Девушка была одета в чёрный облегающий спортивный костюм.

— Карма, какого хрена ты творишь? Это шутка такая? Проверка, я не знаю?

— А ты не в курсе, да, — произнесла девушка. — И уже не узнаешь, — поджала она губы. — Прости, как в фильмах все карты перед твоей гибелью не раскрою. У нас тут нет зрителей за четвёртой стеной.

Меч у неё в руке размножился. Копия взлетела в воздух и ринулась в мою сторону. Если до этого мига, у меня ещё были какие-то сомнения, то теперь они развеялись. Я отпрыгнул. Меч влетел в парапет, со звуком с котором метал сталкивается с камнем, разломав кирпич и застряв в кладке. Запахло цементной пылью.

Я потёр грудь, от лезвия увернулся, а вот рукоять, видимо, задела.

— Погоди! Может, мы можем как-то договориться? Всегда всё можно решить.

Она покачала головой.

— Мне это не нравится, Эхо. Не думай, что я какая-то маньячка. Просто так надо. Мне было хорошо с тобой. Тот поцелуй, всё было по-настоящему. Не убегай. Я убью тебя быстро и безболезненно, если позволишь. У меня есть обезболивающее касание. Дай дотронусь, и ты ничего не почувствуешь. Обещаю.

В воздухе соткались ещё две копии меча.

— Больная стерва, — сказал я. Нечего и думать, что в этот раз Буян придёт на помощь. Придётся как-то самому выпутываться.

Я выставил перед собой палку. На тренировках с Михаилом бокен в руке воспринимался как оружие. Всё же там смерть была просто вспышкой нестерпимой боли. Здесь же всё совсем иначе. Вторых шансов нет. Деревяшка в ладони казалась хрупкой как сосулька и не способной ни на что.

Я глубоко вдохнул.

Что же сделать? Тянуть на себя или атаковать самому? Запас маны у неё ведь не бесконечен, сколько ещё таких мечей она создаст и отправит в меня? Один-два-пять? А если их будет больше, чем моих Уклонов?

Два меча ринулись ко мне. Я слышал, как они рассекают воздух. Нечего и думать самому уйти с линии атаки. Уклон! Тело пригнулось от первого. Меч ударился в камень, перелетел парапет и зазвенел где-то внизу. В тот же миг использовал второй уворот, подпрыгнув. Клинок вонзился возле ноги, порезав петлю не шнурке.

Это было близко.

Меч упал и постепенно исчез.

Я почувствовал, как вспотели ладони.

Карма взмахнула рукой, отправляя очередное оружие. Я уже осмелел и крутанулся, вкладывая всю инерцию тела, и влепил по клинку палкой, отклоняя его.

И тут сразу три копии отделилось от оружия противницы. Они друг за другом ринулись ко мне ещё быстрее прежнего, за счёт того, что закручивались вокруг своей оси. Уклон! Манёвром меня откинуло в стену коробки вентиляционного выхода. Первый меч воткнулся рядом с головой, порезав ухо. Уклон! Второй вонзился возле подмышки. Уклон! Третий чуть не лишил меня шанса заиметь потомство.

Футболка прилипла к спине. От меня воняло, воняло страхом смерти. Вонючий адреналиновый пот. На контрасте с духами девушки, это уже выглядело как проигрыш.

Маны оставалось половина. Сейчас начнётся битва бензобаков. И судя по вальяжной манере Кармы. Она может делать так ещё очень долго. Нужно сокращать дистанцию.

Я метнулся к ней. Из мечей сложился целый веер. Шесть штук. Первый рванул, крутясь не по прямой, как раньше, а вертясь как лезвие блендера. Я пропустил его над головой и тут же использовал Уклон, уходя от летящего как стрела меча. Отбил ещё один, не успевший набрать скорость. И снова махнул палкой, отклоняя очередной.

Только вот он срезал кончик моего оружия и задел левое плечо, распоров плоть. Я сбился с шага. Но был уже рядом с Кармой. Замахнулся, и в этот миг пятый меч влетел мне навершием рукояти под дых. Я упал, ловя ртом воздух.

Два меча крутились вокруг Кармы, один летал по периметру как спутник, второй вертелся на одном месте перед ней как вентилятор.

— Давай. Последняя атака, — спокойно проговорила девушка. — Умри в бою. Это будет достойно. Я запомню тебя, пилигрим Эхо.

Я поднялся, имитируя пошатывание от усталости.

