нагрянули. Всю ночь мы просидели у дверной баррикады, вздрагивая от каждого шороха. Но теперь всё иначе. Я совсем другой.

Тогда мы готовились к тому, что отец останется биться, пока мы втроём убежим. Сейчас же и мысли не было отступить. Каждая тварь, что сунется к нам, сдохнет.

Брат нервно сжимал арбалет. Отец решительно встал у косяка между кухней и входом, готовый ринуться и туда и сюда. Мама намеренно держала стреломёт так, чтобы ненароком не нажать на спуск раньше времени.

Я достал бамбуковую стрелу и приготовился. Бить начали в дверь. Очень ритмично. Раз! Раз! Раз! Раз! Словно подбегали и влетали всем весом по очереди. Полотно начало рассыпаться. Через доски уже просвечивалась улица.

Я прищурился.

— Паш, паразитов возьми на себя, если что, — предупредил я брата. Оборачиваться не стал, но подумалось, что он решительно кивнул.

Вот нога ударила в доску, ломая её, и удалось чётче разглядеть нападавших.

Дерьмо!

Дюжина марионеток. Это были люди, но с такими же паразитами, как на шее у брата. Только вот в отличие от него они были полностью подконтрольны хтонитам. Два контролёра в капюшонах с щупальцами вместо рук стояли, окружённые группами паразитов. И вдобавок десятка два мелких осьминогов на паучьих ногах.

Марионетки лезли, ломая доски.

— Нам повезло, — сказал я. — Достаточно повредить паразита, и они выпадут из боя.

В щель уже пытался всосаться осьминог, но очередной удар своих же размазал его по доскам. Ну да. Бьют они куда сильнее обычного человека.

Я выстрелил в образовавшуюся щель, и сунувший тупую башку марионетка захрипел, застряв головой между досок.

— Метко! — удивлённо заметил отец.

Мелькнула мысль стрелять хуже, чем умею, но отверг её. Не до скрытности сейчас. Выжить бы.

Я нащупал стеклопластиковую стрелу, и в этот момент ударили в окно кухни. Зазвенело стекло. Выпад ноги, ломающий доски, и в образовавшийся проём полезли сразу два крупных осьминога. Первый зашипел, изрезанный осколками, и повис на гвоздях, зато второй проехался по собрату и без урона выпал на пол.

Отец нанёс удар копьём, пробивая тварь насквозь. Хтонит ухватился за древко и принялся проталкивать себя, оставляя мерзкую слизь на дереве. Батя выхватил топор и, держа копьё одной рукой, рубил щупальце монстра, оставляя засечки на древке, но тут уж ничего не поделаешь.

Доски входной окончательно разломали. Толкаясь и мешая друг другу, одновременно две марионетки ломились внутрь. Муж с женой, что ли? Кольца одинаковые.

Мужчина наступил на гвозди и заорал. Я тут же подскочил и ударил женщину копьём в колено. Она ввалилась в коридор.

Я пнул ногой в грудь. Но девушка лишь на полметра отлетела, пока не упёрлась в супруга. Тот толкнул её обратно. Я выставил наконечник, ловя подарочек. Муж попытался ворваться, но нога была пробита, и он упал. Я толкнул жену, скидывая с копья, она запнулась о суженого и вылетела обратно на улицу.

Того, что застыл на четвереньках, я наградил лезвием в глазницу и успел за шиворот дёрнуть на себя, чтобы он не мешал остальным наступать на гвозди.

Затрещали окна сзади. Я обернулся. В комнате брата паразиты лезли по стеклу, резались, ранились о штыри и падали на пол. Пашка закрыл дверь, оставшись с ними наедине и до смерти напугав этим маму. Правильно. Ему они ничего не сделают. Он уже заражён.

И тут окна затрещали и в моей комнате. Мама выстрелила, пробив доски и судя по звуку в кого-то попав, но вот взвести арбалет снова не смогла.

Я обернулся и понял, что засмотрелся. Опять два крупных осьминога протиснулись в проход. А за ними ломился марионетка.

Я вскинул лук, нащупал стеклопластиковую стрелу. Марионетка запнулся за щупальце и упал. Паразит был жирный и пульсирующий, куда крупнее того, что на брате.

Я пустил стрелу, попал в горло, пробив ещё и присосавшегося гада. Тварь забилась в конвульсиях, мешая пролезть остальным, топчась по щупальцам и ломая тонкие лапы. Я метнул копьё, пробивая обоих осьминогов. Это смертельно, просто не сразу. Мне бы только выждать, и они сдохнут.

Сзади открылась дверь. Брат был весь в слизи, в руках нож. Паразитов он прикончил. Вскинул арбалет. Я только и успел нырнуть в кухню, когда болт пронёсся, пришпиливая к стене осьминога. Я выскочил обратно, и загнул электрод, чтобы тварь не соскользнула.

Монстр тут же оплёл меня щупальцами и потянул к себе. Главное не паниковать. Лицо и нос мигом были перекрыты, но я вдохнул перед этим. Нашарил руками щупальца и начал перепиливать их ножом. Ещё одна конечность с присосками тут же обхватила шею. В этот миг до ушей донёсся крик отца, глухой стук, а потом чавкающие удары. Топор рубил хваталки хтонита.

Я почувствовал, что вырвался. Но отодрал отсечённые, но все ещё шевелящиеся конечности только вместе с кусками кожи. Проскрабировал морду на славу.

Вырвал копьё из тел. Марионетки вытаскивали мешающиеся в проходе трупы сородичей.

Отец дёрнул меня за шкирку на кухню под треск ворота футболки. И мимо пролетели два болта. Я выглянул. Марионетка с двумя электродами в груди сидел на коленях. Они хоть и живучие, но тела человеческие.

Я схватил с пола лук. В окно лез паразит. Он на миг завис на битом стекле, стараясь аккуратно проползти не порезавшись, и деревянная стрела выкинула его из дома.

Я высунулся в щель и, до боли в спине натянув лук, пальнул в контролёра. Деревянная стрела ушла выше. Всё же эти древки дерьмо. Меня тут же ухватили за руку. Папа ударил в щель копьём, пронзая бицепс противника.

Я вывернул кисть из хватки твари. Оружие батька́ обхватило сразу два щупальца, и уже я своим наконечником резал и рубил их. Отец дёрнул копьё и, не встретив сопротивления, свалился на пол.

Я выскочил в коридор. Брат уже закрыл дверь в обе комнаты и присверливал их намертво к брускам по периметру.

Вот жопа! У нас осталась кухня и коридор. Двери в обе комнаты содрогались от ударов.

— Стреляйте! — крикнул я, снова прячась на кухне. Когда оба арбалета щёлкнули, а электроды пролетели в сторону выхода, высунулся в коридор. Марионетка сползал по стене с двумя электродами в башке. Мама и брат удивлённо переглядывались. Я восхищённо смотрел на обоих.

— Охренеть повезло! — воскликнул, ничуть не сдерживаясь.

И тут же встретил осьминога копьём. Пять резких ударов в мякоть. И отскочить.

Боковым зрением увидел, как отец пролетел, и услышал, как он стукнулся о стену. Глянул на кухню. Огромная марионетка шла на папу, невзирая на сочащуюся из ботинок кровь и копьё в животе.

Я ударил его в голову, но он отклонился от атаки, перехватил древко и дёрнул. Я разжал руки. Он пошатнулся, не встретив сопротивления, и тут отец подрубил ему ногу топором.

Тварь заорала и рухнула на одно колено. Я выхватил стрелу и чиркнул лезвием по паразиту, откинув ударом ноги марионетку на пол. Отец вынул копьё и сунул мне своё, а себе взял моё, но в суматохе не до таких мелочей.

Дерево было мокрым от крови, но всё же не скользило в руках, в отличие от ПВХ. Может, батя и специально.

Арбалет щелкал с завидной регулярностью, выстрелил аж четыре раза подряд.

— Выхожу! — подал я голос, чтобы не пришибли. Выглянул в коридор и довольно хмыкнул.

Брат перезаряжал, а мама стреляла. Вот отсюда и такая скорость. Но дорогой ценой, пальцы Пашки уже все ободраны.

Глянул на вход. Марионетка с тремя болтами в животе пыталась ползти, видимо, один из электродов задел позвоночник. Руки-ноги не очень слушались.

В этот момент стали ломать двери в комнаты. Мама стреляла в щели.

Я вскинул лук. И одну за другой стал пускать деревянные стрелы, их было не особо жалко. Первая ушла в молоко. Я сделал шаг вперёд, со всей силы ударив по башке барахтающуюся на полу тварь.

Вторая стрела угодила в ногу мелкой марионетке. Третья и последующие попали в разные части тел прущих хтонитов, ни одного критического ранения, но хотя бы замедлил. И тут в шуме битве до ушей донёсся новый мерзкий звук, будто скотч отлепляют. Подумать даже не успел. Уклон!

Паразит плюхнулся на пол. Ещё бы секунда, и в аккурат мне на шею приземлился с потолка. Я в упор пришпилил его к полу, а потом пнул.

Дверь в ванну была не до конца закрыта, и я раскрыл её. И отскочил. В стену прилетел ещё один липучий мерзкий гад. Я сбил его луком на пол и дважды ударил ногой раздавливая.

Осмотрел стены и увидел вырванную решётку вентиляции. Выстрелил в тёмный провал шахты. Услышал шипение. Хитрые твари.