Всего три меча. Мне нужно найти окно для удара меж трёх лопастей. Один тычок в горло или глаз, и всё.

Меч-спутник пошёл на очередной круг, уходя за спину. У меня было секунда до того, как он вернётся. Две лопасти!

Я сорвался с места.

Шаг. И рука выкинула вперёд палку. Меч-пропеллер срезал треть и отлетел в сторону. Я перехватил оружие второй рукой, давая ему дополнительный импульс. Карма отбила его, не учитывая, что это дерево, и отрубила ещё часть.

Я продолжил вести его в голову. Кончик палки ударил прямо под глаз в кость. Девчонка упала, но в этот миг меч-спутник вернулся на круги своя. Прошёлся по моей ноге с холодом конька, пробегающего по льду, и улетел.

Я завалился, отдуваясь от боли. Палки в руках не было. Ничего не было. Кое-как поднялся с опорой на парапет. Глянул через край, если сигану, это ничего не даст. Даже если выживу, Карма просто меня добьёт.

Девчонка уже встала на ноги. Из-под рваной раны на лице хлестала кровь, стекала по подбородку, заливая темный костюм.

— И это с палкой. Я впечатлена.

Ещё одна копия отделилась от меча и неспешно поплыла в мою сторону. Так хищник подходит к выбившейся из сил жертве, чтобы прокусить горло и окончить её мученья.

Лезвие упёрлось в шею. Заставляя задрать подбородок.

— Гордая поза, чтобы умереть, — сказала Карма. — Тебе подходит.

Она отвела руку для удара и выбросила её вперёд, метя точно в сердце. Время превратилось в тягучую патоку. Я отклонил шею от колющего её клинка, он рассек кожу. Я перехватил его за рукоять и отбил удар.

Девчонка пролетела и упёрлась в парапет, тормозя. Я ударил навершием по спине. Она развернулась, пытаясь поднять меч для защиты, но не успевала. Сбоку уже ткались новые копии клинков, но им не суждено было меня остановить.

Меч ударился о её клинок и вместо сердца угодил в живот. Карма врезала мне кулаком в рану на ноге.

Я пошатнулся.

Девчонка перескочила через парапет с опорой на одну руку. Я успел схватить её за волосы, но в кулаке остался только парик. Карма приземлилась на асфальт. Обернулась на меня. Она была брюнеткой с короткой стрижкой.

Что-то проговорила, «ещё увидимся» или вроде того, не спец в чтении по губам, и припустила прочь.

Дерьмо!

Я устало сполз по стене. Регенерация ещё не успела закрыть порез на ноге. Надо бы ей немного помочь. Вынул шнурок и перетянул ногу. Ну хоть так. Оторвал низ футболки и перемотал порез на шее.

Давай Реген, родименький, вытягивай. На тебя вся надежда.

Только сейчас заметил, какое у меня тяжелое и прерывистое дыхание. Сейчас бы отключился с большим удовольствием, но ведь нельзя. Вдруг не состоявшаяся убийца вернётся. Хотя, судя по её хладнокровию, очень даже состоявшаяся, просто нашла коса на камень. Потому что в гетто самые крепкие камни.

Вот самка собаки. Глаза так и норовят закрыться.

Я ткнул себя пальцем в порез на плече, и вспышка боли развеяла сонливость. Тихонько на заднице пополз до люка. Кое-как из положения сидя дёрнул его, подложив кирпич, чтобы не закрылся. Отдышался и откинул здоровой ногой.

Потихоньку начал спускаться, боясь, как бы запёкшаяся кровь не лопнула и не хлынула с новой силой.

Это будет длинная дорога до дома.

* * *

Адольф Тулио никогда не был популярен у девушек, да и авторитета среди парней не сыскал. Слово дружба для него было далёким, холодным, непонятным, но всё же желанным.

Школу закончил на отлично. В университете оказалось, что его выдающиеся умственные способности на самом деле ниже среднего по сравнению с остальными. Он уже смирился с тем, что его потолок — должность бухгалтера у не самого честного начальника. Пять-семь лет тяжелой однотипной работы и, скорее всего, тюремный срок.

Парень защитил диплом и пролистывал вакансии, в каждой находя причину не пойти на собеседование, когда вдруг Адольфа срочно вызвали в деканат. Оказалось, его сосед по комнате в общаге должен был приступить к стажировке в качестве помощника финансиста семьи Кригер, но неожиданно заболел. Адольф знал, что это за болезнь, та самая, что поражает в детородный орган, если пихать его куда ни попадя.

Тулио предложили заменить его, и он уцепился за этот шанс. С тех пор парень пахал на семью Кригер самоотверженнее, чем те, кто в ней родились. Ведь это пусть и всё та же тяжелая, чаще всего нудная работа, но в дорогом кресле и с возможностью карьерного роста. Он видел, каких шлюх катает его начальник, и понимал, ещё десять-пятнадцать лет потерпеть, и это всё будет доступно ему.

Но вчера вечером Адольфу представился шанс сократить путь.

Поутру заехав сдать отчёт начальнику, он остался прогуляться по территории особняка. Увидев Ликтора, сделал ему еле заметный жест. Парень нахмурился, но всё же подошёл, заведя непринуждённый разговор.

— Хороший день, — сказал Зеленоволосый.

— Моими стараниями, — не растерялся Адольф. — Вы знаете, что вас не было в составе сборной?

— Что? Они там совсем, что ли?

— Тише-тише, — огляделся Тулио. — Теперь вы там. Я всё уладил. Но впредь советую вам не утаивать от отца важную информацию. Я выглядел полным идиотом, когда этот тупой качок включил запись игры. Ваша семья выглядела идиотом, если быть точнее. Будь вчера на моём месте Антоний, он был по простоте душевной выложил всё нашему начальнику, а тот вашему отцу. Обман бы вскрылся и…

— Я понял. В следующий раз открыто скажу, что мне нужно.

— И это сработает, — кивнул Адольф.

— Так Анд в сборной?

— Да.

— Проклятье! — парень сжал кулаки. — Я отделаю его так, что он никогда не сможет играть!

— Бросьте, Ликтор. Это задача тупых мордоворотов, — Тулио кивнул на охранников на входе. — Вы должны учиться командовать ими, а не исполнять их обязанности.

— Охрана не будет избивать моих одноклассников.

Адольф пожал плечами, побуждая мыслительный процесс парня.

— Как вас зовут? — спросил Ликтор.

— Адольф Тулио.

— Господин Тулио, вы, как сотрудник моей семьи, должны мне помочь в одном деликатном деле. Могу ли я на вас рассчитывать?

— Знаете, Ликтор, из всей семьи я симпатизирую вам больше прочих. Мы с вами аутсайдеры только лишь потому, что позже начали. Я второй помощник только потому, что позже пришёл на должность. Разве это справедливо?

Ликтор усмехнулся. Будучи третьим сыном, он сполна мог прочувствовать эту боль.

— Вы сможете найти пару ребят, что поговорят с Андреем и объяснят ему, что не стоит занимать чужое место в сборной?

— Считайте, что это одна из моих должностных обязанностей, — улыбнулся Адольф и передал парню визитку. — Если что-то понадобится, свяжитесь со мной. Этот номер только для нашего с вами общения.

Тулио сделал ставку. Лучше быть первым помощником третьего сына, чем третьим помощником первого.

* * *

Как назло, по пути никто не попался. Потом всё же нашел подходящую для трости деревяшку и поковылял бодрее.

Дома отмылся. Обработал раны. Перевязался. Сжег в бочке вещи. Надеюсь, родители не заметят. Выпил обезбол и, залив чайкофский, ушёл к себе на кровать и отправился в Путь за ответами.

Чувство безграничной свободы от боли захлестнуло меня. Я наслаждением потянулся и покрутился из стороны в сторону.

— Что-то случилось? — спросил наставник.

— Да. Меня пытались убить.

— С завидной регулярностью это стало происходить.

— Но такое впервые. Мих, меня пилигрим грохнуть пытался.

— Вот как, — ничуть не удивился он подобному раскладу.

— Да. Карма. Девушка, с которой мы вместе прошли Монастырь. Она показалась мне суперадекватной. А таких мало. И вот она как-то меня нашла в реальности. Точнее, я знаю как. Сам подставился, обронил копию книги.

— Я ещё заметил, что ты с ней шагнул в портал.

— Девчонка оказалась тот ещё детектив. Но я не понимаю мотив. Зачем ей меня убивать? Она сказала «ах, ты не знаешь». То есть это что-то связанное с Путём.

Михаил вздохнул.

— Я не в курсе корней и причин этого явления. Ты уже в знаешь, что жемчужину нельзя передать, но её можно отнять. И не просто забрать у противника. Жемчужина станет твоей, только если ты убил пилигрима, который ей владел.