Намотал перевязочный пакет на стрелу, поджёг наконечник и стрельнул во тьму. От увиденного меня передёрнуло. Там всё кишело этой мерзостью. Я схватил баллон и, поднеся зажигалку, пустил струю в вентиляцию.

Завоняло палёным. Раздалось шипение. Пузыри лопались и шкворчали. Секунд десять я держал огонь. А потом схватил дрель и на четыре шурупа посадил доску, закрыв ход.

Выскочил в коридор и тут же получил в морду. Твари уже сломали дверь.

Только сейчас дошло, что на фоне до меня всё это время пытались докричаться. Но паразиты как-то по мозгам ударили своим видом.

Я начал отползать от марионетки.

— Ложись, — услышал окрик отца и откинулся полностью, ударившись затылком об пол.

Два болта угодили в грудь противнику. И я лягнул ногами, сбивая его. Только вот падать от начал на меня. Едва успел выставить лук, и электроды чудом не вонзились в живот. Я откинул марионетку назад, на других нападавших. Вскочил и в упор пальнул в глаз. Он осел на руках сородичей. И они тут же прошли по нему. Вход был перекрыт. Копьём уже не махнёшь.

— Бежим, — заорал я.

Отец не думал ни секунды. Схватил брата на плечо и ломанулся на выход, перескочив гвозди и влетев в толпу на крыльце. Они вдвоём распластались на земле. Мама выскочила следом и выстрелила в осьминога. Подхватила второй арбалет и успела пробить стопу марионетке, что не дотянулся до неё буквально два сантиметра.

Я прыгнул следом. Отец схватил брата на руки и пробил спиной забор, вывалившись на улицу.

— Я догоню, — крикнул я, слыша, как мама пролазит в щель.

В колчане остались ещё четыре стрелы. На открытой местности я не боялся попасться в лапы массивным марионеткам. Увернувшись от двух корявых выпадов, я ударил носком в пах.

И противник сложился матерясь.

Я невольно отшатнулся. Это был человек! Марионетка бы не заметил такого удара. Это был предатель! Тот, кто за личные блага решился служить хтонитам.

— Тварь! — выплюнул я сквозь зубы и вбил костяшки ему в кадык. Он захрипел, схватился за горло и упал на землю, вытягиваясь и дрыгая ногами.

Я перехватил лук, отходя к забору. Натянул тетиву и увидел, что она начала перетираться от такого обращения.

Дерьмо!

Я пробил ногой с разворота, откидывая противника. И тут же вынул жгут из кармана и быстро повязал рядом с верёвочной тетивой, а затем просто дернул её и она окончательно порвалась.

Последний из марионеток бросился на меня, но получил стрелу в бедро и заковылял. За его спиной шли два контролёра.

Я натянул лук и, прицелившись во вторую ногу, резко поднял оружие и пустил стрелу поверх плеча, вглубь капюшона хтонита. Сражённая тварь заверещала упав. Второй бросился наутёк, но словно одёрнутый чьей-то злой волей развернулся.

Я убрал лук за спину и взял копьё.

— Потанцуем, ублюдки?

Марионетка заходила слева, контролёр справа.

— Всегда было интересно, что у тебя под капюшоном, — оскалился я и шагнул к твари, но тут же ударил марионетку, пронзив горло.

Как легко их обмануть.

Контролёр выбросил щупальце и перехватил древко. Я отпустил копьё и, выхватив стрелу, вонзил в капюшон.

И тут услышал движение. Не понял откуда взялся ещё один противник, но успел врубить Стойку. Марионетка распласталась на земле, попробовала встать, но, видимо, плечо от удара вылетело, потому рука поехала. Хрупкая игрушка хтонитов попалась. Удар ногой по паразиту на шее оборвал её существование.

Спину кольнуло взглядом. Я резко развернулся и пошатнулся. Ментальный удар вышел такой силы, что всё вокруг заходило ходуном. Звуки стали отдалёнными. Картинка мутной.

Я смотрел через дорогу, там стояла ещё одна тварь в капюшоне. Единственный глаз светился как фиолетовое солнце. Этот был матёрым. Тело сковало. Я был не в силах оторвать взгляд от него. Давление в голове нарастало. Как отгородиться? Как?

В этот миг почувствовал, как по штанине что-то ползёт. Но по-прежнему мог оторвать взгляд. Не мог пошевелиться. Тварь полностью меня парализовала.

Я ощутил, как натянулась ткань футболки. Это паразит взбирался по туловищу. Забрался на плечо и уже коснулся шеи.

Вот и всё. Вот и доигрался, герой боевиков.

Явственно ощутил, как кожу прокалывают в основании шеи. А присоска припадает к проколу. Сейчас подключится ко мне, и хана.