— Но зачем? Что это даст? Ты сможешь передать её близким? Продать?

— Нет, — покачала головой Михаил. — Забрав чужую жемчужину, ты заберёшь и все очки характеристик и умений, которые были у пилигрима.

Я замер с открытым ртом.

То есть можно не проходить днями и месяцами жестокие испытания. Не умирать десятки раз, а просто убить и получить чужую квинтэссенцию страданий и достижений.

Я открывал рот и закрывал, не в силах найти слова.

— Это жестокая шутка, — наконец, изрёк я.

Нужно подумать. Нужно очень крепко подумать, что со всем этим делать. Нет сомнений, что Карма не успокоится. Меня ещё удивило то, что она только открыла Преодоление, когда мы были в локации. Теперь понятно, почему так. Потому что качалась стерва совсем иным способом.

И ведь хорошо прокачалась. С дыркой в животе сиганула с третьего этажа и спокойненько скрылась.

Я зажмурился и помассировал голову.

Вряд ли мне удастся вразумить её. Бежать и прятаться тоже некуда. Единственный шанс — убить Карму, и получить чужую жемчужину.

— Мне не нужны такие характеристики, — сказал я. — Я хочу силы. Хочу умений, чтобы не думать над каждым вложенным очком, а брать всё попало. Хочу-хочу-хочу. Но только вырванное с потом кровью, только тогда это ценно.

— А разве схватка с ней далась тебе легко? Не было пота и крови?

— Был, но…

Он усмехнулся.

— Я понимаю тебя. Но таков Путь.

И тут меня осенило. Мне же надо на игру!

— Ладно, Михаил. Ещё увидимся и-и спасибо за уроки. Они сегодня спасли мне жизнь. Деревянный меч — это сила.

Я открыл глаза.

Прошёл на кухню. До собрания оставалось много времени, но пока доберусь с такой ногой. Прошёл в ванну, посмотрелся в зеркало. Лицо опухло, хотя вроде не получал, но, может, и не заметил под адреналином. Нда, на смотр самое то в таком виде, но и не явиться нельзя.

Фадей Васильевич меня убьёт.

Я вздохнул. На картонные крекеры из пайка под первым номером намазал джем из тюбика с коробки под цифрой два. И вышло очень даже. Допил чайкофский, немного подняв себе настроение, и выдвинулся в школу.

Уже выйдя с района, свернул, добрался до остановки и доехал до центра на автобусе. Там кое-как дочапал до храма знаний. Расправил плечи. Старался не хромать, конечно, не получалось. Но, по крайней мере, вид был не как у побитой собаки.

Зашёл в спортзал.

— Не-е-е-ет, — неверяще помотал головой физрук. — Нет-нет-нет. Не может такого быть. Мне мерещится, скажите, что мне мерещится, — он нервно рассмеялся. — Богданов, — широко улыбнулся он подходя, а потом подхватил меня за локоть и зашипел. — Ты что, нахрен, издеваешься?

— Я…

— Ты не понимаешь, что это шанс всей твоей жизни⁈

— Да я просто…

— Я думал, ты парень с головой. Хочешь всё просрать? Ты хоть осознаешь, чего мне стоило протолкнуть тебя на совете?

— А что я мог сделать⁈ — взорвался я в ответ, и все на нас обернулись. Тренер завёл меня в свою каморку и усадил на стул.

— Показывай, как всё плохо.

Я закатал рукав.

— Порезали меня.

Затем закатал штанину.

— Не убежать не получилось, ничего. Вы же видели, я быстро бегаю. А тут не вышло. Еле живой остался. Это же гетто, а не зона отдыха.

Фадей Васильевич стал ходить из стороны в сторону и нервно жевать губы. Потом выглянул в спортзал.

— Подошла уже, — тихо проговорил он. — А комиссии пока нет.

О нет.

— Маверик, можно тебя на секунду, — подозвал он, а потом обернулся ко мне. — Уговаривай её, как хочешь. Я больше за тебя просить не буду. Мой кредит исчерпан. Я поручился за тебя в прошлый раз, и это было последней каплей.

Едва Элен зашла, тренер вышел и прикрыл дверь, провернув ключ, чтобы, видимо, мы точно договорились.

Я развернулся к девушке лицом.

— Да ты издеваешься, — протянула она даже с какими-то нотками восхищения. Так восхищаются медоедом без задней передачи, который вместо того, чтобы обойти выводок молодых львов, прёт по прямой.